Евгений Малинин – Час Черной звезды (страница 83)

Но хозяин каравана не дал ему времени налюбоваться открывшейся панорамой, надышаться сухим, холодным, легким воздухом. Караван перевалил через перевал и снова вступил на узкую каменную тропу, ограниченную с одной стороны отвесной стеной, а с другой — бездонной пропастью! Только теперь эта тропа вела вниз, и надо было следить, чтобы лошади не соскользнули с камня тропы, чтобы поклажа не разболталась в переметных сумах, чтобы камень не вывернулся из-под ноги!..

Час Волка незаметно выполз на тропу, и в этот момент она… кончилась. Караван вышел на каменную площадку, на противоположном краю которой начиналась узкая, но достаточно удобная тропа, которая должна была вывести караван в долгожданную Улабскую долину, но… Путь каравану преграждал огромный серовато-белый зверь с круговыми пятнами по всему телу и темной полосой, тянувшейся вдоль хребта до самого кончика хвоста! Снежный барс!

Ирбис!!!

Люди и лошади сгрудились на площадке, и тут же вперед вышел рыжебородый тигр Узулай. Не доходя до ирбиса трех-четырех шагов, он отвесил короткий поклон и проговорил на наречии южных ирбисов:

— Приветствую тебя, снежный барс, на твоей земле! Пусть твоя охота будет удачна, а добыча обильна!

— И тебе удачной охоты, тигр… — невнятно прорычал барс, бросая короткий, диковатый взгляд на сбившийся в кучу караван. — Куда ведешь чужаков?

— Я возвращаюсь домой, большинство идет в Апату, а оттуда продолжит путь в разные концы Мира морем, двое из стаи западных волков держат путь до Улабской долины, хотят обменять свои товары на ваши.

— Камней хотят? — рыкнул ирбис и снова бросил взгляд в сторону каравана, словно пытаясь в толпе угадать этих западных волков. — Камни нынче дороги!

— Но у них и товар неплох — оружие западной ковки, ткани… Я решил, что вас заинтересует такой товар, если ошибся, извини!

— Не ошибся, — рык ирбиса чуть смягчился. — Товар подходит.

Последовал новый взгляд в толпу, а затем ирбис медленно повернулся и, пробормотав: «Легкой дороги», исчез за невысокой гранитной скалой, сторожившей начало тропы!

А вслед за скрывшимся хозяином этих скал на тропу, ведущую вниз, к теплу и зелени, вступил и караван многоликого Узулая из стаи южных тигров.

Путь вниз был ненамного легче подъема. Лошади и люди скользили на каменистых осыпях и оледенелых камнях, обдирали руки, хватаясь за сколы гранитной стены, проплывавшей рядом с тропой, задыхались на морозном, рвущем одежду ветру. Найти ровную площадку для ночлега не удалось, и потому ночевать каравану пришлось на довольно крутом склоне, на камнях, готовых при любом неверном движении скатиться вниз!

Но любому пути рано или поздно приходит конец, пришел конец и этому, безумному, на взгляд Вотши, переходу — после полудня тропа стала более пологой, затем появились островки низенькой, чахлой травы, которая постепенно набирала рост и захватывала все большее пространство. Наконец навстречу каравану из-за камня выскочила огромная овчарка, а вскорости чуть выше тропы они увидели большую отару овец под присмотром четырех извергов и десятка собак. Хозяин каравана несколько минут выспрашивал о чем-то пастухов, а затем караван снова тронулся в путь и двигался уже гораздо быстрее, чем прежде. К концу этого дня они оказались в обширной долине, почти сплошь покрытой хвойным лесом, а на закате вышли к большому селу, раскинувшемуся на берегу речки, прихотливо пересекавшей долину из конца в конец.

Вотша, как всегда, проснулся на рассвете, но на этот раз его разбудил птичий щебет. Поднявшись со своего импровизированного ложа, изверг огляделся. Караван остановился на окраине села, недалеко от реки. День только занимался, вершины окружавших долину гор зарозовели, но ниже, на границе, от которой начиналась растительность, стоял плотный туман. Село уже проснулось, а вот караванщики, измученные тяжелым пятидневным переходом, еще спали. Вотша обулся, накинул поверх рубашки безрукавку, вытащил из дорожного мешка пустой мех и отправился на реку за водой.

Речка была неширокой, но быстрой, вода, казалось, кипела, стремительно проносясь по каменистому дну, разбиваясь на струи, закручивалась пузырящимися водоворотами. Вотша снял сапоги, зашел чуть ли не по колено в реку и опустил в воду свой мех. И тут позади него раздался тоненький девчоночий голосок:

— Эй, белый медведь, у тебя ноги не зябнут?!

Вотша, не разгибаясь, оглянулся. На берегу стояла совсем молоденькая девушка в коротком полосатом халатике, из-под которого торчали оранжевые шаровары. Ее иссиня-черные волосы были заплетены в две тугие косы, а через босые ступни перекатывалась быстрая речная вода. Девушка, наклонив голову, рассматривала Вотшу и при этом дружелюбно улыбалась.

— Нет, — улыбнулся в ответ Вотша, — не зябнут. А у тебя?

— А у меня привычные, — махнула рукой девчонка. — Мы в этой реке даже купаемся!

— Так, значит, ты местная? — спросил Вотша, вытаскивая свой наполнившийся мех и возвращаясь к берегу. — Тогда ты наверняка должна знать, как отсюда добраться до айла Четам?

— Два дня пути через Гвардский перевал, — ответила девушка и тут же спросила: — А зачем тебе в Четам?

— Да мне, собственно говоря, нужен айл Уругум, но мне сказали, что туда можно попасть только через айл Четам.

— А зачем тебе в Уругум?

— А зачем тебе это надо знать? — передразнил ее Вотша.

— Ну, так я тебе не скажу! — обиделась девушка.

Вотша сделал грустное лицо и заговорил вроде бы сам с собой:

— Не сказала ему красавица, как дойти до айла Уругум, и отправился он в путь, не зная этого пути. Долго бродил по горам добрый молодец, закончились у него припасы, истрепалась одежда, иссякли силы. Замерзал он ночью на жгучем, принизывающем ветру, обдирал пальцы днем, пытаясь преодолеть непреодолимые скалы, жевал он былинки сухой, вымерзшей травы, думая обмануть голод, но все было бесполезно. А на двенадцатый день своих мучений, когда совсем ослабли его руки, сорвался он в бездонную пропасть, но не разбился, а переломал себе все кости и долго еще мучился под завывание бешеного ветра…

— Не надо! — воскликнула вдруг девушка, и Вотша увидел, что на глазах ее блестят слезы.

— Не надо, я скажу тебе, как пройти от Четама до Уругума! Четам стоит в маленькой долине, высоко в горах. Если в Четаме встать лицом к Эльрусу, то справа будет лесистая седловина, за которой еще одна долина, меньше четамской. Там и находится Уругум.

— Спасибо, красавица, — снова улыбнулся Вотша. — Значит, теперь мне нужно только добраться до Четама, а там…

— А ты в Уругум насовсем или по делу? — вопрос, видимо, вырвался у девчушки спонтанно, потому что она вдруг засмущалась и даже прикрыла губы ладошкой.

— Еще не знаю. — Вотша сделал вид, что не заметил ее смущения. — Если понравится, может быть, останусь.

— А у нас тебе не нравится? — огорчилась девушка.

— Нравится. — Вотша оглядел окружающие долину горы. — Только у вас людно, а я ищу уединения…

— Да, — согласилась девушка. — Через Улаб много народу проходит. Но если ты останешься в Уругуме, ты будешь к нам приходить?

Вотша снова улыбнулся, на этот раз девичьей непосредственности:

— Ну, если ты, красавица, подскажешь мне, не собирается ли кто в Четам, то я обязательно приду к вам в Улаб еще раз, чтобы сказать тебе спасибо.

— Ладно! — радостно улыбнулась девушка, мгновенно развернулась и бегом бросилась в сторону села. А Вотша медленно двинулся назад, к каравану.

Он успел развести костер и поставить на огонь воду, когда его хозяева проснулись. После завтрака оба волка отправились на местный базар приискать себе сносное жилье и разузнать обменную конъюнктуру, а Вотшу оставили присматривать за имуществом и лошадьми. Караван рыжебородого Узулая должен был оставаться в Улабе еще три дня, поэтому волки решили, если удастся закончить все обменные дела в этот срок, отправиться с тигром дальше, до Апаты, а оттуда вернуться к себе на Запад морем.

Вотша перемыл посуду, осмотрел лошадей и уже поглядывал в сторону села, ожидая назад своих хозяев, когда вдруг рядом с ним возникла та самая девчонка, с которой он познакомился утром. Чуть запыхавшись, она проговорила:

— Дядя Барык завтра идет в Четам к своей дочери! Если хочешь, он возьмет тебя с собой.

— Конечно, хочу! — воскликнул Вотша. — А где мне найти дядю Барыка?!

— Не надо его искать. Завтра, когда шапка Эльруса станет розовой, он будет ждать тебя на том конце села, у последнего дома. Подойдешь и скажешь, что тебя прислала Гуляра. А тебя как зовут?!

И снова последний вопрос вырвался у девушки неожиданно для нее самой, и снова это привело ее в смущение. Она опять прикрыла губы ладошкой и опустила глаза.

— А меня зовут Бамбарак, — улыбнувшись, ответил Вотша. — Спасибо тебе большое, красавица Гуляра.

Остаток дня тянулся невыносимо долго. Волки, его хозяева, вернулись в караван только после обеда, довольные проведенным временем. Им удалось договориться об обмене своего товара на необработанные камни, так что они могли рассчитывать на скорое возвращение домой. Вотша долго сомневался, стоит ли сказать им о том, что он собирается их покинуть, но решил промолчать — многоликие могли попробовать задержать его. Ночью изверг почти не спал, а когда черное небо, усыпанное крупными ясными звездами, стало бледнеть, он осторожно поднялся, обулся, взял свои мешки и направился к недалекому лугу, отведенному для лошадей каравана. Там он оседлал свою лошадь и задами села прошел на противоположную околицу. Остановившись около последнего дома, он принялся ждать, чуть поеживаясь на утреннем холодке.