Евгений Лисицин – Князь Рысев (страница 15)

На мордашке Тармаевой отразилось нечто похожее на разочарование.

— Да много ли проку в этом, барин? Тут всяк в кого ни плюнь поведает, что Тармаевы — огненные маги, а Пушкины, скажем, так вас стихами оплетут, вовек не отмоетесь.

— Это неправда, — вдруг вмешалась Майя, решив взять объяснение в свои руки. — Ибрагим Кондратьевич, как вам не стыдно? Вы же знаете, что род Рысевых обладает даром… даром…

— Даром что даром обладает. — В голосе старого вояки мне послышалась неуместная язвительность. Впрочем, Кондратьич тут же кашлянул, прочищая горло, склонил голову и попросил у меня прощения. — Звиняйте, барин, но уж как есть. Да и чего греха таить, вы и сами все ведаете-то. Батюшка ваш причуду эту звал ясночтением — мол, про любого он узнать может. Да только что ни записывал, а все несуразица какая-то получалась. Опыт, уровни… характеристики. И цифры энти, пропади они пропадом.

Я облизнул губы. Так, кажется, мы к самой мякотке подбираемся. Что там говорил Ибрагим, сделали с моим названным отцом? Отправили на каторгу, обвинив в шпионаже? Зная-то о такой способности ой как неудивительно. Как и неудивительно то, почему Ибрагим так эту способность невзлюбил. Наверняка все еще дрожит, что и меня под эту же дудочку да в те же края сошлют…

— Федя может видеть чужие классы. Это очень полезно в бою, чтобы… принимать решения.

Майя опустила глаза. Ага, кивнул я самому себе. Девчонка-то только юношеского возмущения ради с Ибрагимом спорит, но в глубине души-то с ним согласна если и не на ровную соточку, то где-то поблизости. Кондратьич лишь махнул рукой — мол, не стоит оно тех слов, что на языке вертятся. Словно чуя за меня обиду, Майя присела рядом, склонила мне голову на плечо, на мгновение зажмурилась.

Я же сделал себе пометку. Ясночтение, значит. Ну хотя бы знаем название, уже неплохо. А если вспомнить, что уже до того видел — Алискину способность например, или распознал Катьку в ее этой самой броне из живых крыс, характеристики опять же — это выходит, я могу видеть людей как в рпг-игрульке? Впрочем, когда с Костиком дрался, меня это почему-то нисколько не удивило, так стоило ли удивляться сейчас? Но если все так, то найти этому применение гораздо проще. Странно, что бывший хозяин моего тела до такого не додумался сам. Или я чего-то до сих пор еще о нем не знаю?

Задумавшись над этим, решил уделить внимание особе, что расположилась рядом, и настойчиво обнял ее за плечи. Майя пискнула — видать, Рысев если и проявлял к ней знаки внимания, то не столь резкие и очевидные. Думаю, пришло самое время этому хоть малость, но измениться.

— Мое… ясночтение или как там его? Как оно включается?

— Включается? — Майка вдруг позволила себя насмешку, по-доброму улыбнулась. — Ты что, глупенький? Думаешь, у нее, как у лампочки, переключатель есть? Щелкнул — и вижу?

— Ну до сегодняшнего дня думал именно так, — я врал напропалую, но скрыл свою ложь за милотой своей очаровательной улыбки. Если уж я нравлюсь девчонке, то грех этим хотя бы не воспользоваться. — Ты вот как своей магией пользуешься?

Она открыла рот для ответа, но вдруг смутилась. Видать, я только что спросил что-то уж совсем личное. Но Майка справилась с собой и разродилась ответом.

— У каждого мага по-своему. Кто-то из ненависти черпает силы, кто-то из злости. Кому-то нужно обязательно быть всегда навеселе… — Она ответила слишком уклончиво. — Но то магия. У тебя-то врожденный дар. Он должен проявляться каждый раз, как только ты того хочешь.

Я кивнул, сделав вид, что все понял. Это что же выходит, каждый раз, как перед моими глазами возникал текст, я сам того хотел? Впрочем, может, делал это непроизвольно? Не зря же говорят про рефлексы — Рысев бывший-то с этой особенностью всегда жил, он ей пользовался вдоль и поперек. Вот и мое собственное тело вспоминало, что надо делать в момент крайней опасности. В конце концов, именно в эти-то моменты оно и проявлялось.

Как и пропадало, добавил мне в копилку размышлений здравый смысл. Думай, голова, шапку куплю! Как назло, на ум почему-то не приходило ничего путного.

— Ты разве сам не помнишь, как ей пользоваться? — Майка была горазда на сложные вопросы. — Сам же мне тогда рассказывал, что тебе для того иногда достаточно просто прищуриться — и все проявляется само.

Я решил последовать ее воспоминанию, прищурился, но, понятное дело, ничего не увидел. Надо будет потренироваться на досуге. Знать бы еще только, когда он, этот досуг, выпадет.

— К инквизаториям мы пойдем сегодня, — твердо заявила девчонка и встала из-за стола, словно готова была схватить меня за руку и прямо сейчас выскочить в дверь. На языке Ибрагима, я видел, злыми чертями сидели сотни протестов, но она его опередила. — Если не сейчас, то мы можем опоздать. Не будет никакого толка, если Федя получит все нужные бумаги через день после завершения подачи, верно? И монета, Ибрагим Кондратьевич. Вы же понимаете, что накладывает на меня данная клятва?

Старик будто онемел, но через мгновение просто кивнул в ответ. Такое Ибрагиму крыть было нечем…

Глава 8

Кондратьич рвался идти с нами.

Спроси меня сейчас, какими силами нам удалось его удержать, я не отвечу. Не иначе, как волшебством, тут попросту не объяснишь. Поняв, что путь с нами ему заказан, он вздохнул и отстегнул от своего ремня ножны с кортиком. Задумался на мгновение, будто все еще сомневаясь, и протянул мне.

— Используй с умом, барин, просто так в дело не пускай. Черт, он хитрости не терпит, но и доброй стали в пузо тоже не любит. Кто его ведает, что там тебя ждет?

Я лишь кивнул в ответ — быть с оружием куда лучше, чем без него. Принял дар мастер-слуги, прицепил к ремню, пообещал себе, что как только у меня появятся хоть какие-то серьезные деньги, куплю ему хороший, крепкий клинок.

На добрую память и для защиты моей задницы.

Мы оставили его в доходном доме. Старикан ходил из угла в угол, не желая найти себе места. Где-то в глубине души он верил, что без него мы пропадем и сгинем в адских пучинах. Словно растеряв последние доводы, со слезами на глазах вопрошал — не у меня, у Майи. Что он скажет ее отцу? Что ему делать, если мы не вернемся к вечеру? Он был похож на нервничающую курицу-наседку, и я не мог сказать, что не понимаю его.

Отлично даже понимаю. Пойди со мной девчонка еще вчера, до кровавой выходки Менделеевых, и он был бы спокоен. Барин не один, а с дочкой Тармаевых, которая еще и огненный маг впридачу! Тут уж любой проходимец задумается, прежде чем искать ссоры с членом рода, которым доверен императорский артефакт.

А сейчас род Майи временно обессилен вчерашней атакой. Пропади она вместе со мной в ближайшей подворотне — об этом лишь посудачат в газетах, да и только.

За скудным завтраком выяснилось, что после того как любой из родов отбил атаку на свой дом и сохранил главу рода, он получает императорский иммунитет. Нападать на него не будут.

Я спорить не стал, не будут так не будут. Им без меня виднее.

Мне казалось, что до инквизатории мы рванем на том же тарантасе, что и вчера, но, к моему удивлению, девчонка предложила пройтись пешком. Ибрагим нахмурился, словно подозревал, что Майя вот-вот притащит меня в ловушку, но выдохнул и хорошенько обдумал свои подозрения.

Я был не против пройтись и пешком, а чуть позже понял задумку своей подруги. Она выбирала людные места — словно тот самый герой из игр про отсосина, мы спешили навстречу приключениям сквозь забитые рынки, толпу горожан у театра. Стороной обошли разве что прошенцев — скромно одетые в рванину крестьяне бог весть за чем рвались в административное здание, громко требуя справедливости. Мне подумалось, что их прошению не хватает еще хлеба и зрелищ — тогда будет полный комплект.

Я посмотрел на них и облегченно выдохнул. Повернись моя смерть как-нибудь иначе, закинуло бы в одного из этих доходяг. А так поди ж ты, как в новомодных книжках все — в аристократа.

Я был благодарен Майке за прогулку. Петербург любил едва ли не с самой школьной поездки еще классе в пятом, но сейчас он предстал передо мной совершенно в новом свете.

Над магазинчиками пестрели яркие, гораздые на цвета вывески. Я хотел удивиться, но передумал. В конце концов, в этом мире царит магия. Мне вспомнилось, что еще вчера видел почти то же самое из окна автомобиля, пока добирались до доходного дома, но почему-то не придал увиденной красоте особого внимания.

Сейчас же было наоборот — смотрел во все глаза, будто желая налюбоваться впрок.

Моего плеча едва коснулись, я вздрогнул, едва не поддавшись порыву отпрыгнуть от опасности прочь.

Никакой опасности не было вовсе. На плече у меня гордо восседала крохотная фея — изящная, маленькая, по-кукольному красивая. Ясночтение заверило, что передо мной всего лишь причудливое, но самое обычное для этого мира рекламное сообщение.

Словно желая подтвердить слова моей причуды, фея вкрадчиво и жарко продекларировала мне прямо в ухо:

— Нежнейший парфюмъ для сударя и для сударыни, прямо по адресу…

— Кыш! — прикрикнула на нее Майка, смахнув надоедливую нахалку рукой. Рекламка, словно живая, завертелась в воздухе, покачала головой, будто приходя в себя и потешно потрясла кулачком в нашу сторону.

Громыхая диковинными механизмами, по рельсам прокатилось некое подобие трамвая — бесконечно медленное, бесконечно унылое. Сидевшие внутри дети, впрочем, были довольны до потери портков.