Евгений Леонов – Письмо к Элизе (страница 3)

Пока лапы трудились над упрямым деревом, мысли текли сами по себе. Вызвать бы подмогу, да исполнение заявки занимает уйму времени. Представьте сами: сначала заполняете формуляр, описываете, какая помощь нужна, сколько мыше-часов она потребует; потом ждёте почтальона – а они ходят всего один-два раза в неделю. Срок рассмотрения затягивается на месяц. Так что Бернард обходился в одиночку. Лишь раз он вызвал бригаду, когда вешними водами размыло дорожную канавку. Если ковыряться одному – рытья на три месяца. А молодые ребята управились за два дня. Да ещё угостили Бернарда отличными охотничьими колбасками.

От напряжённой работы старик разогрелся и захотел снять шинель, но опасался застыть на ветру, если не хватит своей шерсти и свитера. Дерево заскрипело. Мышак забрался на сук и стал прыгать. Кусок ветки отвалился, а Бернард полез обратно, чтобы отпилить следующий кусок.

Он не сразу заметил, как лес вокруг изменился. Все звуки затихли. Ветер, вывший ночь напролёт, стих так резко, будто кто-то закрыл окно. Что случилось?

В полной тишине Бернард стукнул пилой по дереву, не понимая, – может быть, это он оглох? Железо звякнуло, как положено, приободрив мышака. Но как лес может молчать? Тут повсюду жизнь.

На канавку легла тень. Нет, свет всё так же шёл от солнца, потерявшегося за облаками. Однако Бернарду казалось, что канавка, сук и он сам покрыты мраком. И в этом мраке что-то есть.

Повинуясь инстинкту, мышак быстро огляделся вокруг. Ни ветра, ни движения: стеклянная тишина. Решив не рисковать понапрасну, старик соорудил гнездышко из листьев и зарылся с головой, обратившись в слух. И тут он почуял, как огромное потянулось к нему через лес. широко шагало и, если бы имело форму и тело, то с хрустом выламывало бы деревья. Маленький мыш сжался в своём гнезде, едва не плача от бессилия перед чудовищной волей, нависшей над ним. Он почти задыхался, не в силах вынести присутствия. Наверное, то же самое испытывали и прочие лесные жители; они забились в дупла, норы и логовища, ни движением, ни вздохом не выдавая себя. нечто Оно его

Медленно падали снежинки.

Жуть шла оттуда, из-за быстрого ручья, и не было в ней ни добра и ни зла, а только чужая неестественная природа, не от мира сего. Бернард скорее желал бы оказаться накоротке с лисой, врагом известным и понятным, чем с этим непонятным ужасом.

Вдруг из-за поворота дороги, с той стороны, где она спускается в долину Лиенца, послышалась весёлая немецкая песня. Сочный голос выводил куплет про хитрого Ганса, который подружился с козой на сыроварне. Певец ничуть не стеснялся. Бернард моргнул – и морок исчез. Снова, постепенно разгоняясь, задул ветер, зашуршали в траве жуки; белка, царапая ствол дерева, побежала за шишками.

Ещё дрожа от страха, Бернард влез на сук, высматривая нежданного гостя, так кстати пришедшего сюда. Песня звучала всё громче и громче, и, наконец, из-за поворота вывернул мышак в мундире, полушубке и сумкой на боку. На его голове сверкал блестящий медный шлем с гребнем. Мышак бодро маршировал, махая лапами в такт шагам. Подойдя к Бернарду и глядя на него снизу вверх, он шуточно отдал честь и громко сказал:

– Приветствуем дорожную службу!

– Здорово, почта! – в тон ему ответил Бернард и радостно засмеялся.

Он спрыгнул с ветки и так крепко обнял путника, что почтарь от неожиданности неловко отстранился.

– Здравствуйте, Франц! – воскликнул старик. – Не представляете, как я рад вас видеть!

– Да вижу, – улыбнулся мышак и поправил охотничий рожок на поясе. – Вы совсем тут одичали без компании.

– Самую малость, – смутился Бернард, подумав, как невежливо лезть обниматься к малознакомому мышу.

– Что вы тут делаете? – Франц кивнул на открытую сумку и разложенный инструмент.

– Пытаюсь убрать сук, который опрокинула косуля. Видите, его нижние ветки перекрывают дорогу?

– Да, провалиться бы этой косуле, – покачал головой Франц. – Задала вам работы не на один день, верно?

– Так и есть, господин почтальон.

– Вот что, – Франц стянул полушубок и ловко повесил его на веточку. – Коль мы соседи, нужно помогать друг другу. Давайте уберем этот сук с дороги.

– Господин почтальон! – воскликнул приятно удивлённый Бернард. – Это же не ваша работа, а моя! Мне и трудиться.

– Что вы, – махнул лапой Франц. – Мне тоже нужна исправная дорога. Вот понесу я письмо государственной важности, – он многозначительно поднял палец, – и вдруг появится лиса. Помню, вы мне рассказывали про какое-то исследование… Ну, там ещё писали, на сколько процентов дёрн защищает от лис. Подскажите, на сколько?

Вопрос был задан в той шутливой манере, когда оба собеседника понимают его абсурдность.

– Кажется, на тридцать! – засмеялся Бернард.

– Ну, если на тридцать, тогда точно пронесёт! – и Франц расхохотался от души.

Так два мыша стояли в небольшой канавке посреди альпийского леса и громко смеялись.

Ветер, разошедшийся с новой силой, проносил снежинки над их головами, только мыши этого не замечали, равно как и крепчавшего мороза. Им было жарко от работы – Бернард сбегал за двуручной пилой.

Франц, будучи помоложе, забрался на сук, а Бернард остался внизу. Они пилили, подбадривая друг друга весёлыми шутками, и дело спорилось. В конце концов им удалось освободить сук от небольших веток и разделить его на части. Мыши провозились ещё с полчаса, вытаскивая остатки дерева из канавки, как вдруг Франц задрожал: порыв ледяного ветра выстудил его до костей.

– Ух! – только и выдохнул он. – Напрасно я сбросил полушубок.

Он перебежал туда, где оставил одежду, и с удивлением обнаружил сугроб.

– Оглядитесь вокруг, господин Бернард! Как намело!

Лес необыкновенно преобразился. Мало-помалу снег покрыл ветки деревьев, траву и опавшие листья; сильный ветер посеребрил иглы елей и стволы клёнов. Обоим мышам стало очень холодно, силы и трудовой задор разом покинули их. Бернард потянулся к забытой фляге с чаем и обнаружил там корочку льда.

– Пожалуй, надо заканчивать работу, – задумчиво сказал он. – Дёрн стелить ещё долго, а сугробы наметает быстро.

– И становится холоднее, – добавил Франц, натягивая полушубок. Он негромко выругался, когда снег с воротника съехал ему за шиворот.

– Господин почтальон, позвольте вас пригласить на обед.

Франц пробовал отказаться, но скорее из вежливости. Было видно, насколько он рад приглашению:

– Благодарю, господин дорожник! Утром, отправляясь в путь, я планировал добраться до вашего соседа, что живёт дальше на перевале, и у него заночевать. А завтра, подкрепившись, начать спуск в соседнюю долину. Однако теперь я вижу, погода портится. Будет не лишним сначала пообедать, а затем продолжить путь.

Довольные друг другом, мыши собрали инструмент и направились к башне. Канавка защищала их от ветра, идти было не так уж сложно.

– Я обратил внимание на листья возле места, где мы пилили сук. Они сложены так, будто кто-то в них прятался, – вдруг сказал Франц. Поскольку больше никого, кроме Бернарда, в окрестностях не наблюдалось, вопрос был формой вежливости, и мышак, конечно, сразу это понял.

– Да, я спрятался. Мне показалось… – здесь он замялся, и это не укрылось от Франца, который был не так-то прост, как можно подумать о деревенском почтальоне. – В общем, мне показалось, что приближается кто-то большой.

– Вы имеете в виду зверя? – уточнил Франц и на всякий случай прислушался, однако за воем ветра не услышишь мягкого топота рыси.

– Я не знаю, что это было, только вдруг перестал дуть ветер и всё в лесу замерло. Так ведь не бывает, – пробовал объяснить Бернард. – А потом из леса придвинулось что-то и пошло на меня, будто бы ломая деревья, но в то же время ничего не трогая и шума никакого не производя.

– И пришло оно оттуда? – палец Франца в точности указал направление, где проявилась лесная жуть. Причем сказал так, словно заранее знал ответ.

Удивление красноречиво проступило на мордочке Бернарда.

– Вы не из этих мест, так? – уточнил Франц.

– Я родился в Граце, но после свадьбы мы с Элизой переехали из Зальцбурга сюда. В Зальцбурге я учился, там её и встретил.

– Тогда позвольте объяснить всё по порядку. Первый раз я прошёл этой тропой с моим отцом, когда был ещё мышонком, и часть пути он вёз меня на спине, – усмехнулся пожилой почтальон. – Я это хорошо помню. Огромные ели над головой, ярко светит летнее солнце, мои маленькие пальцы вцепились в шкуру папы, и я пытаюсь не соскользнуть. Между прочим, тогда уже стояла ваша башня, а вот кто там работал – не знаю.

Мыши подошли к месту, где канавка заканчивалась, а до зарослей травы тянулось снежное поле в метр шириной. Они замолчали, принюхиваясь и поводя ушами. Нет ли рядом хищников? Грозно выл ветер и летел снег, заставляя всё живое убираться в свои норы. Мыши перебежали открытое пространство и спрятались в траве. Разговор продолжился.

– После той памятной поездки на папе мы с моими друзьями много раз бывали в лесу, собирая хворост для очага. Конечно, когда я уже подрос и родители отпускали меня одного, – пояснил Франц. – Так что можете мне поверить – лес мне как родной.

– Почему вы это рассказываете?

– Потерпите, мой друг, я подхожу к самому главному, – почтальон указал в сторону ручья. – Вам говорили, что там?

– Да, чиновник Министерства, который передавал мне башню, показал место, где нужно набирать воду. Есть пологий берег близ водопада, лапы не замочишь.