Евгений Меньшенин – Передвижная детская комната (страница 8)
И Даня снова начал искать сигнал сотовой сети.
– Алло! – кричал он.
Смартфон завис на вытянутой руке над головой и светил Дане в лицо, как НЛО. Вот сейчас он затянет лицо Дани внутрь и улетит на Плутон. Из летающей тарелки раздался голос пришельца, продирающийся через завесы помех и прерываний:
– Дежу… я ча… ть, капитан Чисти… аю!
– Меня зовут Данил Марков, я потерял ребенка. Мою жену убили. Я нахожусь на дороге где-то около Камышлова и… Алло! – быстро проговорил Даня. Он думал, чем быстрее скажешь, тем быстрее они вызовут наряд и тем быстрее полиция приедет ему на помощь.
– Ал… ите… – раздалось в трубке.
– На нас напали. Убили мою жену. Ребенка украли. Алло.
– Ал… Что с ребенком? Повто… е.
Даня выдохнул. Его не слышно, и он не слышит дежурного. Если есть прерывания, то чем быстрее говоришь, тем больше звуков съедают помехи. Надо менять стратегию.
– Ребенка похитили, – он начал говорить медленнее, будто объяснял иностранцу дорогу через весь город до футбольного стадиона, где шел чемпионат мира, – я нахожусь на дороге где-то у Камышлова. Повторяю, ребенка украли, жену убили. Алло.
– Пон… л. Где… ете опи… ть.
– Что?
– Опиши… е где в… …итесь.
Видимо, он пытается выяснить, где я нахожусь.
– Я не знаю. Тут лес, поле и…
И тут ему в голову пришла дельная мысль. Вот и наступила эра сотовых телефонов.
– Наберите мне на этот номер с вашего сотового, я пришлю вам свои координаты.
Да, геолокация, мать ее так. Везде, куда бы ты ни пошел, всевидящее око следит за тобой. Следит, оберегает тебя от опасностей и может в любую точку мира прислать помощь. Даже на Марс.
– Что вы… али? Повто… те.
– Позвоните мне с вашего телефона, я отправлю вам координаты в эсэмэс, – проговорил Даня так же медленно, – координаты отправлю вам в эсэмэс.
– Сек… ду.
В трубке возникла тишина. Через несколько секунд телефон в руке Дани дрогнул. Пришла эсэмэс.
– Получил, – сказал Даня, – ждите.
Он завершил вызов и открыл эсэмэс. С незнакомого номера пришло сообщение с единственным символом – цифрой 1.
Он включил «Яндекс-карты», нашел координаты, посмотрел, сколько примерно километров до ближайшего поселка. Нашел маленькую деревню или село, находящееся километрах в пятнадцати отсюда. Затем скопировал свои координаты, вставил в ответное эсэмэс и отправил. Затем написал еще одну эсэмэс дрожащими руками. И пока он писал, заметил, что его руки оставляют следы на телефоне. И что это за следы?
Неужели крови? Он что, трогал труп своей жены? Он не помнил, чтобы прикасался к ней.
Нет, он не трогал ее. Он смог удержаться, хотя хотелось. Хотелось схватить ее и застонать, хотелось лить слезы на ее труп, как в сказке, вдруг она оживет от его горя. Нет, это были не следы крови.
Он набирал эсэмэс грязными пальцами, потом задумывался, удалял текст и начинал заново. Ему все время казалось, что он пишет, будто полный идиот. Сказывалось волнение. Мысли путались. Пальцы тоже.
«Мы остановились на трассе, чтобы отдохнуть. Пока я спал, кто-то убил мою жену и украл сына».
Даня проверил. Ошибок нет. Долбаный смартфон проверяет за ним, как дотошная училка. Он отправил эсэмэс и стал смотреть на светящийся экран. Заряд на семидесяти семи процентах.
Он ждал. А чего он ждал? Когда дежурный из полиции ответит на его эсэмэс?
Он стоял в тишине и слушал свои сумбурные мысли. Смерть, похищение, семья разрушена, сын мертв! Ты его больше не увидишь! Костика больше нет. Нет маленького светловолосого, как мама, комочка. Нет утренних просыпаний с кучей слез перед садиком, не будет прогулок на детской площадке и падений с железной горки, не будет больше жаловаться воспитательница, что он, как маленький скалолаз, залезает во все шкафчики, даже те, что находятся высоко под потолком. Этот маленький проказник, смеющийся и убегающий от папися, прячущий ботинки и галстуки, пересыпающий все крупы и сахар с солью в одну банку, теперь пропал.
И самое страшное в том, что тебя обвинят. Это ты сделал. Увез подальше свою жену и убил.
Так скажут полицейские, теща подтвердит, ведь она звонила тебе, помнишь? Спрашивала –
Вечно закрываешь глаза на проблемы с бабой, убегаешь от ответственности, боишься своей женщины, потому что боишься потерять ее. Трус.
Нет чтобы сказать ей –
Вот, пожалуйста, скандал был неделю назад, ее мама в курсе, причем, со слов твоей жены, ты пытался ее убить.
Смешно тебе? Да, подумаешь, слегка потряс кулаками, разбил две рамки с фотографиями, пару тарелок. Но у твоей тещи в голове ты с ножом кидаешься на ее дочь и отрезаешь ей голову. Будет весело. Чуешь?
Чуешь направление ветра?
Тишина позволяла все это услышать.
А затем Дане пришло в голову, что зря он написал эсэмэс. Не подумают ли копы, что это он убил жену? Может, что-то такое они увидят в сообщении. Какие-то скрытые нотки, знаки. Как его жена, когда он купил ей сертификат на процедуры в салон красоты, среди которых был антицеллюлитный массаж. Она тогда сказала ему –
Он перечитал эсэмэс еще раз. Вроде все нормально.
Он заметил какое-то движение слева. В той стороне, где лежала его супруга с отрезанной головой. Он обернулся и посветил телефоном в темноту. Он увидел, как его мертвая жена поднималась, с хрустом отрывала свое прилипшее тело от дороги – прижарилась, пока асфальт остывал после солнечного дня. У нее запеклась половина тела. Угощение для диких животных. Ее руки искали голову, они шарили по плечам, шее, трогали пенек и ничего не находили. Как зомби в кино, она пошла прямо на него, чтобы отобрать Данину голову и поставить себе.
Нет. Ничего подобного. Труп был на месте. Катя лежала там, где и умерла.
Вдруг у Дани возникло ощущение, будто он что-то забыл. Что?
Он сглотнул. Оказалось, что в его горле пересохло. Но сейчас не до питья.
Что он забыл? Попить? Сходить в туалет? Отжаться? Собраться в школу? Взять учебники по биологии? Забыл учебники?
Это был голос Виктории Павловны. Той самой училки, которая вечно придиралась к нему, потому что в восьмом классе он носил волосы до плеч, покрашенные в цвет бордо.
Голову!
У Кати не было головы, но она же должна быть где-то, если ее не унесли с собой убийцы, как трофей. Может быть, она лежит где-то тут, в высокой траве, в кустах? Или в лесу? А может быть, и Костя там же, где и голова.
Даня вскинул фонарик и отправился на поиски.
Даня, освещая путь телефоном, спустился с дороги.
К этому моменту он уже заглянул под машину, но ничего и никого там не нашел. Он оставил минивэн заведенным, чтобы не сел аккумулятор. Ближний свет фар оставил включенным, чтобы Костя мог видеть машину издалека. Он проверил край дороги, прилегающий к лесу, но в сам лес заходить не стал. Это будет последний вариант, который он отважится исследовать.
Ночной лес для него был волшебным местом, наполненным страшными тварями, мутантами и жуткими древними существами. Слишком много сказок было прочитано, слишком много фильмов посмотрено. Даня всегда боялся плотной темноты, как раз такой, как в лесу, там его поджидали морлоки, леший, кикиморы (это слово не казалось ему смешным, потому что он видел, как они выглядят), нежить и болотные чудовища.
Он предположил, что убийца мог пнуть голову с дороги или выкинуть ее. Скорее всего, если Костя был тут же, он наверняка пошел бы ее искать. А вдруг он нашел ее? И сейчас сидит испуганный рядом с лицом матери и плачет.