Евгений Лебедев – Вингер. Манкунианец. (страница 12)

— Тимурчик, я бы с удовольствием, но мне ещё восемнадцати нет. Мама не разрешает.

Мой собеседник громко рассмеялся.

— Ну, уморил. Ещё скажи, что ты по жизни язвенник-трезвенник.

— Нет. Просто физкультурник. ЗОЖ — моё второе имя.

— Тогда в следующий раз при встрече говори физкульт-привет. Короче, спортсмен, я буду у тебя через пятнадцать минут. Как подъеду, прозвон сделаю и выходи.

— Договорились. До встречи. Лен, может всё-таки со мной поедешь?

— Нет, Саш. Я маме обещала с утра приехать. Мы сегодня с роднёй на выставку идём. Да и со мной тебя в раз вычислят.

— Это ты точно подметила. Такую красотку, как ты, знает уже вся страна. Так как в мире их всего четверо. Нет, вру, пятеро.

— Не поняла?! Кто ещё тебе нравится? — нахмурила брови жена.

— Мама, Оля, Ангелина и моя любимая тёща, — сказал я и был удостоен сладостного поцелуя.

Через десять минут, придерживаясь свободной рукой за перила, я не торопясь спускался по лестнице, аккуратно переставляя по ступенькам свою подпорку.

— Физкульт-привет артистам! — заваливаясь в машину, поприветствовал Тимура.

— Здоровеньки булы, спортсменам. Ну что, рванули в Останкино?

— Погнали!

Пока ехали, делились своими новостями. Тимур рассказывал о своих будущих гастролях по миру, о проекте «Голос», а я о своих футбольных планах и предстоящей свадьбе. В начале девятого мы уже были внутри телецентра. Натянув пониже на глаза бейсболку и надев очки, я беспрепятственно оказался в кабинете одного из руководителей «Первого канала», где познакомился с главным «по музыке» Юрием Аксютой. Обсудив все нюансы моего выступления, мы решили, что на сцену я выйду в середине передачи. Ориентировочно это будет после четырнадцати часов, а то и попозже, смотря как запись пойдёт. Где буду прятаться до выхода на сцену я пока не знал, но Юрий Викторович сказал, что для меня это будет сюрпризом.

Музыканты из оркестра, увидев меня, просто офигели. Многие сразу подорвались с мест, но командирский голос Аксюты моментально пресёк все попытки подойти познакомиться со мной. Затем настал черёд репетиции. В течение получаса я трижды исполнил свою песню. Когда я закончил, Юрий Викторович разрешил сотрудникам оркестра пообщаться со мной и строго-настрого всех предупредил, чтобы до моего выхода на сцену никто и словом обо мне не обмолвился. Ещё мне объяснили, где будет висеть занавес и другие технические моменты музыкального шоу. Я раздал автографы и был тут же перехвачен Тимуром.

— Классно получилось! Может быть завяжешь со своим футболом и на большую эстраду рванёшь? Я буду у тебя на разогреве работать, — смеясь, прикалывался дружище. — Петь песни выгоднее, да и никаких травм не получишь, — указывая на мою трость, сказал он.

— Спасибо за совет. Музыку я люблю, но пение это не моё, — ответил я, подумав при этом: «Это вы, батенька, ещё не знаете сколько я скоро буду зарабатывать на контракте и рекламе. А как узнаете, то будете жалеть, что в детстве не занялись футболом. А травму можно получить и на сцене, и в обычной жизни».

— Ну, и зря, — как-то скучно ответил приятель.

— Кстати, куда ты меня ведешь? И иди по медленнее. Я за тобой не успеваю.

— Спокуха, братан. Скоро всё узнаешь, — улыбаясь сказал он, сбавляя свои шаги.

Оказавшись в лифте, я спросил:

— Только не говори мне, что я снова встречусь с Познером?

— Вай, дружище, обижаешь! Зачем Познер? — усмехаясь, с кавказским акцентом сказал Тимур. — С тобой хочет встретиться сам Эрнст.

— На хера?! Ему что, скучно или он захотел взять у меня интервью?

— Сань, да успокойся ты уже. Ну, хочет с тобой человек лично познакомиться, немного пообщаться, чайку попить. Что здесь такого? Не растаешь ведь? Понимаешь, портить отношения с руководителями канала я не хочу. У меня ведь на «Голос» большие планы.

— Ладно, уговорил, чёрт языкастый. Так уж и быть, посижу с ним часок-другой, чаёк с пряниками погоняю.

— Вот, совсем другой разговор. Уважил, братуха.

Лифт остановился на десятом этаже. Стоило нам выйти в коридор, как к нам тут же подошли два мордоворота в дорогих костюмах и с военной выправкой. Узнав нас, один из них буркнул в рацию: «Граф прибыл. Встречай». Не прошло и секунды, как второй сотрудник охраны обвёл меня металлоискателем. М-да! У Эрнста что, крышу сорвало? Он кого-то боится? Хорошее настроение вмиг куда-то улетучилось. Не такого я ждал приёма. Ладно, ради друга можно и поулыбаться Константину Львовичу. От меня не убудет, да и время надо где-то скоротать.

Подошедший из глубин коридора охранник, внимательно осмотрел нас и коротко бросил: «Александр, пройдёмте». Тимур улыбнулся, пожал плечами и тихо сказал: «Сань, иди». Спустя минуту я входил в просторный кабинет главы «Первого канала». Эрнст сидел за столом и разговаривал по телефону. Увидев меня, он улыбнулся и указал рукой на диван. Всем своим видом показывая мне: «Проходи, дорогой гость, присаживайся, будь как у себя дома».

Расположившись на очень мягком и уютном кожаном диване, стал осматриваться. К разговору прислушиваться не стал. Незачем мне знать тайны «Первого канала». Ничего особенного в обстановке я не увидел, поразившись только огромнейшему экрану, висевшему на стене. Увидев на журнальном столике пульт от телевизора, взял его и стал щёлкать кнопками. Остановился на канале «Спорт».Может быть мои действия были и наглость, но мне реально было скучно сидеть и ждать, когда освободится Эрнст. Учитывая то, что Эрнст говорил громко, а звук на телевизоре был на минималке, то я нихрена не слышал. По понятным причинам прибавлять громкость не стал.

После рекламной заставки, началась передача «Точка отрыва». Как я понял, здесь главной темой были экстремальные виды спорта. Только я начал смотреть картинку о парашютном спорте, как услышал голос хозяина кабинета:

— Доброе утро, Александр. Извини. Решал срочные рабочие вопросы, — улыбаясь, в мою сторону шёл габаритный дядька.

— Здравствуйте, Константин Львович. Ничего страшного. Мне спешить пока некуда.

Вставать я принципиально не планировал, да и трудновато мне это было сделать с тростью. Эрнст подошёл сам и протянул руку, которую я пожал. Потом он подтащил к дивану офисное кресло на колёсиках и уселся в него напротив меня.

— Поздравляю тебя с правительственной наградой и победой в финале. Если честно, то я до конца не верил, что вы возьмёте кубок.

— Спасибо за поздравления, — сухо ответил я, убирая пульт на журнальный столик.

— Ты случаем не голодный? А то могу попросить своего секретаря и нам организуют завтрак.

— Спасибо за предложение, но я откажусь. Из-за отёка Квинке у меня особое питание, — соврал я.

— Точно. Я ведь совсем про это забыл. Ну, и напугал ты тогда всю страну, — улыбнулся уголками губ Эрнст.

— Я и сам тогда сильно струхнул. После этого случая, мне даже отдельный пункт в контракт внесли. Я, правда, пока с ним не ознакомился. Но скоро вернусь в Валенсию и буду его изучать. Самому интересно, что мне там запрещают есть некоторые продукты. Правда, свежие папайи, ананас, киви и мёд, если подвергнулись температурной обработке, то их можно. Я даже не знаю, может и ещё что-то запретили? — пожал я плечами и широко улыбнулся.

— А что, реально у вас, футболистов, в контракте прописана куча запретов? Типа туда не ходи, это не говори и так далее.

— Ну, если вам интересно, то могу рассказать. Я могу раскрыть только два пункта моего контракта. И сразу расставлю точки над И. Я не знаю, что в контракте у других футболистов. Эти ограничения касаются только меня. По контракту мне запрещено травмоопасное времяпровождение. Нельзя кататься на велосипеде, мотоцикле, коньках, лыжах, нырять с аквалангом...

— Прыжки с парашютом, — поддакивает мне Эрнст, кивая на телевизор, где как раз показывали прыжки с парашютом.

— Да, вы правы. Ну, и купаться разрешено только на благоустроенных пляжах или в бассейне. Бег по пересечённой местности тоже запрещён, то есть, по лесной тропинке уже не побегаешь. Это всё, по здравому смыслу, направленно на предупреждение травмы. А вот с едой всё посложнее и это совершенно не связано с моей аллергией. Во-первых, мне запрещено употреблять такие специи как лавровый лист, чёрный перец, корица, японский перец. Их употребление может привести к ложноположительной допинг-пробе на хигенамин. Это вещество относится к строго запрещенной категории агонистов β2-рецепторов. А во-вторых, вне клубной базы мне нельзя есть мясо птицы, речной рыбы, животных, молочные продукты, яйца. Сразу предупреждаю ваш вопрос. На дом мы заказываем еду поставщика, которого одобрил клуб. Это всё из-за того, что недобросовестные фермеры для откорма животных, птицы, рыбы используют запрещённый во многих странах кленбутерол. Это стимулятор роста. К сожалению, это вещество накапливается в мясе, молоке, яйцах и не разрушается при нагревании. При употреблении этих продуктов тоже можно получить ложноположительную допинг-пробу, — Эрнст понимающе кивал, но по округлившимся его глазам я видел, что он просто шокирован услышанным. На самом деле я просто хотел нагнать жути на руководителя канала и рассказывал о проблемах питания футболистов из ближайшего будущего. А так я ем практически всё, что готовила мама и Лена. — Поэтому вне базы и дома мне можно есть только морскую рыбу, некоторые морепродукты и овощи с фруктами. Или, например, у Владимира Геннадьевича, который человек-талисман сборной, есть своё хозяйство. Они коз, кроликов, кур держат. Кланбутеролом они точно свою живность не кормят, — смеюсь я. — Поэтому я у них и сало ем, хотя свинину нам нельзя.