Евгений Лит – Дрейф life (страница 1)
Евгений Лит
Дрейф life
Глава 1…Понедельник случается…
Курю, подпирая чугунную решетку набережной, наблюдаю. Мимо великая русская река несёт воду в Каспийское море. Мыслей нет, хорошо. Надо наслаждаться в моменте, скоро всё кончится. Весна на излёте. Впереди июнь, жара и тополиный пух вперемежку с дорожной пылью. А так, в целом, всё неплохо. Понедельник, одиннадцатый час. Смолю и вглядываюсь в первых, ещё бледных, купальщиц на желтом песке. На топ лесс, памятуя о наших новых скрепах, никто не решился, созерцать нечего. Остатки табачного дыма приятно пощипывают в носоглотке. Дорогое удовольствие, ведь курить вредно и говорят, даже опасно для потенции.
Под аккомпанемент no name-мелодии, бычок по замысловатой траектории покидает меня. Получилось красиво. В кармане продолжает истереть телефон. Финито, встречаем новый рабочий день. На экране гнусная свинья, визави злых птичек. Борис Максимыч, собственной персоной. С этим надо держать ухо востро.
– Боря, доброе. Чем обязан?
– Доброе утро, Глеб, – голос вкрадчивый, интонации, как всегда заискивающие: а ты сейчас где? – в качестве ответа, на языке вертится привычное, «в Караганде» или что-то более ёмкое и не цензурное. Сдерживаюсь, воспитание и всё такое.
– Хочешь пригласить на свидание под луной? – так и знал, этот толстый соглядатай в своём репертуаре. Но я, тёртый воробей и стреляный калач, без запинки выдаю заранее приготовленную легенду: Прости, я занят. Сижу в пятерке, жду начмеда. А что?
– А-а, – тянет Борька, словно действительно проглатывает мою дезу. А куда ему собственно деваться, по городу работают «глушилки» и моего местоположения, недоверчивому работодателю теперь толком не отследить: Ничего особенного, Александр Александрович, назначил собрание на два часа.
– Я вас, Борис Максимович, услышал, – и что бы он больше не донимал, повторяю: Всеобщий шабаш на Лысой горе в четырнадцать часов. О, Борь, всё давай, мне надо идти. Увидимся…
Сбрасываю вызов. Понятно, наше солнышко, Сан Саныч, опять решил промотивировать вверенный ему коллектив к достижению новой вершины на графике капиталистического труда. Как он достал. Вроде взрослый человек.
Справа на лево, вниз по течению, скользит свеже-белый теплоход. Видны яркие фигурки отдыхающих, слышна музыка. Всем хорошо, и судну, бегущему по течению, и людям на его открытой палубе. Конечно, экономика на подъёме, грязная зелёная бумажка немного меньше ста, теперь можем позволить расслабон и по понедельникам. Достаю остаток городской и от нежелания что-либо делать, когда другие так завидно отдыхают, начинаю кормить птиц. Голуби да воробьи суетятся под ногами. Бросаю несколько кусочков на гранитную тумбу парапета, тут же приземляется серо-карий. Пищит, чирикает, сверлит глазом профессионального попрошайки. Измельчали потомки динозавров. Впрочем, как и мы. Где-то гремит война, гибнут люди, а у нас обычная жизнь. Прогулки на белоснежных теплоходах по понедельникам. Если б не новости и сообщения от МЧС, вообще ничего бы не напоминало.
Воспользовавшись моей задумчивостью, потомок птеродактиля с громким писком бросается вперед и налету вырвав из пальцев хороший кусок мякиша, даёт деру, не сколько от меня, сколько от рванувших в погоню соплеменников. На циферблате- одиннадцать, без четырех. Поспешу, успею заскочить на тройку визитов и в пару аптек, потом домой, пообедать. Может даже удастся вздремнуть. Последний раз оглядываю разочаровавший безтоплесьем пляж и пропустив мчащегося мимо на электросамокате здоровенного «лося», выдвигаюсь к стоянке. На полпути, посреди центральной аллеи слышу за спиной призывный окрик.
– Глеб! – на женский голос рефлекторно, а как иначе, оборачиваюсь. Пыльно-розовый, за это знание спасибо мировой паутине, комбинезон, однотонная детская коляска в той же цветовой гамме. Сразу видно, пастельная мамочка. Приглядываюсь, кто же это из моих приятельниц стал последователем модной педагогической «секты»? Лицо на первый взгляд не знакомое. На второй тоже, хотя в памяти кто-то вертится, но без конкретики. Улыбается, подходит ближе.
– Привет Глеб, а я гляжу, ты или не ты.
– Я, это точно я, – весело подтверждаю очевидный для себя факт и хоть убей не могу понять с кем веду беседу. Что говорить, старость не радость. Страдания дряхлой памяти видимо настолько заметны, что знакомая незнакомка жалится над мной.
– Не узнаёшь? Лиза, Муравьёва. Одиннадцатый Г-класс. Вспомнил?
– Всё, ну конечно, – скалюсь, во все оставшиеся тридцать один. Пазл сложился. Так и есть. Девчонка из параллели, первая любовь Димыча, которую он от меня крайне тщательно оберегал. От того только шапочное знакомство без перспектив: Ты, так изменилась, – тут не вру, изменений килограмм на семнадцать или двадцать: а глаза и улыбка, прежние.
– Надо думать, больше пятнадцати лет прошло, а ты вот, всё такой же, подтянутый, я тебя сразу, как увидела, узнала.
– Бегаю много, потом курю. Иногда совмещаю. К тому же вижу, в отличии от тебя, ещё не рожал. Кто у тебя там сопит, мальчишка или девчонка, а то по расцветке не поймешь.
– Мальчик, Александр, – загорается словно солнышко, даже смотреть приятно.
– Мамкин защитник, поздравляю. Тебе теперь для комплекта девчонку-красавицу, как мама, – льщу грубо, на автомате. Всему виной наши продажные тренинги: Помощницу.
– Тогда Глеб, сразу четырех, – и смеясь поясняет: Четырёх девчонок. Санёк у меня уже четвертый.
– Что? – смотрю на неё, ушам не верю. Неужели, маткапиталл в действии?
– Да, сама в шоке. Никогда такого не предполагала, – и вот оно, самое неприятное в таких встречах: Ты то как? Женат, дети?
– Нет, Лиз, это не шок, а шоколад. И всё равно не останавливайся, нужна лампочка-дочка. У меня всё гораздо скромнее. Счастливо женат, дети в планах, – в дальних, крайне дальних и не из-за меня, – зачем-то оправдываюсь перед ней, по сути, чужим человеком..
– Ясно, а доктором стал? Помню, ты хотел в медицинский поступать. Как ты сказал на последнем звонке, светя другим, сгораю сам?
– Говорил, было такое,, – признаю ошибки молодости и едва не сгораю со стыда от этих её воспоминаний. Что не несёшь в подпитии когда тебе семнадцать и никто не даёт. Хорошо, покойный Джобс тогда ещё не придумал свою шайтан-машинку фиксации чужого позора и можно жить спокойно, не сгорая от стыда при каждой встрече с людьми из прежней жизни: Поступил, закончил, стал.
– И где работаешь? – продолжает она свой допрос.
– Нигде, – признаваться зазорно, но врать тоже не стоит, ведь наверняка захочет безплатную консультацию. Если не себе, то одному из отпрысков: Пришлось бросить эту вредную привычку, я теперь в большой фарме. Занимаюсь продвижением лекарственных препаратов.
– Ясно, – её улыбка на месте, но заметно поблекла. Как это неприятно, разочаровывать людей. Самое время нанести ответный удар: Да Лизавета, вот как то так всё получилось, ты то чем занимаешься?
– Я? Я, мама, – улыбается довольно искренне, может в правду не понимает, что это, как утверждает моя благоверная, профессиональная стезя с сомнительным карьерным ростом.
– Понятно, достойная должность, из-за блеска в её глазах даже не пытаюсь ёрничать о предстоящем назначении на пост «квадратной» свекрови: А кто, счастливый партнёр в семейном бизнессе? То бишь папа?
– Твой одноклассник, Пашка. Сверчков, помнишь его?
– Хакер-нахер?! Он же вроде программист, – моё удивление через край, до этого момента у нас с Димычем существовала стойкая уверенность, что IT-шники размножаются исключительно почкованием: Он же исполнил свои мечты? Или нет?
– Исполнил, у него сейчас своя контора, пишут программное обеспечение для логистики. он у меня молодец, – Лиза, как хорошая жена, моей такому только учиться, хвалит мужа, а я чувствую увесистый камень в свой огород. Вечный закон бытия в наглядном примере. Последние школьные задроты, теперь их модно звать чушпанами, достигают вершин, а чёткие пацаны, курившие за углом учебного заведения, плавно перемещаются в сторону алкомаркета. Остальные, типа меня, тянут лямку среднестатистического бытия. Даже детей у него на четыре больше, хотя дело вроде не хитрое, да и хорошо знакомое. Грустно, надо будет позвонить Димычу, щедро поделиться обидой на жизнь. Кстати, почему бывшая зазноба ещё не спросила про него?
– Глеб, а ты видишься с кем-нибудь из своего класса? – Лиза будто читает мои мысли, но ожидаемо начинает из далека.
– Исключительно с Дмитрием Геннадьевичем, – - говорю весомо, надо же поддержать реноме друга в глазах бывшей: Со Сметанкиным. Большим человеком стал. Ведущий инженер НИИ, работает над чем-то секретным на погибель супостатов и блага Родины. Подписка о неразглашении и всё такое, поэтому Елизавета, без подробностей.
– Вечно ты шутишь, совсем не изменился, – вместо того что бы начать кусать локти, она смеётся. Прости, Димыч, я сделал всё, что мог. Глядя на счастливо улыбающуюся супругу преуспевающего чушпана, понимаю, самое время уходить, жаль по английский не получится.
– Ох Лиз, так приятно было встретится. Ну сама понимаешь, надо бежать, трудиться. Передавай своему олигарху респект да привет, – и пока она не успела предложить обменятся номерами, собираюсь быстро ретироваться.
– Тоже была рада увидеться, -произносит не уверенно, глядит растеряно, не ожидала такого молниеносного прощания. Даже не ловко, зачем так с ней. Останавливаюсь на полушаге: Лиз, может вас подвести? У меня машина тут рядом, на парковке.