Евгений Лисицин – Имя нам Легион. Том 32 (страница 27)

Дети дрались за какой-то кусок тряпки.

— Животные, — не сдержался он, презрительно скривившись.

— Вы не знаете, каково это — выживать здесь, — спокойно отозвалась она. — Это правда, что до того, как вы пришли к власти, существовали специальные заведения для детей-сирот?

Джей ответил не сразу.

— Да.

— Почему их больше нет?

Его палец продолжал отстукивать дробь на руле. Он пытался подобрать слова, но суть от этого не менялась.

— Зачем взращивать заразу, которая способна лишь на уничтожение? — честно ответил он. — Всего, к чему прикасается. Себя, себе подобных, мира, в которым живут.

— Они всего лишь дети, — произнесла Ктара. — Уничтожают взрослые.

— Которые вырастают из детей, — твёрдо произнёс повелитель мира.

— Почему не попытаться вырастить их иначе? — не сдавалась она.

Джей снисходительно усмехнулся.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — произнёс он. — Сколько тебе лет? Тридцать пять? — насмешливо спросил царь двуликих. — Поверь мне, детка, ты понятия не имеешь ни о моём виде, ни о своём, ни вообще о жизни и мире, в которым живёшь.

— Простите, но я не согласна, — упрямо и спокойно произнесла она, чем изрядно его удивила. — Я выросла в этом мире и абсолютно уверена, что многие не стали бы тем, кем стали, если бы их поместили в другую среду. Дети, Ваше Величество, — повернулась она и дерзко посмотрела ему в глаза, — это чистый лист. Или холст. Пустая земля. Как хотите. Что вы на нём напишете, что посеете, то и взрастёт. Можно было бы попробовать. Почему вы не хотите?

— Потому что презираю, — прямо ответил он. — Потому что не верю и на сотую долю в людей. Потому что уничтожил бы их всех до одного, если бы у нас не была в них необходимость, как в рабочей силе. И потому, что не хочу. Точка.

— Я — человек, — произнесла Пара, сердито отвернувшись к окну. — Как же вам тяжело, наверное. Прямо не знаю, как облегчить ваши страдания. Убиться что ли, чтобы вы нашли себе другую Пару. Почему вы не убьёте меня сами, в конце концов? — с запалом спросила она, вернув ему возможность любоваться зеленью её глаз, которые горели, словно два изумруда, от охватившего её гнева.

Жизнь, которой в ней обычно не было, забурлила, сотрясая стену из границ и рамок, вырываясь на поверхность, словно гейзер из глубин её естества.

Он восхитился на миг, а ответил:

— Зверь не даст.

Почти как есть.

Ему почудилась боль в зелёных глазах, которые она поспешила отвести?

— Я сама, — попыталась она сопротивляться, когда они приехали и Джей пытался взять её на руки, доставая из машины.

— Не смеши меня, — холодно произнёс он. — Ты едва на ногах стоишь.

— Ну, не повелителю же мира таскать рабыню на своих белых рученьках? — злилась она.

— Не просто рабыню, а ещё и отработанную, которую задаром отдают в придачу ко всякому мусору, — раздражённо отозвался Джей. — Откуда у тебя вообще гордость может быть, которую ты мне сейчас демонстрируешь?

— Мой царь, — встретили их львицы, спасая Ктару, которая не знала, что ответить повелителю мира за нанесённую боль, острым клинком вонзившуюся в сердце.

Желая лишь одного — разрыдаться, как последнее ничтожество, коим Он её и считает.

Что, в свою очередь, бесило её ещё больше.

Когда она уже, наконец, возьмёт себя в руки и вернёт прежнее самообладание?!

— Гай уже ждёт? — спросил, тем временем, Мега у Нэссы.

— Да, Ваше Величество.

— Нас не беспокоить. Гостей держать от меня подальше. Много ещё осталось во дворце?

— Нет, повелитель. Почти уже все разъехались.

— Отлично.

Ктара проснулась среди ночи.

Глава 17. Спящая двуликая

В покоях было душно.

Да и присутствие повелителя рядом, после произнесённых им слов…

Ктара села на постели, прислушиваясь к своим ощущениям, чтобы понять, сможет ли идти.

Хотелось выйти в сад. Подышать свежим воздухом, послушать сверчков, посмотреть на звёзды — вернуть себе хоть какое-то внутреннее спокойствие и баланс.

Она стала на ноги.

Вроде ничего.

Болит, конечно, но отработанной не привыкать к боли, — подумала Ктара, как можно осторожнее ступая, чтобы не разбудить Мегу, и выдохнула с облегчением, лишь когда покинула дворец, не столкнувшись ни с одной из львиц.

Рабыня отправилась к одному из многочисленных фонтанов дворцового парка.

Её всегда успокаивал шум воды.

— Не рано ли после столь серьёзного ранения? — напугал её чей-то голос из темноты, в которую она испуганно и напряжённо всматривалась.

Из полного мрака появилась фигура властителя вампиров.

Ктара облегчённо приложила к груди руку и услышала тихий смех бывшего фараона.

— Не часто кто-то вздыхает с облегчением при моём появлении.

— Они не имели дел с Джейданом Аргайлом, — ответила на это рабыня, вновь улавливая тонкий аромат ночных фиалок.

— Думаешь, он опаснее меня? — насмешливо произнёс тёмный властитель, приближаясь.

— Просто его я боюсь, а вас нет, — отозвалась она, отступая и наткнувшись на одно из деревьев аллеи.

— Хм, — усмехнулся фараон, — а твой язык тела говорит об обратном.

Ктара вжалась в ствол.

Мужчина был слишком близко.

Это казалось не совсем нормальным. Каким-то неправильным.

И в то же время она не могла надышаться упоительным ароматом, который дарил то самое расслабление и покой, за которым она вышла в сад.

Глаза в блаженстве закрылись сами по себе.

— Ты всё ещё чувствуешь аромат фиалок, когда я рядом? — улыбаясь, спросил властитель вампиров.

Ктара ощущала его дыхание на своей щеке…

— Да, — выдохнула она.

— А что ещё ты чувствуешь? — вкрадчиво спрашивал он и его голос словно проникал рабыне под кожу, лаская, подчиняя, успокаивая.

— Не знаю, — честно отозвалась она.

Она сейчас вообще мало что знала. Мысли путались.

— Может быть, желание? — подсказывал избранник Ра, продолжая посмеиваться.