Евгений Лебедев – Вингер. Манкунианец. (страница 10)

— Вот это я понимаю. Вещь! — вывел меня из задумчивого состояния тренер, поднимая указательный палец вверх.

— Генрихович, далеко нам ехать?

— Думаю, что с учётом пробок за час управимся.

Всю дорогу Бородюк делился слухами и достоверной информацией относительно возможных трансферов моих партнёров по сборной. Практически у всех ребят уже были предложения от зарубежных клубов. Лондонский «Арсенал» хотел заполучить в свою калитку Игоря Акинфеева. В «Челси» к Абрамовичу сватали меня, Аршавина и Сашку Кержакова. В Испании хотели видеть братьев Березуцких, Игнашевича и Сычёва. На Апеннинском полуострове не отказались бы от услуг Билялетдинова, Павлюченко и Алдонина. В общем, пока никакой конкретики о возможных трансферах парней не было. Как я понял, некоторые игроки сборной не горели особым желанием пробовать свои силы за границей. Их всё устраивало и в России. Насколько я знал, Смертин с Семаком, «наевшись» европейского футбола, точно туда не стремились. До закрытия трансферного окна ещё полтора месяца, поэтому у всех футболистов будет время спокойно всё взвесить и принять решение. Что меня удивило, так это то, что Дюшу хочет купить английский «Эвертон». Эту инфу он услышал вчера в офисе РФС.

— Генрихович, что за бред! — возмутился я. — На днях мы виделись, и он мне ничего такого не говорил. Это всё ерунда. Его в Испании пока всё устраивает. Может быть в будущем он захочет какого-нибудь футбольного разнообразия и рванёт в ту же Англию или ещё куда-нибудь. Но только не сейчас.

— Сань, да я же с тобой не спорю. Рассказываю только то, что слышал от знакомых.

Так за разговорами мы наконец-то и добрались до Сиреневого бульвара. На дорогу у нас ушло почти полтора часа. Посмотрев на время, я спросил:

— Подожди, так сейчас же без пятнадцати час. У них по ходу обед идёт.

— Вот ты деревня! Пока ты фотографировался в больничке, я созванивался с ректором. Он нас ждёт. Пошли, студент, — Генрихович прихватил папку с заднего сиденья и мы вышли на улицу. Надвинул бейсболку на глаза, посмотрел по сторонам и, опираясь на трость с подлокотником, потопал вслед за тренером. Хорошо, что сейчас были каникулы и в институте практически никого не было. Я опасался быть узнанным, поэтому торопился побыстрее добраться до нужного нам кабинета. Подойдя к дверям приёмной ректора, даже малость взмок. Перед тем как Бородюк открыл двери, я успел прочитать, что ректора института зовут Олег Васильевич Матыцин.

Через полчаса я выходил из кабинета ректора полноценным студентом заочного отделения. Пока пили чай, его секретарь по-быстрому сделала ксерокопии моих документов, я расписался в договоре и оплатил сразу весь срок обучения. А теперь по порядку. Учиться я буду четыре года и восемь месяцев. Моя специализация — «Спорт. Профиль: Спортивная подготовка по виду спорта "футбол". Педагогическая деятельность в области физической культуры и спорта». Из беседы с Олегом Васильевичем я узнал, что он мастер спорта СССР по настольному теннису, в своё время закончил этот институт и уже пятый год как является ректором РГУФКСиТ. При прощании с ним я пообещал, что через Генриховича передам свою футболку с автографом.

— Поздравляю! — ухмыляясь сказал тренер, когда мы вышли в коридор, и похлопал меня по плечу. — Через пять лет ты сможешь тренировать детей в динамовской академии.

— Обижаешь, Генрихович. Думаешь, что я на большее не способен? И почему именно в динамовской, а не в академии «Барселоны» или «Валенсии»?

— Да ладно тебе, это я так к слову сказал.

И тут я услышал одиночный крик «Граф! Это же Граф!» и через несколько секунд в коридоре орали уже четверо парней. Спасибо Бородюку, что не дал моим фанатам снести меня на пол. Я впервые в жизни увидел людей на столько обезумевших от радости. Через полминуты возле меня толпилось уже человек двадцать. И откуда они все повылазили? И ведь узнали же, не смотря на мою попытку замаскироваться с помощью бейсболки! Мне кажется, что оденься я в поповскую рясу и скуфью, то и в этом одеянии меня, как пить дать, узнали бы. Даже не знаю, что сейчас со всем этим делать...

Нас окружили в плотное кольцо и не давали возможности куда-либо пройти. Но Генрихович, в отличие от меня, не растерялся. Он рявкнул на ребят, а затем пригрозил им, что если они не образумятся, то позвонит в милицию. Студенты немного угомонились и стали вести себя малость поприличней. А после того, как появились несколько работников института, они вообще притихли. Однако, стоило нам выйти на улицу, как мои поклонники опять оживились. В общем, зависли мы в институте на полчаса. Пока пообщался, раздал автографы, сфотографировался со всеми желающими, я понял, что мир сошёл с ума. Просто какая-то Графомания началась. Страшно даже подумать, что будет со мной твориться дальше. Сидеть дома, в четырёх стенах, я уж точно не планировал. Спасибо, за неделю уже вдоволь и насиделся, и належался.

Бородюк довёз меня до дома, где проживала моя семья до отъезда в Испанию, и помог поднять вещи в квартиру. Договорились, что завтра в десять утра он заедет за мой, привезёт новый костюм для приёма у президента и мы отправимся в Кремль, куда были приглашены не только игроки и тренеры сборной, но и наши семьи.

В квартире было чисто. А ещё был сделан капитальный ремонт. За это спасибо Анне Петровне, которая по маминой просьбе наняла бригаду строителей. Тёща частенько проверяла наше жильё и по возможности всегда прибиралась. Вот и в этот раз она постаралась. Пройдясь по всем комнатам, вспомнил свои детские годы до отъезда в Испанию. Посмотрел на стену в зале, куда я постоянно лупил мячом, отрабатывая свои удары. За это меня частенько ругали не только родители, но и соседи. Я всем клятвенно обещал, что больше не буду, но спустя несколько дней, забываясь, продолжал оттачивать своё футбольное мастерство. Вроде и было это совсем недавно, но прошло уже больше десяти лет. Хорошее было время... Сейчас квартира уже принадлежит Ольге. Пока проходил Мундиаль, мама оформила на неё дарственную. Это было сделано специально, чтобы у сестры, на случай судебного разбирательства с родителями Мануэля, была своя жилплощадь. Но это юридические формальности. Навряд ли она будет на неё претендовать или жить. Не удивлюсь, если узнаю, что по приезду в Москву она здесь ни разу и не была.

Нотки ностальгии прошли. Я уселся в кресло и, достав телефон, набрал номер своей любимой жёнушки.

— Привет, пузатик. Я уже дома. Когда приедешь?

— Привет. Я дома, у мамы. Никакой я не пузатик, — обиженным тоном ответила жена.

— Но ведь скоро ты им будешь, — смеясь, привёл я аргумент.

— Вот когда буду с большим пузом, тогда и будешь так называть... Хромоножка! — отомстила она. — К нам в гости родня по папиной линии пожаловала. Я тебе про них рассказывала. Помнишь?

— Вроде вспоминаю. Дядя Витя, тётя Рая и их дочь Женя.

— Всё правильно. Мама с тётушкой на кухни чаи с тортиком гоняют, вспоминая былое, а я Женьке показываю наши испанские фотки и рассказываю о тебе. Саш, ты только не обижайся, я чуть позже приеду. Мама ваш холодильник продуктами затарила. Там есть котлеты по-киевски, фаршированные блинчики и салаты. Если проголодаешься, меня не жди, кушай. Кстати, что с универом?

— Нормалёк. Можешь меня поздравить. Диплом об высшем образовании почти у меня в кармане, — рассказывать о своих студентах-фанатах я ей не стал. Она у меня в положении, поэтому нечего ей лишний раз переживать.

— Поздравляю. Это дело надо отметить...

— Обязательно, — перебил я жену. — Вот приедешь и я тебя всю съем. Будешь моим «Птичьим молоком».

— Не лопнешь от пузатика? — услышал я Ленин смех.

— Что не съем на ужин, оставлю на завтрак.

— Ладно, проглот, не скучай, скоро буду. Тебе Женька тут привет передаёт.

— Спасибо. Ей тоже от меня привет. Давай, до вечера.

Включив телевизор и найдя музыкальный канал, я разделся, взял в шкафу чистое полотенце и отправился в ванную. Сполоснулся, парочку раз под душем спел песню «Dream On», а затем пошёл проверять содержимое холодильника.

Через пару часов приехала Лена и тут такое началось...

Глава 4

Россия. Москва. 20 — 21 июля 2006 года.

— Саш, а ты знаешь, что Женька прошлым летом была в Манчестере, — лежа на моей груди, сказала жена. Часы уже давно показывали заполночь. Думаете, что с моей травмой будет тяжело кувыркаться в постели? Ошибаетесь! Нашей фантазии и сноровки хватило аж на три раза. Правда, с перерывами и перекусами, но самое главное, всё делали со страстью и аккуратно. Усугубить травму я уж точно не хотел.

— А что она там делала? — зевнув, спросил я, понимая, что глаза скоро сами закроются.

— Она занималась реставрацией витражей в Манчестерском соборе. Женька же недавно закончила факультет монументально-декоративного искусства питерской художественно-промышленной академии имени Штиглица. Училась на реставратора. А её мама, тётя Рая, работает в Эрмитаже, тоже реставратором, и по блату пропихнула единственную дочь в Англию. Да и дядя Витя на месте не сидел, подключил свои связи. Он ведь целый контр-адмирал.

— Непростая семейка. И что, Женьке там понравилось?

— Конечно. Она говорит, что город обалденный, люди хорошие и там столько достопримечательностей, что можно полгода их посещать, — Лена говорила и говорила и под этот рассказ о Манчестере я не заметил, как уснул.