Евгений Малинин – Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны (страница 82)
– Кто?!! – Яростно рявкнул медведь и дернулся, словно собираясь вскочить на задние лапы.
– Люди… – Вздохнул я. – Понимаешь, кое-кому не нравилось, что я могу с тобой разговаривать… Мало ли что я тебе наговорю… Вот и стали эти… люди нас, тех кто мог со зверьем говорить, уничтожать…
– Значит, дядя Никита и дядя Фадей тоже спрятались… – задумчиво пробурчал медведь.
– Да нет, Семен, – в тон ему буркнул я, – Никита и Фадей спрятаться не успели, их… убили…
– Как мою маму?.. – Неожиданно спросил Семен, чуть повернув голову и глянув на меня крошечной бусиной глаза.
«Не забыл!!» – Ахнул я мысленно! Но сдержался и постарался ответить ровным тоном:
– Точно, как твою маму…
Мы помолчали, а затем Семен коротко рыкнул:
– Теперь тебя не будут убивать?..
Я пожал плечами и проговорил, словно бы про себя:
– Не знаю… Вот сейчас сюда подойдут… люди, и будет видно…
– Кто?! – Рявкнул медведь.
И снова мне пришлось повторить: – Не знаю!.. – И мой рык получился не менее свирепым, чем у моего собеседника. – Но узнаю!..
– А если они придут тебя убивать?.. – Прорычал Семен и его глаз вдруг блеснул алым. – Я не дам!! Я сам убью!..
Он неожиданно перекатился на лапы, чуть отошел в сторону и громко рявкнул:
– Эй!!!
И тут же по всему парку прокатилась звериная разноголосица. Слева завыли волки:
– Мы слышим!!!
Правее раздалось тявканье лисиц, которому вторило грозное «груканье» кабанов:
– Мы слышим!!!
За моей спиной что-то прошуршало высоко в ветках деревьев, огромная стая ворон с бессмысленным граем поднялась в небо и начала носиться над парком заполошными кругами.
И тут снова зарычал Семен:
– Скоро сюда придут люди… Они хотят обидеть… убить моего друга!.. Смотрите! Все смотрите и рассказывайте!..
Затем он повернул морду в мою сторону и негромко проворчал:
– Теперь мы будем знать, сколько и каких людей сюда придет!..
– Но твои помощники к нам не доберутся… – так же негромко возразил я.
– Рыси придут… – проворчал Семен, – …у рысей давно ограда нарушена. А остальные предупредят…
И тут я вспомнил о… «пальце»! Быстро раскрыв мешок и нащупав потайной внутренний карман, я извлек наружу завернутый в тряпицу амулет и осторожно развернул его. Золото янтаря тепло засветилось в моей ладони. Медведь заинтересованно шагнул ко мне, вглядываясь в желтое сияние янтарного пальца.
– Я сейчас сниму охранные заклинания… – Прорычал я свое объяснение Семену, – …далеко он конечно не достанет, но соседи твои смогут к нам пробраться!
– Огоньки погаснут, – мотнул головой медведь, – люди поймут, что заклинаний нет.
– Огоньки не погаснут, – ответил я, – только ограда исчезнет.
Медведь наклонил голову вправо и пристально посмотрел на мой амулет. А я, подождав несколько секунд, принялся чертить им в воздухе магические фигуры. Рука мое вполне самостоятельно выводила нужные знаки, а я думал о том, как хорошо бы было, если бы сейчас здесь был колдун Сорока – вот тогда я себя чувствовал бы совершено спокойно!.. Где-то Сорока сейчас?!!
В этот момент воронья стая вдруг распалась на отдельные небольшие кучки, и эти кучки заметались в небе резко меняя высоту, направление и скорость полета. Невероятный грай поднялся в небе, словно птицы все вдруг принялись ругаться между собой.
А я неожиданно понял, что приближается вечер – темнеть в парке начало!
– Идут… – буркнул Семен и привстал на задние лапы.
А я опустил руку с чуть затлевшим амулетом и рыкнул в ответ:
– Все, охранные заклинания стерты… Надеюсь, твои соседи не разбегутся, кто куда!
– Не разбегутся!.. – Проворчал Семен и вдруг, поднявшись во весь рост прорычал что-то короткое, во всю свою мощную глотку. Я не понял, что именно он рявкнул, но ответом ему стала мгновенно наступившая тишина! Даже вороны в небе замолчали!
А спустя пяток минут, далеко-далеко, тявкнула лисица, почти сразу же с другой стороны послышалось возбужденное хрюканье кабана. Еще через минуту с разных сторон парка завыли два волка… И снова все смолкло… Ненадолго.
Медведь повернул голову и негромко проворчал:
– Восемь человек, два колдуна, одного принесли в носилках, носилки остались на главной дороге парка. Все идут к моей ели…
– Они. – Согласился я. – Что-то их многовато для простого разговора.
Семен опустился на четыре лапы и в развалку, не торопясь, направился к ели, буркнув на ходу:
– За мной…
Я двинулся следом, понимая, что в этот момент целиком завишу от помощи своего друга.
У самой ели я заметил огромную кучу хвороста, а медведь буркнул:
– Полезай в мою яму… Оттуда с ними говорить будешь.
И я сбросил мешок под ель и полез под хворост, именно там располагалась огромная яма уходившая основным своим объемом под еловое корневище. Правда, я не стал заползать слишком глубоко – во-первых, там я вряд ли смог бы как следует расслышать подходивших людей, а во-вторых… дух та был тяжелый… слишком уж… звериный дух!
Из-под кучи валежника мне достаточно хорошо была видна часть парка перед елкой, я даже разглядел пару-тройку охранных огоньков. Семен улегся рядом с сосной, не закрывая мне обзора и мгновенно превратившись в еще одну… кучу не то мелкого хвороста, не то опавших листьев. Совсем недалеко раздалось резкое, обиженное тявканье лисицы, и я не сразу понял, что лис просто повторяет разговор подходивших людей.
– Вон та ель…
– Да вижу я…
– Шептун под самой елью будет ждать?..
– Не знаю, сказали – ель ориентир… За ограду не полезем, нам с медведем ломаться ни к чему…
«Похоже, двое идут…» – Подумал я, и в этот момент лис замолк, но его лай подхватил другой лис.
– Вон ель… уже ограду видно…
– Вот у ограды и встанем… только что нас не видно было…
– Хоть бы он в нашу сторону не побежал, не хочется мне с Шептуном связываться.
– Боишься?..
– Говорят, хороший Шептун может душу из тела вышептать!..
– Ну да, вышептать… Слушай разных…
«Еще двое…» – Отметил я.
И вдруг совсем с другой стороны донеслось яростное карканье. Вот только вороний язык я понимал совсем плохо, ясно было только, что ворона чем-то недовольна.
Тут Семен, словно бы сообразив, что я не понимаю птицу, пробурчал едва слышно:
– Еще двое… один не хочет подходить близко к моему месту, а второй ругается… Не хочет горло драть!..
«Итого – шестеро… – подвел я итог, – а где же еще двое… или, может, еще… пятеро?!»