Евгений Лебедев – Обратный отсчет (страница 6)
Покинув аэропорт, я сел за руль Лениного мини-автомобиля Тойота Айго и, следуя указаниям навигатора, погнал его в сторону нашей квартиры. Она всю дорогу, не замолкая ни на секунду, рассказывала последние новости о нашей предстоящей свадьбе и её почти законченной книге. Переступив порог квартиры, я скинул одежду на диван, захватил чистое бельё и отправился в ванную комнату, и почти сразу ко мне присоединилась Лена. И нам окончательно снесло голову. Такого безудержного секса у нас не было уже давно. Затем мы долго валялись в постели. Даже успели вздремнуть полчасика. Потом плотно перекусили заказанной едой из ресторана. Утолив голод, я вспомнил об игре своей сборной, о которой почему-то напрочь забыл, растворившись в любви и ласке самого дорогого мне человека на свете. Завалившись на диван, подгреб под свой бочок любимую и единственную, положил руку на её выпирающий гладкий животик и включил большой экран плазменной панели.
Шла семьдесят третья минута отборочного матча чемпионата Европы, финальная часть которого будет проходить в 2008 году сразу в двух странах: Австрии и Швейцарии. Мы проигрывали болгарам с минимальным счётом 0:1. И для меня это было настоящей катастрофой! Такого расклада я не ожидал. Настроение резко ухудшилось. Захотелось узнать подробности матча. Набрал номер своего тёзки Сашки Романова, который смотрел это противостояние в кругу своей семьи, и поинтересовался у него событиями прошедших минут. Повествование старшего сына фээсбэшника меня сильно разочаровало. Из его уст сыпались одни лишь ругательства и претензии к нашим игрокам. У него все футболисты были рукожопыми, кривоногими, косоглазыми и владельцами больших яиц, которые мешали им нормально бегать и отдавать точные пасы. И это он ещё мягко выражался, сдерживая свои гневные эмоции, так как рядом находились его родители. Как я понял из его объяснений, у команды Сёмина сегодня ничего не получалось. От слова совсем. В начале первого тайма у нас было несколько отличных моментов забить гол и выйти вперёд. Но Саня Кержаков и Дима Торбинский свои шансы не использовали. После их ударов мяч оказывался в руках болгарского голкипера. Впрочем, и у хозяев поля не всё ладилось в игре. Но, в отличие от нас, они реализовали свой один-единственный голевой момент после розыгрыша штрафного и повели в счёте. В начале второго тайма отличился их капитан команды и игрок английского «Тоттенхэм Хотспур» Димитр Бербатов, который выиграл борьбу на втором этаже и отправил мяч впритирку со штангой. Как заявил Романов: «Акинфеев там был бессилен. Такие мячи не берутся».
Досматривал матч я уже сидя, нервно сжимая в руках пустой стеклянный стакан. Главный арбитр добавил ко второму тайму пять минут, чем вызвал на стадионе бурю возмущений. Я всё ещё верил, что моя команда сможет найти в себе силы сравнять счёт и увезти из Софии хотя бы одно очко. Лена, посмотрев на мои душевные мучения, слегка взъерошила мне волосы, чмокнула в щёку и, не говоря ни слова, ушла готовиться ко сну. А я остался наедине с телевизором, ожидая от своих парней какого-то чуда. Но его не случилось. Раздался финальный свисток венгерского арбитра, и камера, охватив часть трибун, показала толпу восторженных местных болельщиков. Они обнимались, размахивали национальными флагами и другой атрибутикой и ликовали, как, впрочем, и их футболисты на поле, которые одержали такую важную победу над действующими чемпионами мира. После этой игры болгары захватили второе место, дающее им право напрямую квалифицироваться в Австрию и Швейцарию.
Затем крупным планом показали печальные глаза Юрия Палыча. Он подошёл к болгарскому наставнику Христо Стоичкову, что-то ему быстро сказал, пожал руку, изобразил на своём лице подобие дружелюбной улыбки и, опустив голову, широким шагом направился в подтрибунное помещение. Я, как никто другой, понимал его чувства и разделял его душевную боль. Сборная России провела невыразительный матч, как, впрочем, и два предыдущих, потерпев заслуженное поражение. Пусть и с минимальным счётом, но поражение. А ещё я, хоть и не видел большую часть матча, но даже мне было заметно, что сегодня команда не играла как единое целое. На поле не было КОМАНДЫ. И это обстоятельство меня очень сильно удручало. Тренерскому штабу сборной было над чем поразмыслить перед следующими отборочными матчами, которые пройдут в двадцатых числах марта. Буду надеяться, что к этим играм я буду в хорошем игровом тонусе и без травм и получу вызов в национальную команду.
После этого тура моя команда оказалась на последнем, седьмом месте. В это не хотелось верить, но цифры турнирной таблицы это подтверждали. И это были мы, действующие победители Мундиаля, которые ещё совсем недавно крушили на своём чемпионском пути все команды подряд…
Мне было обидно и стыдно за нас. Мы загнали себя в очень сложную турнирную ситуацию, из которой нужно будет как-то выходить. Иначе нас не поймут ни болельщики, ни руководство РФС, ни власть имущие лица страны, которые отвечают за спорт. После фееричного завоевания Мундиаля такое невзрачное и блеклое выступление сборной будет расценено как позор. Нам-то, футболистам, ничего не будет, малость побухтят из всех «самоваров» и «утюгов» — да забудут. Такое в истории российского футбола было уже не впервой. Ведь других игроков, соответствующих уровню первой сборной, всё равно нет. А вот Юрию Палычу и его помощникам это грозит немедленной отставкой. Даже несмотря на то, что несколько месяцев назад вся футбольная общественность страны и не только пела ему хвалебные дифирамбы и фигурально носила на руках. Это Россия! Здесь хорошее быстро забывают… Но Сёмин и все его футбольные сподвижники определённо не заслуживают такого обращения. Поэтому подожду день, другой, третий, послушаю, что творится в российских СМИ и что пишут в интернете, пообщаюсь со знакомыми футбольными людьми, и если над их головами замаячит хоть малейший намёк на увольнение, то я не просто вмешаюсь в эту ситуацию, а поставлю зажравшимся футбольным чиновникам, решающим судьбу сборной, жёсткий ультиматум. Либо эту отборочную часть к европейскому первенству мы проходим под руководством Сёмина и его единомышленников, либо я отказываюсь играть за национальную сборную. Мне теперь терять нечего. Тренерский штаб в обиду не дам. Сёмин, как и Бородюк, — «свои», проверенные делом и вызывающие уважение специалисты, которые доказали свой высокий уровень профессионализма! И за них я буду рвать и метать! Поэтому пойду на прямой шантаж, чтобы мне это ни стоило. После завоёванного золота, которое подняло рейтинг российского футбола до уровня мировых грандов, я имею на это полное право…
Возможно, я не прав. Возможно, в глазах некоторых людей я ещё совсем неопытный и наивный молодой человек, который, кроме футбольного мяча и тренировочных площадок, не видел в жизни ничего серьёзного. Возможно, моё поведение не понравится многим чиновникам и обычным людям. Я готов принять любую критику. Я допускаю всё и готов идти до конца… До справедливого конца. Я живой человек, и сейчас меня переполняют эмоции, и я ничего не могу с этим поделать.
Я выключил телевизор, откинулся на спинку дивана и долго смотрел в темноту, пытаясь понять причины блеклой игры своих партнёров по сборной, а также гоняя другие немаловажные мысли в своей голове, пока не услышал из просторного коридора, ведущего в нашу спальню, приятный голос жены.
— Сашуль, ты идёшь спать или и дальше будешь сидеть в темноте и грузиться?
— Да, малыш, иду, — ласково ответил я и рывком соскочил с дивана, задев левой ногой массивную деревянную ножку журнального столика, о котором совсем забыл и в темноте не увидел. Было больно, хотелось кричать и материться во всё горло. Но я нашёл в себе силы перетерпеть острую боль, издав едва слышимый стон. Сжав зубы, я помассировал травмированное место под коленкой и, прихрамывая, поковылял в спальню.
Спустя пять минут мы уже лежали в уютной постели. Лена прильнула ко мне под бочок, нежно поцеловала в губы, пожелала приятных снов, закинула на меня ногу и руку и практически сразу же уснула. Я же ещё долго не мог сомкнуть глаз, размышляя о событиях этого необычного и полного трагизма дня. Мне было над чем подумать. Нет, я не размышлял о поражении своей команды и её незавидной ситуации. Перед глазами стояло запотевшее зеркало из португальского отеля, на котором аккуратно была написана дата моей смерти — 23 августа. Я наконец-то осознал всю безысходность своего положения. И больше всего меня угнетал не факт своей скорой кончины (это не страшно, я уже однажды её испытывал), а переживание за свою семью: Лену и нашего будущего ребёнка. Мне нужно будет обеспечить их всем необходимым. Они не должны ни в чём нуждаться. Успокаивает лишь одно: у меня есть время. Его немного: всего десять месяцев. Но я обязательно что-нибудь придумаю и заработаю достаточно денег на безбедную жизнь своих близких и родных людей. За этими мыслями я совсем не заметил, как вырубился, оказавшись в крепких объятиях Морфея.
Я проснулся внезапно. В свете ночника увидел испуганное лицо любимой, руки которой лежали на моей груди.
— Что случилось, Сашуль? — взволнованно спросила она, заглядывая в мои непонимающие после сна глаза. — Ты так громко кричал… Я напугалась.