Евгений Мельников – Зов из глубины веков (страница 6)

– Так значит, вы по-настоящему верующий человек?

– Можно сказать и так. Но много грехов у меня, по правде говоря. Не могу справляться сам со всеми напастями. Больше во мне грешных мыслей, чем правильных мыслей богоугодных. Во Христа верю, конечно. Но не сказать, что живу по учению его во всем. Это не так-то просто. Даже вот монахов взять. Живут все время в молитвенном служении Богу, но и то со страстями своими борются все время.

– А знаете, мне очень близок ваш взгляд. То, о чем вы говорите. Я так же сомневаюсь во многих вещах, что касается вероисповедания.

– А то. Все мы люди одинаковые. Все одними и теми же страстями и сомнениями живем. Греха трудно любому избежать. Но монахам, ясное дело, искушений больше всего посылается.

Задумавшись, я обратил внимание на то, как Валентин умно рассуждает. Удивительное дело, что сначала, когда он показался мне суровым внешне я полагал, что он и внутренне окажется груб и неприятен в разговоре. Как верно подмечено, что по внешности судить человека опрометчиво.

– Да. Вы правы. Абсолютно верно Валентин.

– Сейчас посетите обитель и немного отстранитесь от мирского. Соберетесь с мыслями. Это важное и ответственное дело посещать такие места.

– Надеюсь, что все так и будет.

– Однажды я хотел сам там погостить несколько дней. Пожить в монастыре, остановиться в гостином доме, на службы походить.

– И что?

– Там же не кормят мясом, – с виноватым выражением лица ответил Валентин. – А я не могу без него. Вы посмотрите на меня. Я и пост не умею соблюдать. Я обжора еще тот. Поэтому не остался. Вот так вот.

– Я вас понял, – ответил я с ободряющей улыбкой. Валентин же глубоко вздохнул и достал из кармана пачку сигарет. Закурив, он молча уставился в лобовое стекло.

Мы проехали по шоссе еще около получаса. Валентин остановил машину у поворота на грунтовую дорогу в чащу соснового леса. На самой окраине леса, почти у самой дороги одиноко росло небольшое деревце с синевато-черными ягодами. На лице Валентина засияла улыбка и он засмотрелся на это деревце.

– Моя коринка… Подождите минуту. Я сейчас, – сказал он с какой-то интригующей интонацией и вышел из машины.

Валентин быстрым шагом подошел к этому дереву, которое больше напоминало даже кустарник. Словно на какое-то неведомое создание он взглянул на деревце и осторожно поднес руку к нему, касаясь кончиками пальцев ветвей. После чего он сорвал несколько ягод и вернулся к машине.

– Я посадил! – с гордостью произнес Валентин, залезая в кабину. – Ирга! Попробуйте.

Валентин дал мне несколько ягод и я сразу же попробовал их.

– Вкусно. Неужели вы сами посадили это деревце?

– Да. Посадил как раз тогда, как на исповеди бывал у отца Димитрия в первый раз. Так он на меня благотворно воздействовал. Жена дала семена. Я и посадил. Просто захотелось. Думал не вырастет. А оно вот какое у меня вышло. Красота. Ладно. Это так…

– Вы очень душевный человек Валентин.

– Вот сейчас мы и будем уже подъезжать к монастырю, – проговорил он с радостью.

– Отлично, – ответил я, уставившись вперед и ожидая появления обители.

Валентин завел грузовик и завернул на грунтовую дорогу.

Монастырь, в который мы прибыли, в самом деле, оказался сравнительно небольшим по территориальному обустройству и по общему количеству строений, входящих в архитектурный ансамбль этого духовного центра в области. И было очевидным то, что это место не было исторически значимым крупным объектом религиозной культуры, как некоторые другие известные монастыри. Об истории этого монастыря мне было мало что известно, но я знал, что его строительство приходилось на вторую половину девятнадцатого века. Находясь в провинции, этот монастырь перенес меня в вымышленное сказочное царство посреди леса, где все было благоустроено на свой лад, но в достаточно современном стиле.

Территория обители по всему периметру была отгорожена металлическим забором, покрашенным в коричневый цвет. Как я успел заметить при подъезде к воротам монастыря здесь находились каменные жилые и хозяйственные постройки, которые назывались корпусами. В самом центре внутренней площади располагался белокаменный однокупольный собор, который был виден уже издалека, изящно возвышавшимся куполом напротив дороги, и поэтому хорошо просматривающимся. Колокольня и часовня здесь стояли недалеко у этих южных ворот рядом друг с другом, а в северной стороне монастыря находился еще один небольшой храм, церковь из красного камня. Там же находился братский корпус и гостиничный корпус.

Наша машина стояла у раздвижных железных ворот. После короткого разговора Валентина с человеком, вышедшим из небольшого кирпичного домика у ворот, наш въезд был согласован. Мы заехали на территорию монастыря и остановились у трапезного корпуса. Он находился в непосредственной близости от ворот монастыря.

Валентин поведал мне, что настоятель обычно всегда приходил сам осмотреть привезенные продукты, поэтому я остался здесь, решив подождать игумена монастыря. Чтобы иметь возможность проживать здесь в гостиничном доме по заведенному порядку нужно было всегда договариваться, спрашивать дозволения у игумена.

Пока я осматривался здесь меня настигло странное состояние взволнованности от очень резкого запаха ладана, которым веяло повсюду. Запах в несколько мгновений вселил в меня неотступную неясную тоску. У меня даже промелькнули мысли о том, чтобы уйти, если этот запах, так и будет меня угнетать.

В это время Валентин вышел из подсобного помещения трапезного корпуса вместе с человеком, о котором он мне немного рассказывал, и которого он называл отцом Григорием. Отец Григорий, мужчина крупного телосложения лет пятидесяти, с черной редкой бородой и густыми бровями, был келарем в монастыре и отвечал здесь за хранение продуктов. Келарю нужно было так же ознакомиться с тем, что за провиант доставили в этот раз, поэтому он с Валентином начал рассматривать содержимое кузова грузовика.

Я не стал вслушиваться в их разговор, поэтому отошел в сторону, продолжая осматривать все вокруг. У входа в трапезную я увидел двух молодых людей в повседневной одежде и с белыми фартуками на груди. По всей видимости, они были здесь трудниками и отдыхали от работы на кухне, непринужденно беседуя друг с другом на крыльце.

На скамейке в небольшом скверике, расположенном в западной части монастыря, я заметил еще двух мужчин среднего возраста, похожих на простых мирян паломников. Они громко разговаривали, словно пытаясь в чем-то убедить друг друга. Меня слегка насторожили эти двое, так как они были слишком шумными и нарушали общую тишину этого места.

Вдруг я заметил, как из старого двухэтажного здания в восточной части монастыря спешно вышел монах в черной длинной мантии и большим серебряным крестом на шее, издали замерцавшим бликами от солнца. На голове этого монаха был надет клобук, головной убор цилиндрической формы, обтянутый свисающим черным покрывалом. Такой клобук носили монахи, постриженные в малую схиму.

По непонятной мне причине я снова сильно разволновался при виде одеяния этого монаха, так, что мое сердце забилось учащеннее. Образ монаха, его облачение показались мне такими мрачными, что я представил, как он подойдет ко мне и тут же заговорит назидательным укоряющим тоном о всех моих темных делах.

Я сразу же догадался, что это был игумен, настоятель монастыря отец Димитрий. Он выглядел довольно зрелым мужчиной сухощавого телосложения и имел небольшую остроконечную рыжую бородку. Ему было лет пятьдесят.

Не обращая внимания на меня, отец Димитрий подошел быстрым шагом к Валентину, и, благословляя его, осенил крестным знамением.

– Вот мой хороший приехал, – начал говорить радостно отец Димитрий. – Как доехал? Без происшествий?

– Здравствуйте батюшка Димитрий. Все замечательно. Дорога до монастыря покладистая, спокойная. Грунтовая дорога, но ровная. Без суеты, без приключений доехал, – ответил водитель Валентин, спеша обрадовать игумена хорошими новостями.

– Слава Богу, – продолжил отец Димитрий. – Привезли все, что заказывали?

– Да батюшка. Крупа, овощи, рыба. Все привез.

В этот момент отец Димитрий взглянул на меня. Неожиданно он замер, удерживая на мне свой взгляд, словно увидел перед собой знакомого человека.

– Славно, славно. А это кто с тобой? – спросил отец Димитрий у Валентина, указывая на меня наклоном головы.

– Это со мной попутчик. Хотел погостить у вас.

– Добрый день отец Димитрий. Я хотел остановиться у вас в монастыре на некоторое время, – промолвил я немного смущенно.

– А. Вы, значит, на поселение паломником?

– Да. У вас тут замечательное тихое место. Очень хотелось приобщиться к духовной жизни монастыря.

– А по времени, на сколько хотели бы остаться? – спросил с живостью отец Димитрий. Он казался при этом очень внимательным и учтивым человеком, что очень располагало к нему.

– Я пока точно не решил. На несколько дней, неделю, – ответил я, замешкавшись.

– Ну это вполне возможно осуществить, – сказал уверенно отец Димитрий. – Однако вы нам тоже поможете немного тут взамен, если останетесь на неделю. Согласны?

– Да. Хорошо. Я согласен, – быстро ответил я.

– Ну ладно. Мы с вами попозже поговорим об этом у меня в кабинете, – ответил отец Димитрий торопливо. – Пока я сейчас с Валентином еще здесь разрешу все вопросы. Вы тут пока погуляйте, осмотритесь.