Евгений Майоров – Жизнь с куклой (страница 5)
Как же мне хотелось выкинуть Марка из окна, бедный-бедный человек. Такое впечатление, что Прохоров лично промывал ему мозги, замешивал миксером всё самое абсурдное. Для нынешнего режима Марк был идеальным патриотом. Страшнее всего то, что таких вот патриотов была целая армия, готовая грудью защитить Прохорова, который с них же стянет последнюю рубашку. Я не знал, что можно было возразить Марку, ведь подобные разговоры были не впервой, а все логические доводы этот зомби просто не воспринимал всерьёз. Но всё-таки я решил попытаться в очередной раз:
– Слушай, ну, может быть, в чём-то с тобой можно согласиться, но посмотри на тот же Запад, на Европу посмотри, у тебя же отец во Франции бизнес наладил. Разве плохо там живётся? Разве хуже, чем у нас?
Марк запрокинул кружку с пивом, уверенно осушив её четырьмя большими глотками, поставил на стол и ответил мне:
– Эх, Ромчик, ну что ты понимаешь? Отец рассказывал, там тоже есть откаты: тому дай, этому дай, третьему заплати. Так что там ничуть не лучше.
– Да, ну а люди-то, люди же лучше живут. Уровень жизни выше.
– Это кто тебе такое сказал? Ты сам-то там был, видел?
– Ну не был, но факт же.
– Какой ещё факт? Раз не был, вот и молчи. – Он открыл последнюю полторашку и начал разливать по кружкам. – Небось в интернете начитался, как и все. Блогеров этих насмотрелся.
– Так а что, ну не будут же все они поголовно врать.
– Будут, Ромыч, ещё как будут, им за это денежка падает, а это сейчас популярно, модно, понимаешь, в тренде такой контент.
– Нет, не понимаю.
– Чего, ну чего ты не понимаешь?
– Ты хочешь сказать, что все эти блогеры проплачены, что все они врут?
– Именно.
– Не соглашусь, может быть, Новиков и более радикален, чем остальные, но есть действительно те, кто более-менее лояльно рассуждают о происходящем.
– Ну и, например?
– Так хотя бы тот же Маска, потом этот, как его, Скворцов и Капустин с канала «Новости смехдержавы».
– Маска – хохол, Скворцов – пидор, а Капустин тупо бабло рубит со своего канала.
Мать честная, вот и расписал, какой же он кретин. Ну как, как можно было с таким спорить? Что ему ещё нужно было? Какие доводы, какие примеры приводить? Он же прозомбирован до мозга костей. Мне просто хотелось налить полное ведро этого самого пива, которое он принёс, кинуть в ведро фотографии Прохорова, премьера Савельева, пропагандистов Сладкова и Орлова, после чего утопить Марка в этом ведре. Спорить было бесполезно, пиво заканчивалось, значит, этот зомби скоро должен был попросить деньги за аренду квартиры и уйти, нужно было просто потерпеть… ещё чуть-чуть, ещё немного. Но терпел я полчаса как минимум. Всё не закончилось хорошо. Я положил перед Марком пятнадцать тысяч рублей, тот выдержал небольшую паузу и неуверенно обратился ко мне:
– Слушай, Ромчик, тут такое дело, я понимаю, что ты звёзд с неба не хватаешь, но у меня семья, сам знаешь, а с работой ну что-то совсем у меня не ладится сейчас. Вторая квартира простаивает, на дитё расходов много, хоть и получаем десятку от государства, всё равно иногда не хватает. Декретные у Лариски небольшие, денег в запасе мало остаётся. В общем, нам бы аренду с тобой поднять со следующего месяца. Это, возможно, временно, потом вернём как было.
– Марк, ну я и вправду звёзд с неба не хватаю, у самого финансовые трудности.
На деле не было у меня никаких финансовых трудностей, я просто не хотел платить больше этому идиоту, это было дело принципа.
– Ты же не семейный, молодой, здоровый. Это мне за тридцать стукнуло, семью кормить надо.
– Ну так попроси у отца, думаю, он тебе не откажет в финансовой помощи.
– Ты это… отца-то не приплетай, не хочу просить его. Он с родины уехал, мы тут с Лариской уж как-нибудь сами разберёмся.
– Я могу попробовать на работе поговорить, может, вакансию какую для тебя подберут.
– Нет, Ромыч, в связь я не вернусь, не хочу больше.
Марк уже стоял в коридоре, его язык заплетался, но всё-таки смог произнести то, что запланировал его же пьяный мозг. С натянутой улыбкой нетрезвый зомби протянул мне свою руку.
– В общем, давай со следующего месяца на три тысячи поднимем, до восемнадцати, а там дальше посмотрим, что как, добро?
Нехотя я пожал его руку и проводил до двери, вернувшись в комнату, уселся в кресло. Маленькая Ксюшка тут же заметила мою усталость:
– Опять все уши прожужжал?
– Не то слово, ещё и аренду поднял.
– До скольки?
– До восемнадцати.
– Вот мудила. Так, давай, доставай из шкафа, в большую перелезу, пожалею тебя.
– Ксюш, я сейчас не в настроении, правда.
– Дурачок, я не про секс, доставай, говорю.
Я открыл шкаф, большая нагая Ксюша грациозной пантерой прошлась по комнате и остановилась напротив:
– Садись в кресло.
– Ксюх, ну я же говорил…
– Я тебе уже сказала, садись.
Я послушался её и упал обратно в мягкое кресло, Ксюша села ко мне на колени, свесив ноги, обняла обеими руками, медленно, нежно поцеловала в щёку и зашептала на ухо:
– Главное, что мы есть друг у друга. Теперь даже сексом заниматься можем. Всё остальное неважно, всё вторично, понимаешь?
– Да-да, я понимаю.
– Ты на своей работе явно устаёшь, ещё и выслушивать всяких идиотов приходится. Не пора ли сменить?
– Да, но на что?
– На что угодно.
– Ну IT-инженер вроде как престижно.
– К чему тебе этот престиж? Деньги и здоровье – вот что главное. На твоей работе денег нет, да и здоровье всё гробишь… за тридцать тысяч. Если бы не запасы, как бы мы жили, как бы ты за квартиру платил этому козлу?
– Думаю, как-нибудь выкрутились бы.
– Нет, вот давай без этих твоих «как-нибудь». Подумай, чем можно заняться?
– Я как-то думал на днях. Одна коллега говорила, что у неё есть подруга: мастер маникюра. Работает в салоне, но иногда к клиентам домой ездит. Коллега ещё смеялась, что мы горбатимся за тридцать тысяч, а та от сорока до пятидесяти спокойно поднимает.
– Вот и отлично, запишись на курсы, поучись!
– Но мужчина – мастер маникюра звучит как-то не очень.
– Да плевать, как оно звучит, если там и платят больше, и здоровье будет целее.
– Будут думать, что я гомик. Мужчины-стилисты, парикмахеры и уж мастера маникюра – практически все такие.
– Эх, Ромчик, Ромчик, ну что за стереотипы. Наплюй на всех, думай о себе.
– Я… я попробую, я подумаю над этим.
Кем я только не работал, но последние три года, так уж сложилось, перебирался от одной конторы к другой, будучи инженером электросвязи: интернет, цифровое телевидение, IP-телефония. Я успел поработать и на крупные российские компании, и на частные, последняя как раз была одной из них. И ведь странная вещь, что интернет, сотовая связь и даже это пропагандистское телевидение всем было нужно. Забери у людей интернет – в современном мире произойдёт коллапс. Но рынок есть рынок, специалистов было много, поэтому их не ценили. В нашем городке в летний сезон какой-нибудь экскурсовод мог зарабатывать за месяц больше, чем инженер. Ксюша была права, нужно было что-то делать.
Очередное совещание. Это была та самая небольшая частная конторка, директор снова собрал нас за одним столом, чтобы рассказать всем, какой он хороший и какие мы плохие. Миран Германович Шкурский. Фамилия была говорящая, ведь вёл он себя и правда как последняя шкура. В кабинете бухгалтеров вместо портрета президента висел портрет нашего директора, причём это было не фото, а рисунок, весьма качественный. В двух словах – культ личности. А главным бухгалтером работала его сестра. Сам Шкурский был невысокий, лет сорока, толстенький армянин, со смуглой кожей и гладко выбритым лицом. Он сидел за столом со скрещёнными руками и в очередной раз напоминал, кто был главный:
– Вы поймите, вы – это я, а я – это вы. Я – не косячу, значит, и вы не должны. Ещё раз повторю, будете косячить, буду наказывать.
Все сидели и просто молча слушали, Шкурский продолжал наслаждаться своим монологом:
– Моя компания – не «Титаник». Этот корабль ко дну не пойдёт, это фрегат, который будет и дальше плыть, с вами или без вас. Я вам сразу говорю, я такой, что уж лучше вас потоплю, но сам выживу, этот корабль будет плыть.
Какая же нелепица. Он что, хотел показаться умным? Где он подобных метафор начитался? Или, может, сам придумал? Может, хватит уже? Но Шкурский не унимался и продолжал сотрясать воздух: