Евгений Меньшенин – Передвижная детская комната (страница 4)
Она пялилась в свой
Катю терзали мысли, которые, как моль, оставляли дырки в ее душе. Вот уже несколько ночей подряд она плохо спала, думая об одном и том же. Она знала, что рано или поздно она это сделает. Она бросит Даню, ведь уже давно остыла к нему. И даже Костя больше не мог пробудить того чувства, которое она когда-то испытывала к своему мужу. Она считала Даню хорошим человеком, добрым, воспитанным, открытым, трудолюбивым. С ним она могла выйти в люди, и он не станет травить тупые шутки ее друзьям, обычно он молча слушал и кивал, улыбаясь. Такой милый ручной муж. Очень удобный. Что скажешь, то и сделает.
Но все же.
Вот уже два года как Даня достиг потолка. Складывалось ощущение, что для него выше уже ничего нет в этой жизни. Все, предел, дальше только космос, куда соваться не стоит – крыша взорвется.
Он работал на одной и той же должности несколько лет, не предпринимая попыток подняться выше. Устроился в зоне комфорта, как в конуре маленькая собачка, и сидел там, жирнея и толстея. Последнее время от отрастил себе солидное пузо.
Да, он не был гулякой, любящим бары, танцульки и шумные компании. Но Катя считала, что уж лучше бы ее муж гулял и отрывался, так, может быть, и сдружился с кем-нибудь из боссов. Ведь все знают, что братаны, выпившие в стриптиз-баре, становятся друзьями до мозга костей. И от бухла бывает польза.
А что же Даня? Придет с работы, сядет перед теликом и смотрит сериалы. Говорит, что устал и даже сил на спортзал нет. Это все брехня.
И сколько бы она не пилила его на эту тему, да разве ему втолкуешь? Уперся в свою работу. Говорит, что и платят хорошо, и условия достойные. А раз так, то где же тогда домик за городом, о котором они вот уже четыре года мечтали, с самой первой встречи? Ведь он ее этим и зацепил. Такую яркую картину нарисовал, когда они пили красное полусладкое, ели сыр с плесенью перед экраном компьютера, где на паузе на самой первой минуте замер фильм.
Тогда Даня так оживленно рассказывал о своей мечте. Ну и где это все? Где бассейн во дворе? Где красивый сад?
Это были всего лишь фантазии.
Катя когда-то верила Дане и мечтала вместе с ним. Но в какой-то момент поняла, что ее муж – всего лишь выдумщик, фантазер. Так и будет до самой смерти мечтать о большом особняке. И бредить своими идеями писать книги. Да хоть бы что-нибудь написал.
Он говорил, что писал в детстве. Ну и где это все? Хоть одну бы книгу показал. С другой стороны, какая, на фиг, разница? Разве детские книжечки хоть на что-нибудь годились? Если она перечитывала свои сообщения во «ВКонтакте» годовой давности и думала: «Что я за дура была?» – так разве на его рассказы, написанные больше пятнадцати лет назад, она ожидала другой реакции?
Нет. Она не желала тащиться по жизни рядом с витающим в облаках неудачником. Она хотела человека, кто обитает на земле, кто будет двигаться вперед, на всех парусах. Такого, как Олег. Он зацепил ее, еще когда был ее боссом. У него был командный голос, твердый, сильный, как и мышцы спины и рук. Светлые волосы, вечный загар и черный блестящий «мерседес». Но потом он открыл свое дело и пропал из банка.
Конечно, она знала его телефон, но чтобы подкатить к такому супермену – это какие надо было иметь формы и осанку. Тогда она еще не горела так сильно фитнесом.
Потом появился Даня. И она увидела в нем живую искру. И потом, он зацепил ее своим позитивом, улыбкой и каким-то живыми движениями. Он притянул ее, и она поверила ему. Но все это оказалось маской. Он потускнел и снял с себя парадную форму, в которой выходил в люди на поиски самки. Вот он, толстеющий, уставший, не стремящийся к реальности фантазер. Ему хватало только фильма перед сном, книжки в выходной и прогулки с сыном. На этом все. Что ж, удачи тебе, милый.
– Пожалуй, я посплю полчасика, а потом продолжим нашу веселую поездку. Катя, ты слышишь? Алло? Катя? – донесся голос с соседней планеты.
– А? – она вздрогнула. – Что? Просто книга интересная, почти дочитала.
Но она так никогда и не узнает, чем закончилась повесть.
– А чего мы остановились? – спросила Катя озираясь.
– Мне надо передохнуть чутка, вздремну хоть минут десять, а то глаза будто клеем намазали. Смотри, видишь? – он оттянул веки так, что стал похож на зомби с обвисшим лицом.
Она не улыбнулась.
– Так мы едем-то всего ничего. Еще даже из области не выехали, а ты уже что, устал?
– Да че-то ночью плохо спал, может, волновался из-за…
– Так надо было пораньше ложиться, я же тебе говорила. Ложись, спи, завтра ехать.
Он хотел сказать, что ее ночные звонки не дают ему покоя, но сдержался.
– У меня бывает такое – перед экзаменами, перед собеседованием, перед дальней поездкой, я волнуюсь, вот и не мог уснуть.
– Выпил бы новопассита или валерьянки, не знаю, любого успокоительного. И че, мы сейчас вот так каждый час будем останавливаться? И сколько лет мы будем ехать?
Он хотел сказать, что ей бы не мешало выучиться на права и если бы она это сделала, то сейчас они не делали бы перерыв, а она могла бы вести сама.
– Не каждый час. Мне хватит пятнадцати минут, чтобы выспаться. Если я днем хоть немного посплю, то…
– Ты вечно спать хочешь.
Он молчал. Она отвернулась. Он смотрел на нее. Видел, что она напряжена. Если и дальше что-то выяснять, то ничего из этого не выйдет. Но и ехать он не мог. Спать хотелось очень сильно.
– Дай мне пятнадцать минут, Катя, и потом будем ехать до самой ночи.
– Делай че хочешь.
Она выключила книгу и убрала ее в бардачок, расстегнула ремень безопасности.
– Посмотри за Костей, пока я сбегаю в лес.
– Оке, – сказал Даня.
Катя вышла из машины и хлопнула дверью. Сзади в детском кресле вздрогнул малыш.
– Мама, – позвал сонный голос малыша, – деская ту-ту!
– Извини, дружище, – сказал Даня, – но теперь моя очередь играть деской ту-ту! А вы пока с мамой прогуляйтесь, разомните ноги. Сходи поймай для папы кузнечика.
– Кузецика? – спросил малыш. – А сто такое кузецика?
– Это кузнечик, – сказал Даня, отстегивая ремень безопасности, – насекомыш такой, прыгает по траве, помнишь, в книжечке твоей он есть. Куз-не-чик.
Он вышел из машины. Обошел минивэн и открыл заднюю дверь, где сидел Костя. Он отстегнул ремни безопасности на детском кресле. Вид малыша прогнал в нем нервозность от разговора с Катей.
– Давай, малыш, выбирайся, прогуляешься немного. А то все какашки в попе уже придавил.
– Какаски? – спросил Костя, а потом вдруг замахал руками и закричал: – Пуппа, Наг, Пуппа!
– Они же вроде бы с тобой были? – спросил Даня.
Мальчик показал свои ладошки, будто фокусник, доказывающий, что у него нет туза в рукаве.
Даня наклонился, заглянул под сиденье и нашел игрушку. Он достал Нага и отдал малышу. Костя радостно заулыбался.
– Но Пуппы я не нашел, – сказал папа.
– Пуппа в деской, он там, Наг победил, – сказал мальчик.
– Да ты что? Насколько я помню, это впервые?
Даня поставил сына на землю. Тот сразу же побежал осматривать место, где они остановились. Даня шел за сыном по пятам, посмотрел направо и налево. На дороге пусто. Он прислушался. Ни звука. Даже не слышно, как его депрессивная жена мочится в кустах.
– Папись, смотли, долога, – сказал Костя и ткнул пальцем в ту сторону, куда они ехали, а потом повернулся и показал в противоположную: – Смотли, и тут долога.
– Везде дорога, да? – спросил Даня.
– Ага.
Костя стоял на той самой вездесущей дороге (хотя в данном случае
– Костя! – вдруг сзади раздался дикий вопль. – Костя! Костя, а ну иди сюда!
Из кустов выскочила львица, или разъяренная пантера, или бешеная ободранная коза. Это была Катя. Но Даня сначала даже не узнал ее, так она кричала.
– Твою мать, ты что, идиот? Скажи мне, ты идиот? – орала она на Даню, хватая растерянного Костю за футболку и уводя с дороги.
– А что такое? Я же рядом и смотрю по сторонам, – сказал Даня. Улыбка, которую подарил ему только что пробудившийся сын, сдуло воплем жены.
– А если выскочит какой-нибудь придурок-стритрейсер? Ты и оглянуться не успеешь! А что ты будешь делать…
– Да откуда тут стритрейсер, ты че пургу несешь?
– А что ты будешь делать, если он от тебя побежит – и прямо под колеса большущего грузовика? Идиот, бестолковый кретин! – орала Катя.
– Мама, не клици, мне стлашно, – сказал Костя. В его глазах появилось затравленное выражение. Ему казалось, когда мама кричит, значит, это он что-то сделал плохое. Костя задрожал и прижал к себе Нага.
– Ничего же не случилось, мы уже давно не видели никаких ма… – начал Даня.
Катя закатила глаза.