Евгений Кузнецов – Лекс Тёрн - С кофе в раю (страница 2)

– А что с побочными? – спросил я. – Слышал, у вас люди смеются до смерти.

Верис слегка наклонил голову. Ровно на тот же градус, что девушка на ресепшене. От их синхрона у меня зубы свело.

– Негативные слухи – это выбор, – сказал он мягко. – Мы помогаем людям не делать такие выборы.

– Наш друг умер на площади, – вмешался Макс. – И это не слух.

– Мне жаль, – сказал Верис, и по выражению его лица я понял, что ему не жаль. – Иногда люди делают неправильные шаги. Но мы учим правильным.

Он подтолкнул капсулу ко мне.

– Попробуйте. Уже через десять минут вы почувствуете, как мир становится легче.

– Мир становится легче каждый раз, когда я выхожу из комнаты, – сказал я. – Но спасибо.

Мы встали. Улыбка на его лице не изменилась – ни на пиксель. Вежливо, безупречно, и от этого хочется мыть руки.

– Мы подумаем, – сказал я. – Мы всегда за выбор.

– Конечно, – сказал он. – В этом и есть свобода.

Снаружи дождь снова «рекламировался». На площади уже не было мужчины – только уборщик в форме с логотипом дуги бережно полировал плитку там, где осталась тёмная тень. Я закурил, хотя в этом городе курящие, похоже, автоматически попадали в отдел «сложные пациенты».

– Это оно, – сказала Элис. – У импланта внешний управляющий канал. И он не просто «стабилизирует». Он переписывает приоритеты. «Радость» – значит «подчинение». Кто-то жмёт на кнопки.

– Кто-то – это доктор без лица? – спросил Макс.

– Доктор – витрина, – ответил я. – У витрин есть склад и есть собственник. Найдём склад – увидим собственника.

Люси вздохнула в эфире.

– На крыше «зуба» – антенны с узкой диаграммой направленности. Редкая штука. Трекинг по кварталам. И ещё… Лекс, ты попросил меня глянуть сводки о чрезвычайных? За месяц – ноль. Ноль! Тут не бывает нуля.

– Бывает, – сказал я. – Когда ноль – обязателен.

Мы шли по улице, и город улыбался нам со всех стен. Я не против улыбок. Я против, когда ими заменяют всё остальное. У каждого мира есть цена. Этот, похоже, уже оплатили. Только не спросили, согласны ли те, кто платил.

– План? – спросил Макс.

– Ночью возвращаемся, – сказал я. – Посмотрим, что у них за задний вход в счастье. Элис – вытащишь карту сети и поймаешь управляющий канал. Люси – глаз с крыши и все точки охраны. Кира – готовь инструменты, которые любят тишину.

– А ты? – уточнила Элис.

– А я, – сказал я, – попробую понять, чему они научили этот город. Если радость у них – это дисциплина, значит, где-то есть инструкция.

Сзади снова зазвенел рекламный голос: «Выбирай радость. Всегда». Я посмотрел на отражение в витрине. У меня были те же глаза, что утром. Хороший знак. В этом городе глаза менялись быстро.

– Ладно, – сказал я. – В ад так в ад. Главное – не забыть спички.

И город, будто услышав, включил на соседнем экране салют. Радужный, тихий и без запаха. Как всё здесь – идеально бесполезный.

Глава 2. Счастье за деньги

Мы сидели в дешёвом баре на окраине города. Бар был настолько дешёвым, что даже вывеску не смогли обновить: буква «А» светилась красным только наполовину, так что место называлось «Б_р». Впрочем, у этого была своя честность: тут не продавали радость, тут наливали её в стакан и разбавляли льдом.

Элис разложила на столе свой походный набор из кабелей и прозрачных экранов. Со стороны это выглядело как гадание на кристаллах, только вместо предсказаний она выдавала цифровую анатомию города.

– Вот, – сказала она и ткнула пальцем в проекцию, где мерцали узлы и линии. – Сеть «СмайлТек» встроена в каждую точку инфраструктуры. Камеры, транспорт, платежи, реклама. Всё завязано на их серверы.

– Это не сеть, – сказал Макс. – Это поводок.

– Поводок с музыкой, – добавила Элис. – Они подают сигналы на импланты, синхронизируют эмоции. Человек даже не понимает, что ему подсовывают. Улыбка по расписанию, радость по графику.

Я потянулся к стакану и сделал глоток. Виски был отвратительный, и это было лучшее, что со мной случилось за день.

– Значит, – сказал я, – если кому-то сверху захочется устроить парад счастья или, наоборот, массовое веселье до летального исхода, достаточно повернуть ручку громкости?

– Именно, – кивнула Элис. – Я перехватила один сигнал. Вот.

Она вывела звук на динамик. Мы услышали короткий, высокий тон. Ничего особенного. Но бармен, проходивший мимо, вдруг улыбнулся так широко, будто выиграл лотерею, и начал напевать какую-то глупую песенку. Через минуту тон стих, и он вернулся к нормальному лицу – усталому, злому, честному. Он даже не заметил, что с ним произошло.

Макс посмотрел на меня.

– Это оружие, Лекс.

– Всё оружие, если им правильно пользоваться, – сказал я. – Даже этот виски.

Элис нахмурилась:

– Ты понимаешь, что «СмайлТек» продаёт это под видом терапии? У них официальная лицензия, одобрение регулятора, рекламные кампании на миллионы. Люди сами идут и платят, чтобы их превратили в батарейки счастья.

– Ну, – сказал я, – кто я такой, чтобы мешать людям платить за своё счастье? Мы же в свободном мире.

Я закурил, и дым смешался с запахом дешёвого алкоголя и старых стен. В такие моменты я чувствую себя дома.

Макс откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Знаешь, что самое жуткое? – спросил он. – Даже охранники. Я видел их. Они улыбались, пока стреляли. Улыбка и выстрел. Одно лицо.

Я посмотрел на него.

– А чем это отличается от военной службы? Там тоже заставляют улыбаться, только зовут это «патриотизм».

Макс ничего не ответил. Только сжал кулак так, что костяшки побелели.

Элис снова ткнула пальцем в проекцию.

– У них есть центральный сервер. Сердце системы. Если мы до него доберёмся – сможем увидеть, кто дёргает за ниточки.

– И отключить? – спросил я.

Она пожала плечами.

– Отключить можно всё. Вопрос – что будет с людьми, когда выдернуть у них розетку.

Я снова сделал глоток виски и усмехнулся.

– Когда люди теряют счастье, они начинают искать виноватых. В этот раз виноватым, как обычно, буду я.

Элис нахмурилась, но промолчала.

Бармен снова подошёл к нам, уже без улыбки.

– Ещё? – спросил он.

Я кивнул.

– Налей. Но только не радость. С этим тут и так перебор.

Бармен впервые за весь вечер усмехнулся по-настоящему. Честная усмешка. И от этого стало ясно: в этом городе ещё остались люди.

Глава 3. Агент внутри

Подполье всегда выглядит одинаково. Будь то революционеры, наркоторговцы или клуб любителей старых винилов – помещение сырое, лампы мигают, и пахнет либо плесенью, либо потом. Здесь было и то, и другое.

Мы вошли в подвал через неприметную дверь за магазином с вывеской «Счастливые носки». Очень символично: хочешь найти несчастных – ищи за радостью.

Нас встретил человек лет пятидесяти с лицом, на котором можно было учить детей таблице морщин. В отличие от всех наверху, он не улыбался. Это сразу вызвало доверие.