Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 18)

— Я иногда навещаю эти места. И снова переживаю свои ошибки. Погибшая планета. Планета, взорванная собственными жителями. Это был один из первых миров, построенных мной. Сын, воон тот булыжник подвинь. Да, этот. Обратно его, в семью.

Яр ухватил силовым жгутом небольшой астероид, который уже намеревался отправиться в самостоятельное путешествие в сторону звезды, и швырнул его в сторону скопления таких же камней. Булыжник с силой столкнулся с другими камнями и, словно бильярдный шар, выбил из скопления несколько своих братьев.

— Аккуратней, младший. Так ты их все раскидаешь.

Свар лёгкими точными толчками вернул странников обратно.

— Извини. Не рассчитал немного.

— Ничего, научишься. Я, кажется, стал сентиментальным. Иногда прилетаю сюда. Поправляю разлетевшиеся камни. Можно было, конечно, давно распылить их. Но я не могу. Вернее, так: я не хочу. Это память. Я ведь их всех помню. Всех обитателей этой планеты. Я бы мог рассказать про каждого, кто там жил. С самого первого шага, все их мысли, надежды, мечты. Ну ладно, вот эти последние, — с этими словами демиург загнал оставшиеся три валуна домой. — Ну, рассказывай, младший, в чём у тебя трудности.

— Да нет у меня особых трудностей. Со всем вроде бы справляюсь.

— Справляешься, или справляетесь?

— А... Да, конечно, справляемся. Без Леи я бы ничего не смог.

— Хорошо, что она не слышала твоей оговорки, — отец хмуро глянул на Яра. — Обиделась бы обязательно. И я бы её понял.

— А она, похоже, и обиделась. Только я не понял на что. Всё, кажется, было нормально. Мы вместе высаживали растения. Выпускали животных на поверхность. Лея была в восторге. Я тоже. И вдруг она засобиралась куда-то. Про дела вспомнила.

— Слушай, младший, а ты не думал об отдыхе? Иногда полезно взять небольшой отпуск. Отвлечься.

— Нет времени, отец. У меня... У нас там такие дела творятся... Работы ещё столько...

— Пойми, сын, я ведь тоже когда-то был в твоём возрасте. И считал, что важнее моей работы нет ничего. Историческая миссия, долг перед цивилизацией и прочее... И ведь все разумные на это попадаются. Например, жители планеты, из которой получилось вот эта неживописная груда астероидов, я тебе про них рассказывал, — продолжил свою мысль Свар, — тоже полагали что знают, что является важным. Знания, наука, техника, успехи в социальной и профессиональной сферах, удовлетворение желаний, лидерство, чужие мнения, какие-то там убеждения... Всё, кроме простых чувств, чувств обычных разумных существ. Но, когда любой ценой стремишься к каким-либо достижениям во внешнем мире, как-то так получается, что на мир внутренний, тот, что, по сути, и является настоящей жизнью, остаётся всё меньше и меньше времени. А чувства — это не предмет, который можно положить в тёмную комнату до тех пор, пока он не понадобится. Если к ним не прислушиваться, они сначала притупляются, а затем могут исчезнуть. Совсем. Представляешь? Именно чувствами с нами, с нашим мозгом, разговаривает Искра. Именно ими, простыми чувствами разговаривает с нами и нашим миром Единый. Дэв или любое другое существо, потерявшее свои чувства, теряет и Искру. Яр, ты можешь представить себе дэва без Искры?

Нет, конечно, всё что я перечислил: знания, самореализация, убеждения и разные там успехи — они, несомненно, важны. Но всё же, есть вещи важнее.

— Отец, прости, о каких чувствах ты говоришь? О... О любви? Ты хочешь сказать, что отсутствие... этого самого... чувства погубило ту планету?

— Не только. Есть ещё много разных чувств, например радость, чувство благодарности и другие. Но ты, конечно, прав. Над всем этим, стоит именно любовь. Когда-то я тоже думал, как ты. Я, как и ты, был очень увлечён своим проектом. Создавать миры, жизнь, живых и разумных существ, наблюдать, как они живут, это же безумно интересно. Это увлекает, захватывает всего тебя без остатка. Тебе кажется, что только эта работа и способна сделать тебя счастливым. Но однажды я понял, Яр, что это всего лишь иллюзия. И помогла мне это понять твоя мама. Лада. Я тогда словно прозрел. Я, наконец, увидел, что настоящее счастье не в работе и каких-то там достижениях, оно в наших близких. Да-да, младший, ты можешь не верить, ты... можешь смеяться над моими словами. Но это так. И ты поймёшь меня, если задумаешься над тем, что ты готов потерять, а что нет. Потому что, лишившись своего дела, ты вскоре обязательно начнёшь новое. Потеряв своего близкого, ты теряешь часть себя. Навсегда.

Свар помолчал, обдумывая, потом добавил: — Мой друг Зеус, очень давно потерял в тёмном тумане свою жену. Её звали Эйра. Он до сих пор не смирился с потерей. Он всё ещё ждёт её.

Свар оглянулся на сына. — Теперь твоя очередь спросить себя: что для тебя важно? Что сделает тебя счастливым? И что ты больше всего не хочешь потерять?

4

Солнце выплывало из-за силуэта голубой планеты медленно и царственно. Сначала робким, призрачным отблеском засветился самый краешек воздушной оболочки огромного шара. Но вот первый солнечный луч, наконец, добрался до своей цели, пронзил прозрачную атмосферную дымку, и она засветилась изнутри.

Лея парила в пустоте над планетой и сосредоточенно ловила каждый момент, каждую секунду жизни просыпающегося мира. А Яр смотрел не на рассвет, а на неё. На знакомые с детства и одновременно новые, будто впервые увиденные им черты. На развевающиеся словно от солнечного ветра волосы и на невероятно яркие, синие, как океан, глаза. А ещё на необычно яркое золотистое свечение её Искры. Солнечный луч, будто преодолевая сопротивление, наконец, пробил атмосферу насквозь, вырвался из неё и ударил прямо в Лею. От этого удара её аура будто взорвалась золотым огнём. Яр подплыл к ней.

— Лея, я...

Девушка повернулась к нему и приложила палец к губам. Яр осёкся на полуслове. Её аура продолжала расширяться, будто тот самый первый рассветный луч, пойманный Леей, продолжал отдавать ей силу, напитывать её своим светом.

Неожиданно Яр обнаружил, что сам окружён такой же золотистой аурой, как и Лея. И его аура тоже расширяется и становится всё более яркой. Сияние Искр двух молодых дэвов продолжало нарастать, становилось всё более ярким и сильным, пока их ауры не соединились в одну.

5

— Это же... Погоди, Лея... Это и есть он? «Золотой мост»? Это правда он?

— Да, Яр. Это именно «Золотой мост».

— Но, это же... Лея, это же брачный ритуал...

— Да. Поздравляю тебя. Мы теперь официально женаты! Ты против?

— Нет, я-то как раз ЗА. Но как-то неожиданно всё. Почему я об этом не знал?

— Никто из демиургов не знает этого. Все узнают о ритуале, когда он уже завершён. Иначе, извини, не получится. Такая у вас, мужчин, натура. Вы пытаетесь делать все по правилам. "Золотой мост" требует искренних чувств. Он ломает все правила, потому что для него важен только искренний порыв. Ты должен забыть о себе и думать о НАС. А если ты будешь забивать голову мыслями о том, правильно ли ты всё делаешь, то ничего не выйдет.

— Погоди, я ничего не понял. Давай по порядку. Объясни для начала, что произошло с планетой? Почему она так, изменилась? У неё тоже появилась аура.

— Наш «Золотой мост», объединил, вернее «поженил», не только нас. Но ещё и планету с её солнцем. Теперь они тоже пара, если это можно так назвать. И теперь Искры, все те, которым предназначено воплотиться в наших разумных, будут слетаться сюда. Проснувшаяся Искра планеты будет для них маяком.

— То есть ты хочешь сказать, что то, над чем я столько безуспешно работал, на что потратил бездну времени, мы с тобой, сделали за несколько мгновений?

— Да, именно так. Не обижайся, Яр. Теми методами, которыми ты пользовался, всё равно ничего бы не получилось.

— Но ты могла объяснить?

— А ты бы понял?

Яр задумался.

— Пожалуй, нет. Я и сейчас не понял. Что-то на уровне чувств, ощущений. Но ты-то об этом знала!

— Конечно. Все музы ещё с рождения знают, как разбудить Искру планеты. Только объединив её с Искрой солнца. А это возможно только тогда, когда демиург и муза тоже соединят свои Искры. Ты играл роль солнца, а я — планеты. Всё просто.

— Погоди, погоди, дай сам угадаю. То есть мы создали мост между собой. Ну, между мной и тобой. И передали его проекцию паре солнце-планета. Так?

— Немного коряво, но по сути верно. Ты делаешь успехи. Но это ещё не всё. Дело в том, что и для постройки нашего «моста», кроме наших Искр, так же нужны они. Ты видел, как я поймала первый рассветный луч. Именно он был тем, что ты называешь триггером. Он как бы дал старт, запустил весь процесс.

— Как-то это сложно. И абсолютно не научно.

— Вот именно!

— Один луч? Первый... Пробудил... а чем первый луч отличается от второго? Третьего? Десятого?

— Яр, ты же сам всё видел. И всё ещё не веришь?

— Я не понимаю, как это произошло и почему вообще возможно. И почему именно первый луч? А если сместиться вдоль экватора, можно снова поймать первый луч и запустить мост?

— Ты рассуждаешь с позиции ума, как все демиурги. А я — от сердца. Дело не в самом луче. Первый солнечный луч — это только символ. Если говорить твоим языком, это кодовая последовательность. Входящая программа, — Лея нервно теребила длинную прядь, пытаясь подобрать слова, понятия. Перевести то, что было для неё яснее ясного, на сухой язык, понятный собеседнику. — Эта программа запускает другую программу. Уже внутри нас. Точнее, внутри наших Искр. И, при соответствующем мысленном настрое... О, Единый, что я говорю?.. В общем, мы получили результат. Нет, как же это всё скучно, серо и вообще глупо звучит, когда пытаешься описать сухими словами невероятные божественные явления! Нет, так больше не могу! Программы, триггеры... Попробую по-другому. Вот ты представь. Представь себе такую картину, только что была темнота, не было ничего, пустота. И вдруг — первый луч света. И появилось ВСЁ. Луч вдохновил меня, пробудил во мне тот огонь, что ты видел. Важен не сам луч, не его порядок, а чувства, которые он вызвал во мне. Это мог быть не луч, а что-нибудь другое. Просто я люблю смотреть на рассвет, ты же знаешь. Поэтому этот образ мне ближе.