Евгений Лозицкий – Инвазия – Собирая осколки (страница 5)

Следующие попытки дозвониться ближайшим родственникам и знакомым не дали никакого положительного результата. Он прошел по всему списку – сестра в Новосибирске, дядя в Питере, лучший друг детства, с которым не виделись пять лет как он уехал покорять Финляндию. Одинаковый, отлаженный как часы механизм небытия: либо длинные, безнадежные гудки, либо пресловутое, хладнокровное: «Абонент временно недоступен».

Каждый раз, его палец судорожно дёргался, чтобы снова набрать номер. Это был уже не звонок, а нервный тик, попытка пробить брешь в стене, которой не существовало. Он сидел, сгорбившись, на балконном полу, прислонившись к стене, и телефон в его руке казался не связью с миром, а прибором, с безжалостной точностью фиксирующим конец света.

Он откинул голову назад и зажмурился, но слёз не было. Внутри всё выгорело дотла. Оставалась лишь пустота, густая и тяжёлая, как смола. И в этой пустоте медленно, неумолимо созревало окончательное, бесповоротное понимание.

Масштаб. Он его понял. Это была не локальная катастрофа. Не кризис в отдельно взятом городе или даже стране.

Это было повсюду.

Тишина в эфире, пустые улицы, безответные телефоны – всё складывалось в единую, чудовищную картину. Исчезновение было тотальным. Абсолютным. Планета оказалась вывернута наизнанку, и от её многомиллиардного населения не осталось ничего, кроме эха в автоматических сообщениях.

Практически без мыслей и эмоций, движимый лишь остаточным инстинктом, Андрей начал методично набирать все контакты подряд. Бывшие клиенты, случайные рабочие связи, поставщики, сантехник Вадим, менеджер из банка… Палец сам скользил по экрану, совершая бессмысленные движения. Он уже не ждал ответа. Он хоронил их. Каждый гудок в пустоте был цифрой в чудовищном уравнении, которое он уже решил.

И вдруг… в динамике что-то изменилось. Не бесконечные гудки, не автоответчик. Послышались короткие помехи, щелчок, и затем – тихий, сдавленный голос, в котором смешались страх и недоверие:

– «А… Алло? Андрей?»

Сердце Андрея провалилось в абсолютную пустоту, а затем выстрелило в горло с такой силой, что он не смог издать ни звука. Он лишь сильнее вжался в стену, не в силах поверить, боясь, что это лишь слуховая галлюцинация.

Посмотрев на набранный контакт в телефоне, он прочитал: «Антон, СТО Субару». Тот самый автослесарь с сервиса возле его офиса, парень с вечно замасленными руками и спокойным чувством юмора, который полгода назад мастерски уговорил его не экономить на замене цепи ГРМ. Андрей тогда с неохотой расстался с внушительной суммой, но позже был благодарен. Они тогда обменялись контактами «на всякий случай».

И этот «всякий случай» наступил с таким размахом, что обоим и не снилось.

Андрей, стараясь дышать ровнее, вернул телефон к уху. Голос с той стороны, пробивавшийся сквозь легкий треск помех, теперь был единственным звуком живого мира.

– Антон? – наконец выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим, сиплым от неиспользования. – Это… это Андрей. Тот самый, с “фориком”. Ты… Ты где? Ты в порядке?

– Андрюх, че вообще происходит? – с нервным смешком ответил Антон.

– Задница вселенского масштаба! – пробормотал Андрей, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы отчаяния и дикого, иррационального облегчения.

– Ты где сейчас? Давай я подъеду, нам нужно поговорить. Я уже сутки ни с кем не общался, чувствую, еще немного – и свихнусь. – голос Антона стал серьезнее, смешок исчез

– Я сейчас дома. – Блин, Антон же не знает моего адреса. – На Кирова 45, как скоро будешь? – С надеждой в голосе спросил Андрей. – А то я тут уже мысленно прощальную речь перед воробьями репетирую.

– Уже выезжаю, пробок на дорогах нет, так что минут через 10 буду у тебя. – Было слышно в телефоне как Антон открывает дверь автомобиля и заводит двигатель.

Глава 4

Закончив разговор, Андрей снял телефон с зарядки. Функция быстрой зарядки едва справлялась – за время его отчаянных попыток достучаться до мира батарея набрала лишь жалкие проценты.

Он вышел с балкона в гостиную, и взгляд его, скользя по комнате, цеплялся за вещи, хранившие память рук жены и сына: недочитанная книга на подлокотнике кресла, забытая на столе машинка… Он не мог долго задерживаться на них. Когда-то привычный, комфортный и безопасный мир в рамках их квартиры теперь казался ему мавзолеем, где были похоронены эмоции, надежды и воспоминания.

Обувшись и засунув телефон в карман, Андрей вышел, повернув ключ в замке с непривычным чувством окончательности. Распахнув тяжелую подъездную дверь, он замер на пороге, невольно прислушиваясь. Тишина была физически давящей, оглушающей после недавней оглушительной суеты города.

Он присел на холодные ступени крыльца, закрыл лицо руками, пытаясь собраться. И вздрогнул, сердце пропустило удар, когда что-то мягкое и теплое коснулось его плеча. За долю секунды до того, как вскочить, он увидел рядом с рукой рыжего кота, который терся о его бок.

– Твою ж мать… – выдохнул он, обмякнув. – Ну нельзя же так пугать.

Сердце еще бешено колотилось, но рука уже рефлекторно потянулась погладить кота по голове, и в этом простом действии было странное успокоение.

– Ты откуда такой взялся? – тихо спросил он, тут же осознав абсурдность ожидания ответа. Кот был ухоженным, не пугливым. – Сбежал из квартиры?

Кот вдруг насторожился, повернул морду в сторону выезда со двора. Андрей тоже прислушался и уловил едва различимый, но приближающийся шум двигателя.

– Спокойно, это свои, – Андрей продолжил гладить кота, и в его голосе впервые зазвучали слабые нотки чего-то, отдаленно напоминающего надежду. – Сейчас поговорим с дядей, покумекаем, что тут происходит. Глядишь, и появится какой-никакой план.

Андрею было 38 лет, но на вид ему можно было дать чуть меньше – сказывалась привычка двигаться энергично и та особая, деловая живость, что не давала обрюзгнуть. Но в состоянии покоя, в тени усталости под глазами и в сети мелких морщин читались все его сорок два. Годы, проведенные не в кабинетном затворе, а на стройплощадках и в переговорах с клиентами, закалили его осанку – плечи были расправлены даже сейчас, в момент полного упадка.

Его лицо, обычно оживленное готовой шуткой или заинтересованным вопросом, сейчас осунулось и огрубело. Загорелая кожа побледнела за сутки стресса, но в глубоко посаженных глазах, все еще жил цепкий, аналитический огонек. Это был взгляд человека, привыкшего не паниковать, а искать решение. Руки – сильные, с коротко подстриженными ногтями, но без грубых мозолей рабочего – продолжали гладить кота.

От него исходила аура человека, который еще вчера был центром притяжения в любой компании, умел зарядить бригаду уверенностью и найти общий язык с капризным заказчиком. Сейчас эта внутренняя сила была приглушена шоком, но не сломлена. Она копилась внутри, как сжатая пружина, ищущая точку опоры. Его смелость, всегда уравновешенная расчетом, теперь проверялась на прочность испытанием, которое не снилось в самых смелых его фантазиях.

Во двор, плавно закатываясь на малой скорости, въехал потрепанный внедорожник Toyota Hilux Surf 1995 года. Он остановился, и из него вышел Антон. Он на секунду застыл, увидев картину: Андрей, сидящий на ступеньках в позе полного изнеможения, и рыжий кот, невозмутимо дежурящий рядом, словно они давно знакомы.

Антон стоял, засунув руки в карманы потертых рабочих штанов. Ему было всего двадцать четыре, и два года опыта на СТО не успели отлить в нем грубую уверенность старого мастера, но и робости новичка уже не было. Движения его были спокойными, немного замедленными, будто к любому действию он сначала прикидывал вектор усилия. Высокий, чуть сутулящийся, он напоминал молодого волкодава – еще не набравшего окончательной мощи, но уже понимающего свою силу.

Его лицо, еще сохранявшее мягкость юности, казалось сейчас неестественно осунувшимся. Темные волосы были всклокочены, будто он часто проводил по ним рукой – жест беспокойства, который он старался сдерживать. Глаза, обычно ясные и внимательные при разборе двигателя, сейчас смотрели на Андрея с немым вопросом, в котором читалась не детская растерянность, а тяжесть, неподъемная для его возраста. В них была трезвая, пугающая ясность – он уже успел понять масштаб катастрофы, но его разуму не хватало жизненного багажа, той внутренней брони, чтобы эту ясность принять. Он был спокоен, но это было спокойствие человека, зашедшего в тупик и не знающего, куда сделать следующий шаг.

Антон молча подошел и протянул руку для приветствия. Андрей, не поднимаясь, чтобы не спугнуть кота, пожал ее.

– Присаживайся, третьим будешь, – кивнул Андрей на свободное место на ступеньке.

Какое-то время они сидели втроем, окутанные звенящей тишиной, каждый погруженный в свои мысли. Молчание прервал Антон, его голос прозвучал неестественно громко:

– Как думаешь, это только у нас? – Он не уточнял, имел в виду город, край или всю планету. Вопрос висел в воздухе, и без того переполненном невысказанным.

– Я обзванивал всех подряд в телефоне, – медленно и тихо начал Андрей, глядя куда-то в пространство перед собой. – После того как я дозвонился тебе… я просто остановился.

– Я пока только своим родителям и паре друзей позвонил, – признался Антон. – На остальных… сил не хватило. Есть мысли, какого хрена случилось-то?