Евгений Лисицин – Ружемант 2 (страница 53)
Отдача затрясла, что отбойный молоток. Теперь понятно, почему волчице не удавалось зацепить юркую птичку. Необузданным жеребцом пулемет норовил вырваться, ускакать. Словно старый, больной старик он хрипел на поворотах, скрипел давно не знавшим смазки шарниром. Затвор хлопал, царапая и без того истерзанный ржавчиной ствол.
«Шмель» будто чуял недостатки нашего оружия. Хозяином неба несся, идя на снижение, набирая скорость. Пушка грохнула, врезала снарядом в выставленный мной купол пулееда. От второго снаряда успела спасти Влада — словно змея, теневым ручьем вынырнула из кабины, растянулась. Снаряд разорвал вампиршу, словно тряпку, швырнул мне под ноги. Ружеклятье, нырнувшее следом, наконец врезалось в мерзкое орудие, заставив его замолчать.
Идеальный момент!
Ствол пулемета уставился в тупой нос резко сдавшего назад вертолета. Очередь вгрызлась ему в броневую переднюю пластину, обратив ее в лохмотья. «Шмель» подставил неповрежденный борт под удар, резко рванул вверх.
— Долго там до развалин? — снова без особого смысла застучал по крыше. Казалось, ехали целую вечность.
— Чува, жму, что могу. Этой рухляди место на свалке, а ты ее гоняться с беспилотником заставил! Потерпи, Серж, через пять минут доскочим.
— За пять минут он от нас фарш оставит!
— Ну так попугай его из бабахалки!
Сплюнул. Совет лучше некуда, но другого у эльфийки для меня не было.
«Шмель» закружился в воздухе. Обманчивая надежда желала видеть в нем подбитую машину, мерзавец спешил разбить наши мечты в прах.
— Стреляют, серж!
— Что?
Тут же понял, о чем речь. Нелепо вскинув руки, выронила винтовку Ипина. Градом по борту прошлась тройка пробных выстрелов — охранные вышки взялись за дело. Помочь беспилотному собрату в деле нашего уничтожения — долг чести.
Из огня да в полымя!
— Ранена! Ранена! — запоздало завопила волчица, но самообладания в этот раз не потеряла.
Звериная злость двигала каждым из ее движений. Личный медпакет, бумажная упаковка лаверистина с довольной девочкой на блистере. Желтая пилюля сгинула во рту девчонки, мигом вернув ее в строй.
Я огладил цевье замолкшего пулемета, представил его ворчливым дедуганом. Он смотрел на сопляка — «Янтаря» сквозь паутину прожитых лет. Смерти не боялся, меня считал гадкой мышиной возней, оторвавшей от столетнего сна.
Ничего, старик, ничего. Вспомним молодость, повоюем. Чтобы эта летающая крыса, да сумела нас взорвать? Волчица — девчонка, но мы-то мужики, ага?
Передернул затвор, заправив следующую ленту. Как только порох не отсырел? Хорошие у царенатцев контейнеры для патронов…
Мужики, согласился пулемет. И как будто улыбнулся моей просьбе, сверкнул чистой сталью вороненого ствола.
«Шмель» тотчас же оказался в перекрестии круглого прицела. Будто повинуясь единому со мной желанию, пулемет облегчил ход по шарниру, застыл на подъеме. Гашетка нажалась легким прикосновением. Ярость ружеманта окутала пулемет, обратив его в противовоздушную зенитку. Вот теперь-то поговорим!
Беспилотник, едва взявший курс, нагоняющий нас с каждым мгновением, вдруг получил заряд разрывных по носу, нырнул в сторону, но старик в моих руках клал и не таких. Развернулся следом, словно живой. Отдача унялась, перестала колотить по рукам.
«Шмель» сдался. Словно подкошенная в полете стрекоза, он последним усилием рванул навстречу небесам. Сила притяжения оказалась сильней, чем его желание рвать винтами небеса. Перехлестнувшись друг с другом, лопасти изогнулись.
— Молодец, сержа! Так этого паскудника! Чтоб ему с печенок до самых задин запылало!
Не слушал, не смея выпустить гашетку из рук. Словно прикованные, слившиеся с пулеметом воедино, мы рвали «Шмеля», откалывая от него то крыло, то остатки истерзанного ранее хвоста. Закружившись в предсмертном полете, вертолет рухнул оземь. Инерция подстегнула набравший силу механоид, потащила искрящимся комком по истерзанному разрывами асфальту. Подпрыгивая на выбоинах, кружась в дивном вальсе, он словно надеялся нагнать нас пылающими ошметками.
Сейрас свернула в сторону, сбавляя ход. Ошибка, которую осознала слишком поздно.
Словно только того и ждавшая тварь огрызнулась последним «подарком».
Развалившийся на части корпус разъехался чадящими обломками, отрыгнув полную скверны капсулу. Ракета закружилась буравом, замигала светодиодом боеголовки. Ириска, словно очнувшаяся ото сна, замерла, лишь текстом указав, что перед нами «Слеза».
Самонаводящийся на людей снаряд.
— Врубить «хамелеона»! — отчаянно закричал я, зная, что не поможет.
Надежда умирает последней. Пулемет крякнул, отскочила стреляная лента, загрохотал под ногами опустевший короб. — Теперь, — лязгнул затвором пулемет-старик, — ты сам по себе, малой. Извини.
Иногда от смерти просто не спастись. Ракета отстрелила захватывающий комплекс, вырвалась из плена жестяной оболочки, рванула к нам в отчаянном, самоубийственном полете.
Кричала Сейрас, колдуя заклинания, тщетно надеясь поймать в них снаряд. Визжала, извиняясь за то, что не успела ее взломать, Ната. Не выпуская ПП из рук, стиснув зубы, пыталась подстрелить Белка.
Ракета жутким свистом оставляла звуковой след, бивший отчаянием по ушам.
Напрасно, прасно, сно…
Рванул ей навстречу, соскочил с пикапа, будто надеясь поймать руками. Циркач, что ловит ядро брюхом — видел такое в детстве. Было смешно.
Теперь не смешно.
Увидел ракету в виде проказливого, злого бесенка. Хохоча, надеясь утянуть за собой в ад, она угодила в мои объятия.
Руки обожгло. Полная скверны дьяволица плевалась сидящими внутри нее проклятиями, только и ждущими высвобождения. Шкала «особенности» перестала пылать, вспыхнула пламенем. зашлась огнем, замедляя время, давая сил. Не выдержав моей наглости, ракета решила ухнуть разрывом. Мои ладони швырнуло прочь горячей взрывной волной.
Сдавил, сдерживая проклятый поток в едином комке. Накрыл ладонями, обратив из слона в муху. Голос разума велел — сейчас! И я тут же понял, что делать дальше.
Швырнул получившийся снаряд прочь — взиравший на нас последним уцелевшим глазом остов «Шмеля» получил свое же лекарство. Проклятия ухнули разрывом, зашлись вихрем безжалостной скверны. Неуправляемым смерчем зашагали по показавшимся развалинам некогда величественного города. В ноздри ударила едкая вонь — плавились камни, таял, опаляясь черным, асфальт.
Выдохнув, обернувшись, увидел лишь удивленные взгляды девчат. Развел руками прежде, чем потерял сознание…
Меня тащили.
Иная жизнь где-то далеко. Мама, метро, запах бабушкиных пирогов…
Здесь лишь головная боль, девичьи всхлипы, раздраженные окрики. Суровый глас всезнающего медика велел успокоиться, спорщицы подчинились.
Меня тащили.
Им тяжело на ступеньках, не хватало носилок. Взяли за ноги-руки, кто-то заботливо придержал голову.
Перед на миг открытыми глазами, что полны слез боли, мелькнули лишь девичьи лица. Их много, но как будто одно.
Некстати вспомнились Восемь.
Хотел понять, кто я такой: человек, оружие? Демон? Вит Скарлуччи бы согласился с последним. Жаль, не видит, что творится — сдох бы от зависти.
Вокруг серые, облупленные, монолитные стены. Обрывки обоев, мерзкий дух грязной посуды. Из холодильника, у которого остановились, несло слежавшейся колбасой — сколько ей лет?
До сознания отчаянно пытались докричаться снаружи и изнутри. Девчонка в очках, с белым котенком на плече застыла мраморным изваянием, шепотом умоляя об одном. Не умирать.
Я обязательно, я не буду. Как только, так сразу. Слова не ложились на язык, не хотели звучать. Потому что глупые. В мире и без того много глупости, не следует множить.
Похлопали по щекам. Просили прийти в себя. Я отчаянно пытался вернуть контроль над телом, памятью. Получалось не очень.
— Под язык. Говорила же, чтоб голову держали, а то язык прикусит! — раздраженный голос. Говорящей не перечили, признавали вину.
Я прикусил язык? Боли все равно не было…
От меня кого-то оттаскивали, успокаивали. Медик строга и непреклонна.
— Укольчик. Всего лишь лишился сознания. На грани собственных сил.
— Вы видели, что он сделал?
— Да, — ответили остальные хором.
Что я сделал? Ракета, проклятие, вертолет. Вспомнилось почти мгновенно. Уцепившись за последнее, принялся возвращать воспоминания одно за другим. Словно фигурка в игре, скакал с одной платформы утверждения на другую, прежде чем открыл глаза.
Яркий свет резанул по глазам, отдался очередным приступом головной боли. Застонал, рот тут же зажали.
— Тише, Максимка. Тише, пожалуйста, ну тише же… — девчонка всхлипнула, роняя соленые слезы.
Следом за светом лишь непроглядная мгла, лишь теплое прикосновение девичьих рук. К щекам, животу, груди.
Рукой шаркнул по поясу в поисках оружия, наткнулся лишь на пистолет. Откуда? Орк, мутация шедевра, благодарность.