Евгений Майоров – Космическое путешествие (страница 2)

Была весна две тысячи двадцатого, суббота, снег стремительно таял, уровень воды в реке заметно поднялся, половину села опять подтопило – это было типичное явление для наших жителей. Нам со Стасом повезло больше, наши дома были расположены в другой части села, и вода обошла их стороной. Мой отец снова уехал на подработку в Свободный, а родители Стаса помогали своим друзьям вычерпывать воду из их домов. Поняв, что у нас впереди весь день, мы взяли велосипеды и поехали навстречу приключениям. Обычно мы не ездили дальше санатория «Бузули». Но не в тот день. Выехав на трассу, мы устроили соревнование: кто дольше сможет крутить педали, кто раньше выдохнется, тот и проиграл. Проигравший получает пять щелбанов от победителя. Ух, как мне тогда хотелось отвесить Стасу эти пять щелбанов. Как сейчас помню: его большой широкий лоб так и напрашивался. В детском организме, оказывается, больше энергии, чем во взрослом, если дело доходит до соревнований. Но менее чем через полчаса мы оба выдохлись практически одновременно. Ещё минут через десять мы уже сидели на траве, а рядом с нами у дерева были припаркованы два наших велосипеда, лишь изредка машины проезжали мимо нас по трассе. Нам было всего по десять лет, родители не давали нам смартфоны в таком возрасте, да и в деревне они ни к чему. Но у Стаса были наручные электронные часы, так что мы всегда знали, который час. И если в моём случае я понимал, что отец вернётся с подработки ещё нескоро, то Стас уже переживал насчёт того, что родители начнут его искать и могут сильно поругать, когда тот вернётся домой, за то, что не сказал, куда уехал. Но соревнование не было завершено, спор нельзя было оставить неразрешённым! Вдалеке виднелся небольшой городок, мы договорились: кто первым доедет до города, тот и победил. Вот только как определить, где город начинается, мы так и не решили. Вновь оседлав своих железных коней, мы вернулись на трассу. Я крутил педали так быстро, как только мог! Я мчался словно ветер, рассекающий всё на своём пути. Стас отставал, но не сильно, нас разделяло метров десять. Вдалеке виднелась табличка-указатель с названием городка, что есть мочи я заорал:

– Кто первый доедет до таблицы, тот и победил!

– До какой таблицы?!

– До той таблицы! Впереди, с названием!

Я предвкушал победу, буквы на щите с названием города уже были различимы. Я должен был победить! Но в следующий момент яркая вспышка по правую сторону привлекла моё внимание. Шум двигателей вдалеке, белый след в небе. Я замедлил движение, Стас воспользовался ситуацией и обошёл меня. В этот момент я понял, что мне его уже не догнать. Я остановился, поставил велосипед у дороги. Ветер у трассы был довольно сильным, так что колыхал даже мокрую траву. Передо мной было бескрайнее поле, на котором местами лежал всё ещё не растаявший снег, а в небе, стремясь ввысь, оставляя за собой белый след дыма, летела ракета. Солнце было уже низко, близилось к закату, ранней весной и темнело рано. Минуты две-три я стоял как вкопанный и провожал ракету взглядом. Затем взял себя в руки, снова сел на велосипед и вернулся на трассу. На финише, рядом со щитом с надписью «Циолковский», меня ждал Стас. Он злорадствовал, и я это понимал. Ехидно улыбаясь, он кричал мне:

– Готовь лоб, лошара!

Я пытался как-то оправдаться за свой проигрыш:

– Так там ракета летела! Ракета! Ты что, не видел?!

– Ну и что, что ракета?! Видел, давай лоб!

Как бы я ни отнекивался, а лоб подставить пришлось. Но боль от этих щелбанов, боль поражения быстро прошла, когда мы вернулись в деревню и Стаса поругали родители за то, что тот долго отсутствовал и не сказал, куда едет. Так ему и надо. Мой отец вернулся домой только через два часа после моего приезда, за это время я как раз успел приготовить ужин.

Глава 3

Проводной интернет до нашей деревни так и не дошёл. Но по крайней мере, был беспроводной, в хорошую погоду мой 4G-модем добивал до десяти мегабит, в плохую редко превышал и двух, но мне этого хватало. Я читал, смотрел видео, в игры играл, но не в онлайне, меня такие никогда не привлекали, поскольку в них не было сюжета. Гораздо важнее, что на следующий день через поисковик в интернете я узнал, откуда был совершён запуск ракеты. Космодром Восточный был построен в 2016 году и успешно функционировал, его продолжали модернизировать и по сей день. Надо же, всё это время мы жили недалеко от космодрома, а я узнал об этом только сейчас. Запусков ракет с 2016 года было произведено не так уж и много – всего тринадцать, два из которых были неудачными.

Тот запуск, что я видел, был совершён трёхступенчатой ракетой-носителем «Союз-2.1б» среднего класса для вывода на орбиту гидрометеорологического аппарата «Метеор-М». Тогда я не знал, что означала большая часть этих слов, но мне было интересно, я читал, изучал. Я стал отслеживать графики ближайших запусков с космодрома через интернет, их частота заметно возросла. Я ездил к городу Циолковский на велосипеде, чтобы посмотреть пуски вблизи. Дальше города была закрытая территория, никого не пропускали. Однажды я прождал больше двух часов, а пуска ракеты так и не дождался, уже потом, через интернет, я узнал, что пуск был перенесён на следующий день из-за неполадок в разгонном блоке. Из-за этих запусков пришлось даже пару раз прогулять школу, обычно я не пропускал занятия без веской на то причины. Время летело быстро, мне всё так же не хватало общения с отцом, который пропадал на работах, но у меня был Стас, ребята, интернет и… космодром. Я оглянуться не успел, как был уже в десятом классе, детство довольно скоротечно. В старших классах я носил длинные волосы, светлые патлы до плеч скрывали мои прыщи на щеках, да и не нужно было тратить карманные деньги на поход в парикмахерскую, что тоже плюс.

К тому времени село всё больше приходило в упадок, молодые уезжали туда, где есть работа, население стремительно уменьшалось, переезд коснулся и нас. Отцу наконец-то предложили постоянную работу на газоперерабатывающем заводе в городе Свободный, куда он постоянно ездил на подработки. На льготных условиях от предприятия нам предоставили в аренду квартиру всего за пять тысяч в месяц. Теперь меня и Стаса разделяли тридцать пять километров. Нужно было искать новых друзей. С одной стороны, новые люди – это всегда интересно, с другой же – я не особо был заинтересован в этом. Ребята в классе сами проявляли активность в общении со мной. Иногда по выходным мы с отцом приезжали в Нижние Бузули, поскольку там у нас всё ещё оставался дом и небольшой участок с садом и огородом, тогда я и общался со Стасом. В Свободном у меня уже не было возможности наблюдать запуски с Восточного вживую: добираться слишком далеко. Но зато интернет в городе был проводной, скорость колебалась от пятидесяти до семидесяти мегабит, я без проблем мог смотреть прямые трансляции запусков с Восточного. В интернете я смотрел много познавательных передач от BBC про космос, про то, как устроена Вселенная. И наконец-то в одиннадцатом классе появился урок астрономии, там-то я и проявил себя. Лучший в классе, лучший в школе, сомневаюсь, что среди моих сверстников был ещё кто-то, кто знал о космосе столько, сколько и я. В то время как некоторые ребята уже ходили гулять с девочками, держась за руки, я сидел дома и изучал, изучал всё то, что мне было интересно, уже далеко за пределами Солнечной системы. Остальные же школьные предметы мне тоже давались легко, но безо всякого интереса. Тогда я уже понимал, что школа – это своего рода психологическая подготовка ко взрослой несчастливой жизни. В школе тебя заставляют изучать то, что тебе неинтересно, задают домашнее задание, на которое уходит ещё больше времени. Таким образом, у учеников практически не остаётся свободного времени на свои дела, как и у взрослых людей после работы. Зачем люди работают, только ли ради денег? Если их работа – это не их любимое дело…

Однажды я спросил у отца, нравится ли ему его работа? Он сказал: «Не то чтобы очень». Я снова спросил: «Почему бы тебе тогда не поменять её?» На что он ответил мне, что я ещё мал и ничего не понимаю. А мне казалось, что в том возрасте я понимал уже гораздо больше, чем многие взрослые.

Я успешно окончил школу. У меня в запасе было ещё пару месяцев для того, чтобы окончательно определиться, в какой институт подавать документы для прохождения вступительных экзаменов. Но я уже знал, куда хочу. Мы договорились с отцом всё подробно обсудить, когда он вернётся с работы… но он не вернулся. Тем вечером он погиб. Авария на газоперерабатывающем заводе. Я остался один, снова. Один миллион рублей за смерть близкого родственника – в такую сумму они оценили жизнь моего отца, также оплатили похороны… и всё. Мне не стали показывать изувеченный в результате аварии труп. На похоронах было немного людей: несколько коллег с его работы, Стас со своей семьёй и пара соседей по селу. Эта трагедия ввела меня в ступор. Но с другой стороны, я не мог принять всё это как-то однозначно, я был благодарен папе за то, что мы не голодали, за то, что он один содержал меня все эти годы… но его словно не было со мной всё это время. Смешанные эмоции, когда теряешь родного человека, хочется сидеть и плакать, отдаться депрессии, чувству потери, но почему-то не получается, никак. Меньше двух месяцев для принятия решения насчёт института. Свой день рождения я провёл дома, в одиночестве, мне стукнуло восемнадцать, на счету был один миллион рублей, которым я уже мог воспользоваться, являясь совершеннолетним, я не нуждался в опеке. Ещё спустя пару дней я собрал все документы и отправил запрос на поступление туда, куда и хотел.