Евгений Миненко – Сатанизм настоящий (страница 46)

твоя любовь перестала быть сделкой;

твоя вера перестала быть функцией «чтобы всё было хорошо».

Боль делает одну работу,

на которую не способно ничто другое:

она снимает с тебя ложь.

ложь о собственной всемогущести;

ложь о том, что тебя можно любить, не видя целиком;

ложь о том, что ты можешь избежать смерти;

ложь о том, что можно жить, не встречаясь с пустотой.

Страж знает это.

Поэтому он и не пускает тех,

кто ещё надеется найти способ жить по-настоящему,

не соглашаясь на боль.

7. Почему глубина закрыта для тех, кто пришёл за комфортом

Комфорт – не зло.

Тепло, уют, расслабление – естественные человеческие потребности.

Проблема не в том,

что ты хочешь, чтобы тебе было хорошо.

Проблема в том,

что ты хочешь построить на этом смысл своей жизни.

Глубина не может дать тебе этого.

Она не про:

«как мне сделать так, чтобы больше никогда не было больно»;

«как мне гарантировать себе любовь, успех, защиту»;

«как мне жить без потерь».

Глубина про другое:

«как мне быть живым

посреди всего этого —

боли, потерь, отказов, старения, смерти —

и не продать себя страху?»

Тот, кто приходит к двери с запросом:

«уберите мою боль»,

«сделайте, чтобы мне стало хорошо»,

«дайте мне состояние, в котором ничто меня не задевает»,

всё ещё ищет наркотик,

а не истину.

Страж видит это

и честно делает то, для чего стоит:

Не пускает.

Не как кара.

Как защита от ещё большего искажения.

Потому что если дать глубину тому,

кто всё ещё в ней ищет обезболивающее,

он превратит её в новую религию страха:

будет пугать ей других;

будет прикрываться ею, чтобы не чувствовать;

будет использовать её как инструмент власти.

Глубина открывается тем,

кто в какой-то момент честно признаёт:

«Да, я тоже хочу, чтобы мне было хорошо.

Но если между “мне хорошо” и “я жив по-настоящему”

надо выбирать —

я выбираю второе.»

8. Страж, которого ты перестаёшь ненавидеть

Когда ты видишь страх как стража у двери,

перестаёт работать привычный сценарий:

«я должен избавиться от страха»;

«я должен перестать бояться»;

«я слабый, раз мне страшно».

Ты начинаешь понимать:

страх – это тот,

кто много лет

дежурил у твоей боли.

Грубо,

бестактно,