Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 9)

— Значит, всё начинается в сознании? У обычного дэва меняются приоритеты?

— Да. И именно поэтому мы чтим и сохраняем свои традиции.

Традиции для нас — будто фундамент. Чем он прочнее, тем крепче и долговечнее будет все что построено на этом фундаменте.

— Погоди, отец. Но тогда, получается, мы не можем доверять своим? Вдруг кто-то окажется Падшим? Но так нельзя! Вся наша цивилизация, наше общество построены на доверии!

— Можешь быть спокоен, младший, секты давно нет. Последних трёх адептов схватили, когда ты только родился.

Отец опустил глаза и тяжело вздохнул.

— К сожалению, мы потеряли тогда двух архангелов. Двое дэвов стали добычей Тьмы. Одним из тех воинов была Эйра, мать Леи. Зеус тогда словно обезумел. Я в последний момент успел оттащить его от тёмного облака. Он готов был броситься туда вслед за женой. С трудом мне удалось напомнить своему старому другу, что у него подрастают две чудесные дочки. И что теперь только он отвечает за них. Зеус с тех пор воспитывал дочерей в одиночестве. Его Эйра стала пленницей тьмы.

Старый дэв снова взглянул на сына и уже твёрдым голосом добавил: — Но и сектанты теперь замурованы в таких казематах, из которых им не выбраться. И даже если ты увидишь кого-то из них, уж поверь мне, за своего ты его не примешь никогда. Конечно, вначале они были как мы. Но, однажды впустив темную сущность, они постепенно меняются. Меняется их разум, сознание и внешность. И они уже не похожи на нас, даже внешне.

Яр взъерошил волосы на голове.

— Ну и дела. А я-то думал, что это у меня проблемы. Оказывается, настоящих проблем я ещё не видел.

— Что за проблемы? С заселением планеты?

— Поверь, пап, ничего такого, с чем я не смогу справиться.

— Рад слышать, младший. Ты ещё не надумал выбрать себе музу?

— Зачем? Музы наукой не занимаются. Они же красоту создают. А у меня пока только научные вопросы стоят, и я их сам решаю. Вот как будет всё готово, тогда и выберу музу, чтоб внешний лоск навести. И готово.

Отец усмехнулся и спросил: — Ты думаешь, музы только внешнюю красоту наводят?

— Да. А что, это не так?

— Не хотел тебя разочаровывать, но без союза с музой ты мир не построишь. Никому ещё не удавалось. Закон равновесия непреложен. Кстати, до меня дошли слухи, что недавно одна из них, хорошо знакомая тебе молодая особа, про тебя спрашивала. Интересовалась, как успехи с планетой. Да и вообще.

Если бы Яр был в человеческом теле, то он бы густо покраснел. Но Свару не нужны были внешние проявления, чтобы понять, что сын смущён.

— А ещё я заглядывал на твой планетоид. Извини, любопытство. Скажу тебе прямо: девушку в такое… лучше не приглашать. И уж тем более такую девушку, как Лея.

— Нуу... Там будет лучше. Вот растения выращу... Хотя... Сам уже сомневаюсь. Когда учился в академии, думал, всё будет просто. Синтезирую организмы, напишу генокод. Всё само станет развиваться. А я, такой умудрённый, только со стороны наблюдаю и радуюсь...

— Яр, вырастить жизнь можно из чего угодно. По сути, жизненные формы — это просто саморазвивающиеся, самообучающиеся и самовоспроизводящиеся организмы. Или даже механизмы. Встречал я и такую планетку. Из чего будут состоять твои жизненные формы, решать только тебе. Как они будут выглядеть, как будут развиваться, размножаться и так далее — тоже, кроме тебя, никто не решит. Каждый организм — это гениальное произведение научной мысли. Всё должно работать без сбоев. Возникнет небольшой дефект в одном из органов, и заболеет весь организм. Тебе придётся годами отлаживать каждую мелкую деталь, каждый мельчайший орган, каждый признак, доводить всё до идеала, до совершенства. Но и это ещё не все. Создавая живых существ, ты должен всегда думать об их будущем. Какими они станут? На что будут способны? Будет ли для них «потолок» развития? Если ты вырастишь на планете разумные деревья, ты должен понимать, что, привязанные к одному месту, не имея возможности исследовать мир вокруг себя, они останутся деревьями. И не только физически, но и в плане психического развития. И уж точно никогда не станут высшими.

— Я и не собирался делать разумные растения...

— А вот с растениями ты вообще поторопился. Я бы на твоем месте сначала с атмосферным составом определился.

— Я адаптирую растения к атмосфере...

— Младший, слушай советы, а не умничай. В ядовитой атмосфере и кислотных морях ты ничего на основе углерода не вырастишь. Ну, если только ты не выбрал в качестве основы кремний. Хотя, я заметил, камни там тоже плавятся.

— Да уж, пап, умеешь ты поддержать...

— Так вот, мой тебе совет: займись атмосферой. А то воняет на твоём булыжнике просто жуть...

Глава 4. Приём

1

Тюрьма Тартар, в которой содержались плененные адепты тьмы, или, как они сами себя называли, — Падшие, была построена в недрах железной звезды-гиганта с одноимённым названием. Самое интересное, что её построили вовсе не дэвы. Исследователи обнаружили её случайно, после ухода Древних. Казематы тюрьмы оказались пусты, но генератор силового поля, как и силовые клетки, были в рабочем состоянии. Кого, каких преступников Древние держали там, никто уже не скажет. Может быть, у них тоже были свои Падшие?

Хранитель тюрьмы поприветствовал прибывшего: — Здравствуй, Зеус, снова решил нас навестить?

— Как видишь, Хорс. Как твои подопечные? Не жалуются?

— Так же, как и раньше, в виде статуй.

По длинному коридору они прошли мимо огромного блестящего шара — агрегата Древних, генератора силового поля, который тысячелетиями не прекращал свою работу.

Вот и клетки, окружённые непреодолимым полем, внутри которых застыли, словно изваяния, фигуры Падших.

Зеус подлетел к одной из них, разглядывая узника. Облик когда-то обычного дэва теперь ничем не напоминал представителя этой расы. Лысая голова. Чёрные провалы на месте глаз. Конечности почти полностью разложились, и вместо них уже только подобия рук и ног из чёрного подвижного тумана.

Зеус обратился к Хорсу: — Разбуди его. Хранитель снял пелену сна с заключённого.

Падший, просыпаясь, пошевелил головой, сфокусировал взгляд и воззрился своими чёрными провалами на следящего за ним гостя. Прошелестел глухой шёпот, будто из глубокого колодца: — Зеус. Ты снова решил меня допросить? Ты надеешься услышать что-то новое, чего не слышал раньше?

Зеус продолжал молча разглядывать тёмного.

— Архангел, — снова прошептал узник, — ты решил сегодня пытать меня молчанием? Да, я помню, ты всё ещё надеешься вернуть супругу? Если бы я умел сочувствовать, я бы это сделал. Вы, дэвы, неспособны к смене партнёра. Верность супругу зашита глубоко в вашем сознании. Но в нашем новом мире всё это изменится. Не будет ни любви, ни верности, не будет даже сочувствия. Вы освободитесь от этих дремучих пережитков. И станете как мы.

— Я это уже слышал от тебя сотню раз, тёмный, — откровенно скучающий Зеус даже не стал изображать интерес. — Что-нибудь поновее есть?

— Ты хочешь нового? Радуйся же, сегодня у меня есть что тебе сообщить, архангел. Радуйся, потому что осталось недолго. Потому что Он уже идёт. Он уже родился. Он рядом с тобой. Он уже строит, хотя сам ещё не знает этого, наш новый мир. Мир, которому суждено покорить всю Вселенную.

Последнюю фразу Падший почему-то произнес хором. Архангелы, наконец, обратили внимание, что остальные заключённые тоже проснулись и все вместе, одновременно проговорили эти слова. Зеус нахмурился, ничего хорошего это не предвещало. Теперь нужно искать. Он встал с кресла и покинул казематы. Пока он пробирался по бесконечным коридорам до выхода, под древними сводами Тартара продолжал греметь многоголосый шёпот, от которого холодело внутри: — Придёт тот, кто освободит узников тюрьмы. И тогда звёзды покроет вечная тьма. И вся Вселенная станет тюрьмой!

Зеус возвращался из Тартара в тревожных мыслях. Он услышал сегодня не то, чего ожидал, но то, что он услышал, его встревожило. И даже, возможно, если архангелы могут чувствовать страх, испугало. Лихорадочные мысли роились в голове и порождали совсем не радостные выводы.

«Тёмный сказал, что Он уже родился. Значит, кто-то из молодых дэвов. И что Он рядом с ним, с Зеусом. Кто-то из ближнего круга? Из друзей или знакомых? Но знакомых у архангела много. С такой-то работой. Ещё Падший говорил, что тот строит для них мир. Значит, демиург. Так, что он там ещё шептал своим замогильным голосом? Точно, что Он ещё не знает, что делает это для них. Получается, что он ещё не обращён, то есть он ещё не Он. Ещё не Падший». Зеус понял, что теперь на ближайшие годы его главной задачей будет поиск того, кого твари из казематов называют «Он». Но как искать? Молодых демиургов, только начавших строить свои миры, — сотни. И как найти среди них будущего тёмного, если он сам даже не догадывается, что он будущий темный? В памяти снова всплыл врезавшийся в неё и застрявший там, похоже, надолго многоголосый свистящий шёпот: «Придёт тот, кто освободит узников тюрьмы. И звёзды покроет вечная тьма. И вся Вселенная станет тюрьмой!»

2

Волшебная музыка, которая звучала в главном зале, казалось, мистическим образом заставляла всё и всех двигаться ей в такт. Даже огонь в светильниках, установленных на золотых колоннах, точь-в-точь повторяющих старинные факелы, приплясывал в такт музыке, бросая на стены из белого мрамора световые блики и отражаясь в отполированном до состояния зеркала сером, гранитном полу. И вопреки законам физики освещая своим огнём всё пространство необъятного зала. Зал был уже полон гостей, но они всё прибывали и прибывали. Казалось, дэвы всей галактики решили посетить дом Свара и его семьи. Гости, в церемониальных одеждах, чинно расхаживали по залу, тепло приветствуя старых знакомых и кивая головой остальным.