Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 11)

В этом зале все двигалось. Всё и все. Мимо Зеуса, едва не задевая его, сновали очень занятые своими делами и мыслями ученые дэвы. На широких лабораторных столах, заставленных оборудованием и которыми была заполнена почти вся площадь помещения кроме прохода посередине, постоянно что-то мелькало, преобразовывалось, реагировало. Зеус мало что понимал в этой суете и давно привык ко всему этому, так как не впервые посещал Храм Науки. Но его до сих пор удивляла работоспособность ученых, которые трудились здесь. За находящимся ближе остальных столом, работал молодой демиург. В метре над поверхностью висели объемные изображения молекул каких-то веществ. Дэв перебирая руками, быстро убирал одни атомы в молекуле, вставлял на их место другие, затем запускал симуляцию химической реакции, снова заменял атомы... Результат его похоже, пока не устраивал и он увлеченно продолжал заменять атомы, запускал реакции...

За следующим столом, демиург что-то делал со спутником живой планеты. За третьим столом, ученый с деловитым видом конструировал некое техническое устройство.

И таких столов здесь были тысячи.

Архангела встретил немолодой демиург и хотя по внешности бессмертного дэва невозможно определить возраст, зато глаза говорят намного больше, тому кто умеет их читать. Зеус умел. В глазах этого ученого дева непостижимым образом сочетались безмерная усталость от бесконечно долгой жизни и совершенно юношеская страсть к познанию. Ифестус был самым старым дэвом из всех с кем был знаком Зеус.

— Что привело великого воина в скромную обитель знания? — низким басом прозвучал вопрос хозяина обители.

Зеус поморщился: — Извини, Ифестус, некогда расшаркиваться. Совершенно нет времени.

— У тебя его всегда нет. С чем прибыл? — ученый принял деловой вид и был весь внимание.

— Я помню, что ты предлагал вооружить наши поисковые группы некими приборами, которые могли бы отслеживать всплески темной энергии.

— Точно. Предлагал. Я назвал их — Детектор темной энергии. Отличная была идея. Мы могли бы улавливать действия темных. И сразу определять их точные координаты. Если бы такие детекторы были у нас раньше... Но вы, наши доблестные архангелы, успели выловить всех Падших раньше чем я смог построить первый детектор... — попытался пошутить Ифестус, но увидев помрачневшее лицо собеседника, и поняв что сказал лишнее, виновато пробормотал: — Извини, Зеус.

Затем повернулся и пошел вдоль прохода, бросив: — Иди за мной.

Центральный проход только казался прямым, совсем скоро ученый и его спутник оказались в настоящем лабиринте столов, стеллажей и совсем непонятных сооружений, между которыми приходилось буквально протискиваться.

— Могли бы просто телепортироваться, — проговорил себе под нос Зеус.

— Чтоб в точке выхода из портала, ты разнес мне половину лаборатории? Нет уж, знаю я вас, архангелов. Внутри никаких телепортов!

Через несколько поворотов, наконец они добрались до цели путешествия. Ифестус достал с самой верхней полки высокого стеллажа контейнер белого цвета. Внутри оказался блестящий шар. Тоже белый. О странной привычке ученых-дэвов всем своим творениям придавать шарообразную форму, Зеус решил не спрашивать, хотя очень хотелось.

Ученый достал прибор, пробежал по поверхности пальцами. Шар поплыл над лабораторным столом и остановился посередине. Почти мгновенно позади шара развернулась объемная панорама звездного неба.

— А вот, то о чем ты спрашивал.

— Ты его все-таки создал?

— Не люблю незавершенных дел. И сама идея была интересная. Сложности возникли, когда понадобилось снять спектр излучений Падших. Кто бы мог подумать, что для того чтобы попасть в Тартар, нам придется дойти до самого Совета Дэвов. Иначе не пускали. Бюрократия...

— Проверял? — не обращая внимания на ворчание ученого и не сводя взгляда с блестящей поверхности шара спросил архангел.

— Не было возможности. Но работать должно. Схема простая и надежная. Правда, отследить можно только очень сильные всплески. Простую молнию, или одиночный портал, не уловит. Чувствительности не хватит. А вот что то более мощное, отследим.

— Их нужно много, Ифестус.

— Сколько?

— Чтобы хватило всем поисковым группам.

— Сделаем. Но, Зеус, скажи, что происходит? Это снова начинается?

— Пока не могу ничего сказать наверняка. Но мы должны быть готовы. На этот раз мы не имеем права терять дэвов.

Старый ученый опустил голову. — Прости друг. Это моя вина.

— О чем ты?

— Если бы тогда у нас были такие приборы, Эйра была бы с нами. Я не успел...

— Ты не виноват. Мы — воины. Мы всегда готовы к такому. Но теперь мы должны успеть. Как только первая партия детекторов будет готова, сразу отправляй в корпус.

Глава 5. Подарок

1

Маленькие красные глазки арахнида мигнули в последний раз и погасли навсегда. Сату даже показалось, что он услышал последний вздох своего создания. И что-то шевельнулось такое в душе. Похожее на сочувствие.

«Чушь. Он не мог вздыхать. Они вообще не дышат. И чем тут дышать? Вакуум вокруг». Дэв отбросил мешающие ему сейчас мысли и эмоции и осмотрел то, что осталось от арахнида-разведчика. Тело каменного монстра недолго оставалось целым. Довольно скоро оно стало рассыпаться на глазах, превращаясь в обычное скопление космического мусора, а если сказать проще — кучу мелкой щебенки, неспешно плывущую в невесомости. Теперь судьба этих камней — тысячи лет скитаться в пространстве, чтобы в конце концов сгореть в короне одной из множества звёзд или в атмосфере какой-нибудь планеты, устроив напоследок яркое, эффектное шоу для аборигенов.

Сат скрипнул зубами от досады.

Мало. Очень мало данных. Проклятые каменные твари не успевают передать все полученные в тёмном облаке данные. Рассыпаются в щебень, из которого построены, почти сразу после выхода из облака. Но этот результат всё равно лучше, чем раньше. Первые «разведчики» рассыпались сразу после первого контакта с тёмной материей.

Новые модели удалось максимально изолировать, и они смогли продержаться дольше.

И всё же недостаточно долго.

Сат создал арахнидов, как он назвал этих существ, специально для исследования тьмы. До сих пор все попытки учёных исследовать тёмную разумную субстанцию терпели крах. Никакие способы сканирования не работали с ней. Ни один из известных видов излучения не мог пробиться сквозь, казалось бы, редкий и почти прозрачный тёмный туман. А попытки взять образцы или даже просто приблизиться к объекту заканчивались всегда одинаково: тьма получала очередную жертву. Им с детства твердили со всех сторон, что нельзя приближаться к тёмной материи. Но отец сказал ему это раньше всех. И только однажды. Отец, похоже, уверен, что Сат навсегда запомнил его предостережение. И будет теперь помнить и подчиняться всегда. То есть выбора у Сата нет и есть отец даже не сомневается, что сын подчинится. И именно это злило его. Не сам запрет, а то, что родители даже не сомневаются в его исполнении.

Хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы они, наконец, поняли, что он уже взрослый. Что может сам решать, что можно, а что нельзя.

И ещё эта идея, эта навязчивая цель всей цивилизации дэвов, что они обязаны вырастить себе замену. При этом никто уже не помнит, откуда пошла эта идея. Какой-то провидице в очень далеком прошлом якобы было откровение. И это видение некой сумасшедшей определило весь дальнейший путь целой цивилизации.

Нет, он не будет делать то, что кто-то там за него решил. Отныне он будет делать то, что захочет сам. Все разумные в галактике имеют право выбора. Они свободны! Но ведь дэвы тоже разумные. Почему им отказано в свободе выбора? Ну и пусть остальные довольствуются ролью слуг. А он не слуга. Он, Сат, докажет им всем, что он достоин большего. И достойное его занятие он себе уже нашёл.

Чтоб не повторять ошибок учёных, которые исследовали тьму до него, Сат решил действовать осторожно. Он создал безмозглых, но исполнительных арахнидов из камня. В арахнидах не было Искры. Поэтому Сат надеялся, что тьма не заинтересуется ими как источниками энергии. Но энергия-то в них была. Мало, в сравнении с энергией, которой обладает Искра, ничтожно мало. Но энергия в этих каменных монстрах есть. Его, Сата, энергия.

И тьма нехотя, но всё же высасывала эту энергию из каменных истуканов. Обвешанные всевозможными приборами, датчиками и контейнерами для сбора образцов, арахниды раз за разом отправлялись в своё последнее путешествие и возвращались в виде груды камней и искорёженной аппаратуры.

Контейнеры для сбора образцов возвращались целыми, но пустыми. Всегда.

Последний оставшийся арахнид отправился без всякого напутствия на дорогу и почти без надежды на хоть какой-нибудь результат.

Когда он вернулся в ожидаемом виде, то есть в виде груды камней, Сат хотел было развернуться и отправиться отдыхать, переживать неудачу, но решил для очистки совести заглянуть, всё-таки в контейнер. Кто знает, а вдруг?..

Открытый и ожидаемо пустой, контейнер последнюю надежду все таки разрушил, но, когда незадачливый исследователь уже поворачивался, чтоб покинуть место своего провала, что-то привлекло его внимание.

Это «что-то» маслянисто блестело на дне пустого серого контейнера и вряд ли должно было быть там. Но оно было. Чёрная блестящая субстанция тонким слоем покрывала дно контейнера.