Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 13)
Как часто мы говорим эти слова по привычке, почти не вкладывая в них смысла. Говорим их мимоходом, давно заученным движением губ, не задумываясь, не понимая, что незаметно для себя прикасаемся к великой тайне. И даже не замечаем того, что силу, которая способна строить миры, мы легко и бесполезно растрачиваем впустую. Мы так легко, даже не замечая, выпускаем в слова то, что должно исходить из сердца. Но как же трудно, как тяжело и страшно, преодолевая сопротивление проклятой неуверенности и дрожь в коленках, перешагнуть однажды через все страхи и сказать эти божественные слова. Сказать их впервые той, которую действительно любишь. Подойти сейчас, в эту секунду и, не откладывая, просто подарить ей этот мир.
Глава 6. Хомору
— Я, конечно, всё понимаю, младший, хочется сделать не как у других, чтоб отличалось. И чтоб не слишком утруждаться. Но, извини, одноклеточные растения — это слишком, как бы это сказать... эээ… смело, — наконец подобрал подходящее и наименее обидное слово старший брат.
Говоря это, Тарх всем своим видом показывал, что не хохочет во всё горло только благодаря воспитанию. — Нет, я, конечно, встречал миры, где преобладают одноклеточные, и даже имел счастье общения с разумными амёбами, но, поверь мне, ты сам через некоторое время захочешь сжечь всё, что вырастил, и начать всё заново.
— Очень смешно, Тарх. Чем насмехаться, лучше бы идею подал.
— Лови, Яр. Идея первая. Создавай многоклеточных. Из клеток, как из блоков, ты сможешь строить любые виды растений и животных. Это намного проще, чем создавать каждый вид с самого начала. Идея вторая. С генетическим кодом поступай так же. Напиши свои шаблоны для растений и животных и затем для каждого нового вида, просто вставляй соответствующие внешние признаки. Изменения минимальные. Могу ещё накидать. Но пока с этим разберись.
Яр почесал затылок и спросил: — Что, совсем от одноклеточных отказаться?
— Ни в коем случае. Им работа обязательно найдётся. Например, будут перерабатывать отходы жизнедеятельности животных во что-нибудь подходящее для растений. Да мало ли дел для них? Даже внутри организмов перерабатывать одни вещества в другие. Считай, что одноклеточные — это твои чернорабочие. Вот всю чёрную и грязную работу на планете пусть и делают. И не только. Ты даже ещё представить не можешь, сколько дел им можно поручить. Но по ходу дела сам придумаешь.
Тарх разошелся не на шутку и продолжал сыпать идеями: — А вот ещё представь, например, нужно тебе внести правки в генокод определённого вида. А он у тебя уже по всей планете расселился. Ну не отлавливать же каждый экземпляр, чтобы внести коррективы. Их там уже миллиарды. Я, например, делаю просто: беру кусок кода, который меняю, или всю цепочку, заключаю его в оболочку с цитоплазмой, как в контейнер. Проще говоря, создаю вирус. Затем вывожу их достаточное количество и распыляю в атмосфере, например с дождём. Или с метеоритами. Неважно, способ доставки сам выберешь. В общем, вирус внедряется в клетки и вызывает нужные мне мутации.
— Но ведь возможны и случайные мутации? Как с ними быть?
Тарх крякнул, это, похоже, был больной вопрос, затем ответил: — Скажу тебе как опытный и много повидавший демиург — берегись спонтанных мутаций как тёмной материи. Защищай от них генокод всеми способами. Не уследишь — через несколько поколений свой мир не узнаешь.
— А что, мутанты не имеют права на жизнь?
— Имеют, конечно. Кто же спорит. Только их же мутации их этого права и лишают. Не живут они долго. Даже если усиленно размножаются. Со временем вымирают полностью. А как ты думал? Каждый живой организм — очень сложная конструкция. Всё на своем месте, каждый орган — это шедевр. И пока так остаётся, организм нормально функционирует. Малейшая неправильность, незапланированная мутация органа — и он либо отказывает, либо работает неправильно, причиняя мучения своему хозяину. В конце концов, организм погибает. Или быстро, или мучается ещё какое-то время, которое ему осталось. Так что, братишка, — старший потрепал Яра по плечу. — Береги эталонный код.
— А как его беречь?
— Ну, младший, такие элементарные вещи тебе нужно объяснять...
— Дублирование?
— Молодец, реабилитировался. Конечно. Никто ещё не придумал способа сохранять информацию надёжнее, чем многократное дублирование. Сохраняй генокод в нескольких экземплярах в каждой клетке. И при делении клетки, пусть повреждённая цепочка просто игнорируется или отбрасывается. Или вообще можно целиком клетку утилизировать. Для гарантии.
— Я понял, Тарх. А можно ещё отделить обычные клетки от половых. Чтобы мутации не передавались потомству.
— Я в тебе не ошибся, младший. Можешь же, когда захочешь.
Младший поскрёб подбородок и спросил:
— А твои подопечные ещё не научились делать то же самое? Ну, в смысле, генетические исследования уже ведут?
— Генной инженерией, да, уже балуются. Правда, ничего в этом не понимая. Ну и, как обычно, чего бы они ни пытались получить, в итоге всегда получается оружие. Боевые вирусы у них получаются. Наверное, все разумные через это проходят. Как ни пытался я на протяжении всей их истории оберегать их от всего этого... Создавал им самые комфортные условия. Давал знания. Подсказывал открытия... Но, казалось бы, уже цивилизованного жителя планеты, как и раньше, так и тянет проломить череп соседу, хотя бы для того, чтобы тот не сделал то же самое с ним самим.
Тёмно-синий шар с белыми пятнами полупрозрачных облаков неожиданно вырос перед глазами Яра и стал медленно вращаться, уже плавно увеличиваясь. Тарх решил устроить максимально эффектный показ своего детища с наиболее выразительных ракурсов.
Под ногами проплывали обширные леса из огромных деревьев с широкими тёмно-фиолетовыми листьями. Птицы не замечали их, но, повинуясь чутью, с криками огибали группу летящих под облаками дэвов. Ветер, гонялся за ними, словно пытаясь обогнать, но наконец признавал поражение и награждал их шумом моря, запахами цветущих лугов и свежестью горных ледников. Иногда по пути попадались реки и озёра с подёрнутой рябью прозрачной водой, в которых плескались шустрые серебристые рыбки. Над головами гостей пробегали свои длинные дистанции ослепительно белые облака на фоне глубокого, тёмно-синего неба.
— Небо темнее, чем на моей планете, — заметил Яр. — Какой состав подобрал?
— Как и у тебя, кислород, плюс примеси. Но кислорода значительно больше, чем у тебя.
— Но у тебя не взрывается, потому что меньше атмосферное давление.
— Правильно. И тяготение тоже, кстати.
— А состав жидкости?
— Такой же, как и в твоём мире. Простейшая формула, возможная только на кислородной планете. Два атома водорода, плюс атом кислорода. Я думаю, ты недолго над этим бился.
— Да, этот состав сам собой просился. Формула простая, вещество неактивное. И абсолютно прозрачное. И, замечу от себя, приятное на ощупь. Просто я подумал, что ты мог изобрести что-то другое.
— А зачем усложнять, младший? Этот состав прекрасно подходит. Не исключено, что, когда нам разблокируют сведения о нашей родной планете, окажется что наши предки пили именно такую жидкость. И из неё же состояли по большей части.
— То есть не как у других не получается? А как же принцип, что каждый мир должен быть уникальным?
— Я полагаю, важнее всё же другой принцип. Принцип целесообразности. Мы создаем то, что должно жить и развиваться. А будет оно похоже на сотни других вариантов или нет — вопрос вторичный. К тому же похожего между нашими мирами не так уж много. Есть некоторые совпадения, не более того.
Четвёрка дэвов, укрывшись маскирующим пузырем и любуясь пейзажами, летела над поверхностью райской планеты. Да и как ещё назвать место, настолько гармоничное и прекрасное? Буйство растительной и животной жизни просто поражало всякое воображение. Но это было только начало. По-настоящему у Яра захватило дух, когда он увидел первый мегаполис разумных. Высоченные, сверкающие так, что слепило глаза, хрустальные башни, ажурные сказочные мосты, переплетённая в разных направлениях причудливая вязь многоуровневых развязок и дорог. Деловито снующие по этим дорогам мобили и множество красивых, блестящих и очень быстрых летающих машин над городом.
— Тарх, они уже летают?
— Да, братишка, летают. И не только в атмосфере. Они уже освоили некоторые из соседних планет. Добывают там необходимые ресурсы. Но гипердвигатель ещё не придумали, поэтому дальний космос для них пока недоступен. Может быть, в будущем...
Эта планета казалась Яру воплощением снов, ожившей мечтой, рассказанной сказкой. Это то место, где могла бы развиться, да нет, просто обязана развиться та самая раса разумных, мечта всех дэвов. Новая раса мудрых создателей, творцов, которая в будущем займет их место.
Но что-то в словах брата насторожило Яра. А именно то, КАК Тарх проговорил эти слова. Яру показалось, что в голосе старшего брата он не услышал ни радости, ни гордости за свои создания. И надежды на будущее тоже не услышал. Скорее, горечь разочарования сквозила из каждого слова старшего.
— Тарх, что не так? Вы с Лорис создали прекрасный мир. Я не видел другого такого. Разумные развивают науку и технику. Осваивают космос. Берегут природу собственной планеты. Мне кажется, здесь живут очень счастливые существа.