Евгений Кривенко – Трое на пути в Хель-гейт (страница 18)

У Кэти вырвался всхлип, а грудь словно обдало кипятком. Чашка выпала и разбилась. Юкико с недоумением поглядела на кинжал, а Кэти успела сунуть правую руку в карман блузы. Слегка приподняв брови, Юкико занесла кинжал для второго удара, но Кэти уже направила на нее парализатор. Голубоватая вспышка, и девушка осела, зацепив поднос. Всё с грохотом полетело на пол. Ивэн вскочил, но тут же замер – дуло парализатора глядело прямо на него.

Кэти облизнула губы, ее колотило.

– Полезная вещь, кевларовая сорочка, – чужим голосом сказала она. – Так ты приготовил мне сюрприз? Ты ведь мой единственный наследник, да? А секс-боты порой убивают даже хозяев, просто сбой в программе мазохистских утех… Не двигайся! Юкико восстановлению не подлежит, искусственные нейронные сети очень хрупкие. А вот тебя ждут крайне неприятные ощущения, на себе испытала.

– Что ты, сестра! – возмущенно заявил Ивэн. – Я не собирался тебя убивать. Это действительно какая-то ошибка в программе…

– Не утруждай себя оправданиями, – огрызнулась Кэти. – Ты бы говорил так на суде, и не сомневаюсь, что с адвокатом это бы доказали. Но я не думала, что до такого дойдешь. Вот что… Завтра на голосовании ты поддержишь меня. И не только завтра. Всё записано, – она коснулась верхней пуговицы на блузе. – Аудио и видео, 3D. Если я это обнародую, тебя ждут крупные неприятности, вплоть до установления опеки, как над опасным сексуальным маньяком. Сейчас я уйду, а ты не вздумай что-то сделать. Охранник в машине следит за изображением, он оповестит полицию и сам будет здесь через пару секунд.

Она поднялась и пошла к двери. Под грудью болело, наверное будет синяк. Может, стоило оглушить братца, но ведь рука не поднимется, сколько вместе играли в детстве. А на лестнице приостановилась: почему все-таки надела кевларовую сорочку? Парализатор собиралась взять, а вот сорочка… казалось, что перебор. И вспомнилось – будто шепоток в ухо: «Надень». После этого надела, даже не думая.

Прилететь в Колымский край она смогла только зимой, на этот раз как Кэти Варламова и по делам «Trans-Zone». Предстояли испытания перехода через Тёмную зону на Колымской трассе в условиях самых низких температур. Минус шестьдесят градусов, таких в Канаде почти не бывает. Горы стояли дымчато-белые, деревья причудливо облеплены снегом, а мех на капюшоне парки обмерзал от дыхания.

Как отец с Рогной путешествовали по такому морозу? Легкий шорох стоял в ушах – «шепот звезд», это замерзал выдыхаемый изо рта пар. Кэти шла по безопасному пластиковому коридору в сумраке Зоны и считывала показания контрольных приборов. Дело было слишком ответственным, чтобы доверять кому-либо. Разве что Толуману, но тот не был знаком с технологиями «Trans-Zone», да и был занят, перегоняя платформу на воздушной подушке в Усть-Неру.

– Вроде все нормально, – сказала она представителю партнерской компании из Новосибирска. Та когда-то разработала технологию строительства пластиковых переходов и теперь в свою очередь перенимала наработки «Trans-Zone». Обсуждались и другие совместные проекты.

– Идемте в помещение, – отозвался ее спутник. – Я вырос в Сибири, но в этих местах мерзну.

Во временном контрольном пункте было сравнительно тепло, однако снимать парку не хотелось. Сидя в подогреваемом кресле, Кэти глядела на дисплеи приборов, а во мрак Зоны один за другим уползали тяжелые грузовики. Нагрузка на пластиковое полотно, деформация сборок, уровень вторичного излучения на стыках…

– Пока всё в норме, – сказала она. – Конечно, испытания будете продолжать всю неделю. Еще никогда пластиковые сборки не нагружали так при больших холодах, в морозильной камере масштабы не те. Потом изучим графики.

По случаю завершения работ состоялся скромный банкет. С тостом выступила и Кэти, сказав, что надеется когда-нибудь проехать через всю Сибирь до Новосибирска, который ей так расхваливали. «Хотя тогда, наверное, вы откажетесь от услуг нашей компании», – с улыбкой сказала она. Ночь провела в рабочем общежитии, где для нее попытались создать какой-то уют. Яркая луна стояла над мертвенно-белыми горами.

На следующий день решила слетать на их месторождение. Пока работы приостановили и все законсервировали, но хотелось заглянуть в штольню. Тем более завтра ожидалось ухудшение погоды.

Полетела на глайдере охраны, с двумя крепкими ребятами из службы безопасности. Сначала над Колымской магистралью, а потом свернули в долину Эльги, где Кэти хотела осмотреть проложенную трассу. Как и говорил Толуман, это была скорее просека для транспорта на воздушной подушке. Снизились, по просеке побежали снежные вихри, ни следа людей. Пологий водораздел (ТНВП пройдет нормально), и наконец их речка.

У начала подъема в цирк возведен сборный ангар для техники, там должны стоять бульдозеры и буровая установка (доехала в конце ноября, хотя Толуман рассказывал о приключениях по дороге). Рядом балок – небольшой передвижной домик. Садиться здесь не стали, поднялись прямо в цирк. Туда вело подобие дороги, а в цирке только сарайчик и навес над входом в штольню, темным отверстием в склоне.

Глайдер опустился, взвеяв немного снега (он плотно слежался), и Кэти вышла. Мороз защипал лицо, но не смог забраться под куртку и термобелье.

– Пошли, – сказала она охранникам, взяла фонарь и направилась к штольне. Задержалась, чтобы оглядеться: над снежным краем плоскогорья быстро вздымались бело-розовые перья облаков – наверху дул сильный ветер, и даже сюда доносился его пронзительный свист. Вошла в штольню, сразу стало темно и тихо.

Она шла, внимательно разглядывая в свете фонаря стены. Обычные изверженные породы… а вот это не сперрилит?6 Хотя вряд ли, Толуман известил бы ее. Она уперлась в тупик и постояла, прикидывая длину штольни; охранники топтались сзади. Повернула обратно и приостановилась, так и не сходила в туалет перед вылетом…

– Мальчики, – улыбнулась она, – возвращайтесь. Я побуду еще немного.

Охранники затопали к выходу, а она подождала и пристроилась возле стенки. Усмехнулась: «Помечаю свою территорию». Закончив и приладив обратно многослойную одежду, пошла по штольне обратно. И как отец с Рогной управлялись с такими делами в жуткие морозы?..

Пол под ногами качнулся, раздался приглушенный грохот, и с потолка посыпались мелкие камни. Тело от макушки до пяток пробрал озноб. Что это, взрывные работы? Но здесь никого нет! Может, землетрясение?..

Она постояла, выжидая других толчков, а потом заспешила по неровному полу и скоро оказалась у выхода. Вот это сюрприз! Все бело, яростный ветер задувает в лицо, ничего не видно… Хотя почему – вон оранжевое пятно мигает в снежном мареве. Сгибаясь под ударами ветра, она побежала к нему. Глайдер! Обломки раскиданы по снегу, и яростное пламя облизывает их. Близко не подойти из-за жара, но не видно ни человеческих тел, ни даже останков. Куда девалась охрана?

От страшной догадки подогнулись ноги. Почему она стала такой беспечной? Первое покушение не удалось, но ее враги подготовили другое. Скорее всего, охранников оглушили из парализаторов и покидали в глайдер, чтобы вывезти: зачем лишние трупы? А вот ее бросили погибать. И телефон оставила в сумочке…

Она стояла, чувствуя жар на лице, а по спине начал сползать холод. Обломки гасли, испуская едкий черный дым, и она задрожала – не столько от холода, сколько от страха. Кто ей поможет? Улетела с охраной, с надежной связью, и никто не знает, когда вернется. Она ведь просто замерзнет! Как там в стихотворении Роберта Фроста? Не погибла от огня, так погибнет от ледяного холода… Соображай! Твоя жизнь зависит только от тебя!

А почему ее саму не оглушили? Двойной разряд и, беспомощная, она быстро погибла бы от холода. Возможно, таков и был план, но разыгралась пурга и поспешили улететь – хорошо знали, что означают эти бело-розовые перья. И так мороз с ветром довершат дело… Стоп, опять не то! Надо думать, как выжить, а все остальное потом. Штольня может укрыть от ураганного ветра, но она замерзнет там… Балок! Там должна быть печка, а возможно есть связь. Всего в двухстах метрах ниже.

Всего-то?..

Бешеный ветер сбивал с ног, холод уже забрался под термобелье. Хорошо, что в вихрях снега иногда проглядывала долина внизу, и Кэти заспешила в ту сторону. Удар ветра свалил ее и покатил по плотному снегу. Задержалась у покрытого ледяной коркой валуна, кое-как встала. Вот и начало серпантина вниз, кое-где его перемело рыхлым снегом, и ноги вязли. Уже почти не чувствовала их!

Ветер ударил в бок, и она упала опять. Покатилась по склону, но к счастью угодила головой в наметенный сугроб. Заплакала от боли в ободранной щеке, от холода и отчаяния. Опять встала и побрела, всё вниз и вниз. Ветер трепал смерзшиеся волосы, шапку давно потеряла и пыталась натянуть на голову капюшон куртки. Падения больше не считала, и когда вставала, ее шатало из стороны в сторону. Как приятно было бы уже не вставать!

Склон внезапно выровнялся, и она упала на колени от неожиданности. Среди поземки обрисовалось что-то прямоугольное – балок! Неимоверным усилием воли заставила себя встать и побрела к нему. Хриплый смех вырвался из груди: а если балок заперт? Она, владелица многомиллионного состояния, замерзнет у двери как бездомная собака.