Евгений Кузнецов – Генератор сознания (страница 2)
Тщеславский резко поднялся на ноги, отчего стул, на котором он сидел, с грохотом опрокинулся на пол.
– Ничтожество! Дегенерат! Недоумок... – задохнувшись от гнева, он замолчал на полуслове, играя желваками на угловатых скулах и метая молнии из глаз.
Хоть низкорослый и тщедушный Тщеславский и не производил впечатления сильного человека, однако Карчетов и Дерюгина боязливо притихли, справедливо полагая, что от таких нервозных хлюпиков может исходить не меньшая опасность. Возникла пауза.
Злое выражение лица Тщеславского вдруг сделалось добродушным.
– А знаешь, Эдик, это очень хорошо, что мы с тобой так славно поболтали по душам... И вообще, следовало бы почаще встречаться в неформальной обстановке... – Тщеславский отвесил вежливый полупоклон Карчетову, а следом – Дерюгиной. – Татьяна Васильевна, был несказанно рад нашей теплой встрече. – Он непринужденно взял со стола недопитую бутылку коньяка и засунул в карман джинсов. На его лице сияла воодушевленная улыбка. – А что, это дельная мысль, – вполголоса произнес.
Пританцовывая под звучащую музыку и оказывая знаки внимания встречным женщинам, Тщеславский пошел лавировать между столиками через многолюдный банкетный зал, направляясь к стеклянному выходу. Поистине жизнь ученого подобна аттракциону «Американские горки»! Какое же это необыкновенно захватывающее чувство – испытать воодушевление на грани отчаяния!
Карчетов и Дерюгина многозначительно переглянулись.
– Мне не по себе от него... – заключила Дерюгина, неприязненно скривив губы, и поежилась.
– Не обращай внимания, он и во время учебы был таким... – ответил Карчетов и покрутил пальцем у виска, – одержимым. – Он повеселел. – Еще шампанского? Или потанцуем?
Дерюгина неопределенно пожала плечами, и Карчетов пощелкал в воздухе пальцами, жестом подзывая бармена.
В ресторане еще продолжался банкет, а Тщеславский уже трясся в вагоне метро. Он сидел с бутылкой коньяка в руке, прихваченной с фуршета, а рядом с ним сидел бомж. Тщеславский всю дорогу оживленно что-то втолковывал бомжу, но шум подземки заглушал его голос. Несмотря на это бомж согласно кивал и даже поддакивал Тщеславскому, хотя по его лицу было понятно, что ему глубоко наплевать на все, кроме бутылки, на которую он неотрывно смотрел и вздыхал. Пассажиров в вагоне метро было много, но все держались в стороне от странной парочки и смотрели на Тщеславского с бомжом с нескрываемым осуждением.
Поезд начал снижать скорость, и шум подземки заметно стих. Голос диктора объявил: «Станция "Партизанская"».
– ...Нет, ну ты только вдумайся, – стал различим голос Тщеславского, обращенный к бомжу, – я создал искусственный интеллект на базе компьютера, обучаю его посредством машинного кода и после этого жду от него человечности... Ну не тупой ли я...
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция "Измайловская"», – сообщил голос диктора.
– Парадоксальные эмоции часто свойственны людям образованным... по себе знаю, я тоже технарь... – рассудительно ответил бомж и прибавил: – Не угостишь коньячком, а?
– ...Нет, нет, я самый настоящий тормоз... – продолжал Тщеславский, пропустив мимо ушей слова бомжа. – Понимаешь, чтобы сделать искусственный интеллект хоть чуточку человечным, надо хотя бы говорить с ним как с обычным человеком, то есть вербальным языком. Вот как сейчас с тобой... – Он положил руку бомжу на плечо. – В конце концов, чем ты лучше искусственного интеллекта... или дегенерат Карчетов, с которым я вынужден говорить на равных...
Вагон вынырнул из тоннеля на поверхность и теперь несся сквозь темный лесопарк. Тщеславский задумчиво уставился в окно и сделал глоток из бутылки. Облившись, он утер капли с подбородка. Бомж тяжело вздохнул, глядя на него разочарованными глазами. Поезд стал замедлять ход.
«Станция "Измайловская"», – объявил диктор.
Тщеславский поднялся с сиденья и дружески хлопнул бомжа по плечу:
– Ну ладно, дружище, давай. Мне выходить. Рад был поболтать...
Тщеславский вышел из вагона и торопливо пошел по малолюдному станционному залу.
Глава 2. Тщеславский разговаривает с компьютером
Комната студенческого общежития имела крайне запущенный, даже отталкивающий вид, а обстановка была по-спартански убогой. Разложенный диван был застелен измятым, давно нестиранным постельным бельем. За диваном высилась на длинных ножках устаревшая радиола. Над открытым окном колыхалась на сквозняке посеревшая от пыли капроновая занавеска, едва удерживаясь на покосившемся карнизе на двух-трех кольцах. На холодильнике, что привалился к стене за дверью, стояла электроплитка, вся в пригоревших корках и жирных пятнах. И повсюду пол был усеян картонными коробочками от гамбургеров, бумажными стаканами из-под газировки и блестящими обертками черт знает из-под чего.
Лишь дальний угол комнаты выглядел более-менее обжитым и уютным. Там располагался письменный стол, с придвинутым к нему массивным мягким креслом. Столешница утопала под исписанными от руки листами бумаги, книгами, журналами, лазерными дисками и дискетами. В центре же стола мерцал в темноте компьютерный монитор. В паре с монитором громоздился системный блок. Рядом со столом располагался стеллаж, полки которого заполняла разнообразная электронная аппаратура.
Тщеславский вошел в темную комнату и ногой захлопнул за собой дверь. Звенящая тишина подействовала на него раздражающе. Не зажигая верхний свет, он включил радиолу. Из колонок грянула русская народная частушечная музыка.
– Сколько по морю не плавал – моря дна не доставал, – во весь голос загорланил Тщеславский. – Сколько в девок ни влюблялся – все по Таньке тосковал...
Пританцовывая, он подошел к столу и плюхнулся в кресло. Достал из кармана изрядно опустевшую бутылку, отыскал под ворохом бумаг мутный граненый стакан, посмотрел его на просвет, понюхал и подул в него, после чего вылил в стакан остатки коньяка, а бутылку убрал под стол.
Тщеславский звонко чокнулся с монитором:
– Ну, за тебя, Андрик! Все-таки ты гений!
Отпив глоток, он склонился к компьютеру и с головой погрузился в работу, бегло отстукивая по клавиатуре и кликая мышкой в такт музыки.
Сигналы завершения радиотрансляции отвлекли Тщеславского от работы. «В Москве три часа ночи, – объявил диктор. – Наша радиостанция завершает свое вещание». С окончанием вещания комнату окутала тишина, даже вой сирен больше не доносился с улицы.
Тщеславский оторвал напряженный взгляд от монитора, на котором было открыто окно программы с множеством регулировочных элементов, выпил остатки коньяка, утер с подбородка капли и вернулся к проверке настроек.
– Так, декодирующий софт установлен... Синтезатор речи настроен... Микрофон подключен... Аудиосигнал поступает... Ну, была не была! – Он склонился к микрофону и произнес первое, что пришло ему в голову: – Раз, два, три, даю пробу. Костя, как слышно? Три, два, один. Прием?
Тщеславский склонился ухом к компьютерным колонкам и затаил дыхание, напряженно вслушиваясь в слабое шипение.
Вдруг из динамиков отчетливо раздался электронно-синтезированный, монотонный голос:
– Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нем, при нем. Как слышно? Как слышно меня? – Голос был бездушным, однако он дал вполне осмысленный ответ.
Тщеславский рассмеялся:
– А у тебя есть чувство юмора.
– Твоими стараниями, – последовал ответ искусственного интеллекта.
Тщеславским овладело ликование, и он оживился.
– Слушай, а давай споем, по-нашему, по-русски. Ты и я, человек и искусственный интеллект, как затянем в два голоса. Подхватывай! – Тщеславский загорланил нараспев: – Танька в сенях спотыкнулась – юбка сзади задралась. Спотыкнулся следом я – теперь Танька на снося... – Он замолк, глядя на окно программы с настройками. Подождал немного. Изменил какие-то настройки. – Ну чего молчишь? Или ты меня не уважаешь?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.