Дума, Крым, Валерия с Кобзоном,
НТВ и Радио ментов,
Все, кто горд за Родину и Халка,
Стас Михайлов или Михалков,
Извините, правильно – МихАлков.
Кто у нас главнее всех живых
В рамках современного момента?
Не могу на улочках кривых
Видеть я сугробы реагента.
Заходите, граждане, в сарай,
Здесь украдкой можно помолиться.
Господи, спаси и покарай.
А к кому еще тут обратиться?
Примечание. Выбор первого слова – в силу запрета мата – был очень сложен. Остановился на Фонтенбло. Красиво, а смысл такой же: очень надоело, аж фонтенбло. И, разумеется, никакого отношения к современным российским реалиями данная лирическая фантазия не имеет. Все персонажи вымышлены от первой до последней буквы. Конец примечания.
«Во рту застревают слова…»
Во рту застревают слова,
И в городе меньше свинины.
Европа и даже Москва
Построены не из резины.
Морская волнуется гладь.
Капусту не вытеснит репа.
И некому рук не пожать,
Давно все и лепо, и скрепо.
Татаро-монголы идут,
Бурято-якуты взлетели.
Селькупы взошли на редут.
И вепсы гуляют без цели.
А нам улучшают Москву
Да так, что почище Эболы.
Татаро-монголы, ау,
Спасите, татаро-монголы…
«Москва протягивает ножки…»
Москва протягивает ножки.
Застыли Кафка и Дали.
Какие к дьяволу бомбежки?
Тут экскаваторы пришли.
Для процветания России,
А не разрухи в голове,
Они киоски посносили
По всей страдалице Москве.
Пора считать зарплату в центах.
Какие доллары для нас?
Зато в пустых торговых центрах
Не будет пусто, как сейчас.
Разнообразною толпою
В ТЦ, где рай и благодать,
Мы все придем за шаурмою.
А что еще там покупать?
Портрет царя не помогает.
Хоть вы за Родину горой,
Вас высшей мерой награждает
Мострибунал за самострой.
На Мавзолее в ус не дуют,
Зато идут в Охотный ряд,
Где ипотечники бунтуют
И дальнобойщики бузят.
Снесут кремлевские палаты,
Как самострой наверняка.
Не улетит он от расплаты,
Орел двуглавый табака.
Кругом великие победы.
Везде и всюду. От и до.
А палачи и людоеды
Возмущены шарли эбдо.
«Ехали цыгане – не догонишь…»
