Евгений Лисицин – Имя нам Легион. Том 32 (страница 16)

И она кричала.

Впервые в жизни не от боли.

И плакала.

Впервые в жизни не от горя или страха.

От переполнявших чувств, эмоций и благодарности.

А Он… Он позволял ей.

Укутав в полотенце и отнеся на свою постель. Прижав к себе. И даже иногда утешительно поглаживая.

Она точно умерла.

Всё это не могло быть по-настоящему!

Глава 12. Подготовка

Когда рабыня крепко уснула, повелитель мира переложил её голову со своей груди на подушки, поднялся и покинул покои.

Аргайл понимал, что не сможет даже обвинить Сайруса в том, что тот обманом выманил отработанную на праздник.

На камерах, которые он просмотрел с помощью наноботов, пока Пара засыпала, видна только неизвестная служанка. И рабыня, послушно и по доброй воле следовавшая по пятам.

Зато было кое-что, с чем он хотел разобраться прямо сейчас.

— Ты слегка не вовремя, правитель мира, — раздражённо произнёс великий фараон, стоя полуобнажённым у постели с пятью девицами, две из которых были двуликими, виновато опустившими взгляд.

Привычка.

Несмотря на то, что между оборотнями и вампирами уже на протяжении трёхсот лет существует мир, всё ещё остались некоторые предубеждения.

Два вида до сих пор не особо ладят меж собою и стараются избегать. Как правило.

— Зачем ты это сделал? — проигнорировал Аргайл недовольный тон пересушенной мумии.

Его, конечно, с трудом можно было описать именно такими эпитетами. Властитель вампиров совсем немного уступал Джею в росте, был чуть мельче в кости, не так широк в плечах, но безукоризненное тренированное тело не оставляло равнодушной ни одну самку. Плюс эта его слава самого красивого самца на планете, которая самого Аргайла откровенно смешила.

— Будь добр изъясняться яснее, раз уж заявился, — с тем же раздражением отозвался великий фараон, прервав мысли Меги.

— Это ты выбросил её мне под лапы, — коротко ответил он.

— Пффф, — возмутился властитель столь пустяковой причине появления Аргайла. — Мог поблагодарить и утром.

— Я не благодарить пришёл.

— А, ну, ясно, — со скучающей миной отозвался Рамзес. — Угрожать.

— Узнать «какого хрена»?

— Исключительно по той причине, что она твоя Пара, Аргайл, — устало произнёс властитель вампиров, словно малому детю. — Я не участвую в играх прайма, что ты и сам прекрасно знаешь, и каких-либо других тоже, а птичке твоей ничего не угрожало. В отличие от всех остальных. И тебя самого.

Джей молчал.

В словах мумии был смысл, но в груди всё ещё кипела злость.

— Это нормально, — произнёс кровосос, вновь словно прочтя его мысли. — Я извиняюсь, что, пытаясь спасти тебя и ситуацию, не церемонился с рабыней, но на тот момент она была лишь орудием, которым глупо было не воспользоваться.

Взгляд Аргайла потемнел.

— Хрупким орудием, — поправился фараон. — Я постараюсь не забыть об этом в следующий раз.

— Она не орудие, — вырвалось у Сильнейшего, прежде чем он успел подумать.

Властитель мира тоже это понял, поэтому никак не прокомментировал.

Повелитель мира развернулся и покинул выделенные для почётного гостя покои.

Рам смотрел ему вслед, продолжая сверлить взглядом закрытую дверь и размышляя над ситуацией с Истинной царя двуликих, которая становилась всё интереснее.

У бывшего фараона уже давно ничто не вызывало подобного любопытства.

Вечная жизнь — это проклятие.

Глупцы те, кто её жаждут.

В конце концов, всё надоедает, приедается и теряет смысл.

Всё!

— Великий Избранник Ра, вы забыли о нас? — оказалась рядом и чувственно зашептала ему на ухо Илия, пятидесятилетняя вампирша.

Её примеру последовали остальные, потянувшись к загорелому, но холодному, словно высеченному из камня идеальному мужскому телу.

Взгляд Рамзеса упал на ведьму — самую молодую из всех.

Ему нравились любовницы помоложе.

В них всегда было больше жизни, больше эмоций, они отчаяннее отдавались, ярче жили и он мог всё это почувствовать.

Через их кровь.

Всего мгновение и его клыки погрузились в горячую плоть.

Он услышал испуганный вскрик, а затем её тело постепенно расслабилось, полностью отдаваясь в его власть.

Полностью.

«О, да-а-а-а….».

Похоже, Ктара полностью восстановилась. Она всегда просыпалась с первыми лучами солнца. Рабыня любила это время суток. Ту иллюзию, которую оно дарило. Безопасности. Уединения. Времени, когда ты принадлежишь лишь самой себе. Ибо весь остальной мир ещё спит. А раз спит, значит, не существует. Есть лишь она. И рассвет. Солнце. Ветер. Птицы в небе. Запахи. Звуки.

Никаких господ. Никакого страха. Никакой борьбы за выживание.

Лишь она и мир.

Стоя у открытого окна, Ктара прикрыла глаза и глубоко вдохнула полной грудью.

Сегодня дышалось иначе. И чувствовалось иначе.

Она перевела взгляд на спящего мужчину в огромной королевской постели. Правителя мира. Царя двуликих. Поработителя её расы. Того, кто, по сути, и сделал её рабыней. Того, кто сделал для неё невероятное этой ночью. Зачем? Почему? Может ли это хоть что-то значить? Что именно?

Ктара вспомнила льва. Его запах. Густоту его гривы. Его неизменное присутствие, пока она была в бреду. Почему-то в нём она не сомневалась. И была уверена относительно его чувств к своей жалкой персоне, которая до этого не стоила и ломаного гроша, а теперь вдруг — ого, Пара повелителя мира.

Ктара не смогла сдержать тихий смех, усмехнувшись про себя.

«Боже мой, какой всё-таки маразм!».

Но льва она, действительно, любила.

Возможно, это была лишь переполнявшая рабыню благодарность, которая никогда ни от кого не видела подобной доброты, но она была столь велика, что Ктара чувствовала, как была готова отдать за него жизнь. Хоть прямо сейчас. И в любой другой момент. Если вдруг ему будет угрожать какая-либо опасность, она без раздумий примет на себя любой удар.

Мужчина на постели трансформировался. Лев широко зевнул, обнажая смертоносные клыки.

Ктара улыбнулась и без колебаний пошла к постели, на которую забралась. Радостно обняла огромную шею.

— Привет, дружок, — произнесла она, чувствуя, что абсолютно счастлива в этот момент. Ощущая в груди огромный ком тепла и нежности, которым хотелось буквально укутать гигантскую опасную кошку.