Евгений Леонов – Тайна Кораллового города (страница 2)
Убедившись, что жалкие людишки не могут ему навредить, крокодил потерял всякий страх. Он выбирался на сушу там, где его не ждали, крушил дома, хватал любую живность. Порой Бамбанг оставлял тела на месте убийства. А ведь крокодилы так не делают: они прячут добычу, чтобы съесть позже.
Бамбангом двигал не голод – он упивался жестокой забавой, потешался над страданиями живых существ. Люди молились богу Тангароа, прося положить конец бесчинствам крокодила.
На другой день Бамбанг спокойно плыл по реке. Он уже позавтракал козой, отчего пребывал в хорошем расположении духа. Бамбанг неторопливо обдумывал новую проделку для собственного развлечения.
Вот вчера, к примеру, он тихо забрался в деревню и до смерти перепугал её жителей. Они бросились бежать, не разбирая дороги. Остался лишь несчастный пёс. Никто не позаботился его отвязать. Отчаянно скуля, пёс жался в угол. А Бамбанг не спеша подползал ближе, с удовольствием ощущая, как страх опорожняет собачий кишечник. Натешившись, крокодил проглотил пса. Правда, верёвка застряла меж зубов, щекоча дёсны.
Вдруг Бамбангу стало трудно плыть. Болотный вкус воды переменился и напоминал кровь и гнилые объедки. Да и сама вода загустела, будто кисель. Крокодил отчаянно грёб лапами, молотил хвостом, чувствуя как тонет. На дне он обнаружил огромного осьминога. Оторопев, Бамбанг заглянул ему в глаза и увидел в них звёздное небо и Млечный путь.
– Бамбанг Сэнан! – раздался голос в голове крокодила, тихий и бесстрастный, точно шелест пальмовых листьев.
– Кто ты?! – прорычал Бамбанг, бултыхаясь в густой кровавой жиже.
– Неужели ты не узнал меня? – ручейком зажурчал смех. – Ведь я – небо и море, радуга и дождь, я – алый закат. Меня называют Тангароа.
Бамбанг понял, что попал в переплёт. Вот бы оторвать богу щупальце!
– Что тебе надо, Тангароа?
– Я ощутил предсмертную боль Анук, агонию Рату. Услышал молитву Путри и шепот собаки.
– Они моя пища! – возразил Бамбанг. – Должен ли я жалеть их?
– Не всякая жизнь утоляла твой голод. Ты наслаждался страхом и мучениями. В этом я обвиняю тебя.
Сказав так, гигантский осьминог сжал крокодила щупальцами: кровь засочилась между твёрдых пластин.
– Мне стоило бы покарать тебя смертью. Но ты можешь заслужить прощение в обмен на три службы.
У Бамбанга, обезумевшего от нестерпимой боли, был простой выбор: умереть или подчиниться. И крокодил согласился на всё.
– Ты уйдёшь прочь из Малаккского пролива и будешь плыть через океан, покуда не отыщешь атолл Матубару. Исполни мою волю, – Тангароа ослабил хватку. – Вот твои службы: ты должен поймать мышь, упавшую с неба, проглотить крепость и утопить солнце.
«Да он полоумный!» – пронеслось в меркнущем сознании крокодила.
Тангароа отпустил Бамбанга, и тот рванулся наверх. Течение понемногу уносило кровь, возвращая привычные запахи болота. Когда зверь отдышался, в голову ударил гнев: до сих пор никто не смел обращаться с ним как с мелкой ящерицей. Он даже хотел нырнуть обратно, отыскать Тангароа в речной тине и поквитаться с ним. Но мудрость одолела жажду мщения. И хитрый крокодил решил повременить. Однажды судьба даст ему шанс расправиться с обидчиком. Ведь судьбе покорны и люди, и боги, и даже крокодилы. Выпустив досаду грозным рыком, Бамбанг поплыл вниз по течению навстречу солёным волнам.
К вечеру следующего дня он добрался до огромного города, сверкающего огнями. Это был Сингапур – город-государство, город-порт и пристанище для шести миллионов человек. Мегаполис раскинулся на десятках островов, соединённых мостами и дамбами.
В долгом пути крокодил изрядно проголодался. Поймать бы крупную рыбу, да как её учуять? Вода пахла мазутом и ещё какой-то дрянью, отчего Бамбангу захотелось почистить шкуру белым песком. Его сбивали с толку низкий гул корабельных двигателей и нудное зуденье лодочных моторов.
Тогда он поплыл вдоль берега, высматривая добычу, пока не увидел ярко освещённый пляж. Несмотря на поздний час, звучала музыка и танцевали люди. Некоторые забегали в воду, увлекшись игрой. И тотчас Бамбангу до смерти захотелось поужинать вкусным человеком. Как это просто – ловить и поедать людей! У них нет ни толстого панциря, ни когтей, а зубы крохотные – смех один! Двуногие плохо видят в темноте и медленно плавают. Можно сказать, Бамбанг очень любил людей, но по-своему.
Он подобрался ближе, нацелившись на толстую китаянку. Её маленький сын упустил мяч. Матери пришлось оторваться от разговора с подругой и вылавливать игрушку из воды. Женщине и в голову не пришло, что в двадцати шагах затаился крокодил размером с фургон. Тихо, чтобы не спугнуть, Бамбанг подплывал к добыче, уже чувствуя запах пота и цветочных духов. Его настиг шум мотора, нарастающий с каждым мгновением. Между Бамбангом и китаянкой промчался лихач на гидроцикле, окатив женщину грязной вонючей водой. Китаянка выпрыгнула на песок, провожая спортсмена бранью. Женщине было невдомёк, что она едва-едва разминулась со своей смертью. Несолоно хлебавши, крокодил повернул обратно искать добычу в более спокойном месте.
Разумеется, Бамбанг Сэнан понятия не имел, где находится атолл Матубару. Потому он просто плыл на восток через Яванское море, мимо больших островов Тимор и Сулавеси. Ему пришлось пересидеть тайфун на Новой Гвинее. Лишь только буря улеглась, под водой замаячила тень Тангароа, и Бамбанг снова пустился в путь.
Впереди его ждали необъятные просторы Тихого океана. Ни один крокодил в здравом уме не отважился бы на такое путешествие, но многорукий бог не оставил Бамбангу выбора.
Крокодила несли попутные течения: от Папуа до Вануату, от Вануату до Фиджи и от Фиджи до Таити. На каждом острове он делал остановки и отъедался впрок. Снова и снова ему являлся Тангароа, торопя в дорогу. Крокодил плыл на восток. Всегда на восток.
Глава первая. Рыбий пастух
На берегу тропического острова, где золотой пляж сменяется пальмовой рощей, лежал большой камень. Он любовался голубой лагуной, подставляя гладкие бока ласковому тёплому ветру. Под камнем жило мышиное семейство в удобной и просторной норе.
Камень давно врос в землю и надёжно прикрывал дом от свирепых штормов, что нередко случаются в южной части Тихого океана. Маленькие звери отвечали камню благодарностью и заботой. Они разрисовали его сверху донизу красивыми рисунками: красной полосой лёг закат над синим морем, рыба затаилась в темной пучине, а семейное счастье распускалось бутонами цветов. Словом, пёстрый камень очень радовался удачному соседству.
Ранним утром из норки показался мышонок Мауи. Скажем правду: мышонком его называла только мама по привычке. Крепкий сильный подросток вполне мог бы сойти за взрослого.
Но по-настоящему взрослым считался лишь тот, кто прошёл суровое испытание: сунул хвост в муравейник. Мату обмирала от страха при мысли, что её сын будет терпеть жуткую боль. Настоящий мужчина должен перенести муки, ничем не выдавая своих чувств. Впрочем, испытание муравьями ещё не скоро, но племя ждало от Мауи взрослых поступков. И сегодня у мыша был очень важный день.
Прежде всего Мауи влез на пёстрый камень, цепляясь за едва заметные щербинки. Пройдясь по ровной верхушке, мышак поднял лапы, приветствуя солнце. Бриз нежно гладил шерсть на боках. Солнышко согревало тёмный мех, украшенный изящным рисунком. Мыши покрывали себя узорами, особое внимание уделяя щекам и лбу. Такие «моко» рассказывали всю мышиную жизнь.
Для островитян море как родная мать, и мыши научились превосходно разбираться в его настроении. Запах воды и ветра сулил погожий день. Мауи улыбнулся: боги на его стороне.
– Мауи! Сынок!
Внизу стояла Мату и высматривала ушастую голову сына, щурясь от яркого света.
– Не видать ли отца? – спросила мама с тоской, отчего сердце Мауи сжалось.
Она спрашивала каждый раз, едва он отлучался из дому: шёл гулять с друзьями или собирать корешки в роще. В её вопросе сквозило безнадёжное отчаяние женщины, потерявшей любимого мужа.
– Нет, мамочка, я его не видел! – крикнул в ответ Мауи. – Наверное, он вернётся завтра.
Мышак знал: покончив с домашними делами, Мату взберётся на камень, сядет на хвост и будет не смыкая глаз высматривать рыбацкий парус. И снова тщетно. Разумеется, Мауи очень любил своего отца Ронго, переживал его исчезновение не меньше мамы. И так же отчаянно тосковали семьи ещё троих рыбаков, пропавших вместе с Ронго пару недель назад.
– Я собрала покушать в дорогу, – улыбнулась Мату. – Обещай мне, что не забудешь про обед.
Она хмурилась, глядя, как сын спускается на землю. Ах, как неосторожен! Так недолго и шею свернуть!
– Погоди, я переоденусь и возьму свои вещи, – Мауи крепко обнял и расцеловал маму.
Он прыгнул в нору и скоро вернулся. Теперь его сильное тело с шерстью цвета кофе прикрывала юбка из пальмовых листьев. Юбку поддерживал пояс с традиционным узором, собранный из маленьких жемчужин. Оглядев сына, Мату ахнула от удовольствия.
– Ты совсем взрослый, – прошептала она, прижимаясь к его груди. – Будь осторожен в плавании. Я буду ждать тебя!
Мату всхлипнула и махнула лапой, смутившись. Ей не хотелось, чтобы сын видел слезы в уголках её глаз. А вчерашний мышонок, предвкушая приключение, даже не заметил переживаний матери. Чмокнув меховую щёку, он подхватил узелок с едой и побежал по песчаному пляжу.