Евгений Кривенко – Серые земли Эдема. Избранники Армагеддона 1 (страница 3)

Я цеплялся за остатки самообладания. «Это всего лишь призраки, – отчаянно внушал себе. – Призраки, рожденные твоим мозгом, который пытается как-то справиться с неизвестным». Чтобы не поддаться безумию, я заговорил.

– Кто вы? – голос прозвучал хрипло. – Что случилось с городом?

Я надеялся, что не получу ответа и призраки растают как дым над темной водой, но женщина оглядела реку и здания, а потом повернулась ко мне. Когда заговорила, то в голосе прозвучало холодное очарование, словно звенели ледяные колокольчики, и мое сердце заныло.

– Была война, но воля Владык сохранила город. Будущая столица мира погибнет лишь вместе с миром.

– Кто вы? – мой голос дрогнул.

Человек в темной одежде опустил руку на ножны, слова прозвучали как свист меча:

– Кто ты, что первым явился на поле брани? Хочешь поучаствовать в игре Владык?

– Многие первые станут последними, а последние первыми, – с издевкой заметил третий, в синем плаще.

Я задрожал, увидев его глаза: тигриные, с вертикальным черным зрачком.

– Какая игра? – выговорил я с трудом. – Не хочу участвовать ни в какой игре. Я случайно оказался здесь.

– Тогда ты умрешь, – словно выплюнула фигура в синем. – И не только ты. Оглянись!

Я глянул на реку, но по другую сторону не увидел ничего: водная гладь тонула в сумраке, и даже солнечный свет не рассеивал его. Вдруг голубые линии рассекли воду, превратив ее в подобие шахматной доски. И фигуры появились на ней – половина красные, как кровь (и каким-то образом я понял, что это мои фигуры), а половина белые. Вот взвился бледный конь – первый ход.

Доска оказалась рядом, я неуверенно протянул руку к своей королеве, и испытал шок: точеная фигура повернула голову, печально поглядев на меня. Я видел только серые глаза, светлые волосы и огненно-рубиновое платье, а потом что-то изменилось. Я оторвал взгляд от королевы: три человека (если только это были люди) и город – все исчезло. Я стоял на шахматной доске и вдруг почувствовал прикосновение – это красная королева положила руку мне на плечо. Доска поплыла по черной реке, и на нас двинулся белесый строй. Все погасло…

Хотя нет, я снова сидел в кабинете, голова страшно болела, а взгляд Сибил был холоден, как лед. Она повернула в мою сторону лампу.

– Что вы видели?

Как на допросе. Но я был слишком ошеломлен и только вяло спросил:

– Разве вы не слышали разговоров?

– Нет! – взгляд Сибил сверлил, как два голубоватых буравчика. – Это ваш личный опыт.

Я нехотя рассказал о поездке на призрачной «Волге», сумрачном городе и трех странных фигурах. О шахматной доске и королеве почему-то не смог сказать ни слова. Зрачки Сибил постепенно расширялись, а на лице резче выступили скулы.

– Какой-то бред, – уныло закончил я.

– Не обязательно. – Сибил отодвинулась в тень. – Возможно, вы действительно видели один из вариантов будущего. Посредством зрения и слуха в мозг внедряется программа, которая подавляет контроль разума и высвобождает ту часть психики, которая связана с информационным полем Земли. Главная трудность в том, чтобы сконцентрироваться на поиске нужной информации. У индийских йогов на овладение подобным умением уходила вся жизнь. А сейчас нужен только компьютер с частотой процессора не менее трех гигагерц, соответствующая программа и… умение видеть. У вас последнее качество есть.

Проводник по снам объяснял иначе. Я решил кое-что проверить.

– И многие уже пользовались этой программой?

Сибил помедлила.

– Немало, – наконец проронила она. – Я сама несколько раз. Беда в том, что восприятия слишком хаотичны. Программа открывает дверь, но не может сориентировать в непривычном мире. Нужна редкая внимательность, развитое воображение и… что-то еще, иначе путешествие превращается в кошмар.

Я поежился: – Почти так и было.

– Ну-ну, – довольно улыбнулась Сибил, становясь похожей на домохозяйку: вот-вот начнется любимый телесериал. – У вас все неплохо получилось.

Она моргнула: – Думаю, скоро вы совсем поправитесь. До завтра.

Нажала кнопку, и сзади потянуло холодком – открылась дверь. Санитар молча подождал, пока я встану. На этот раз прошли через веранду. В полутемном дворе два охранника с автоматами направлялись к воротам, впереди бежала собака.

– Хорошо нас охраняют, – обратился я к провожатому.

– На Кавказе неспокойно, сам знаешь, – равнодушно ответил тот.

Поднялись по лестнице, и я узнал дверь своей палаты. На пороге замялся, не хотелось входить. Вдруг ярко вспомнил, как всю прошлую ночь падал в черную бездну. Санитар открыл дверь.

– Заходи. Укол придут сделать позднее.

Дверь защелкнулась, с внутренней стороны ручки не было. Мне снова пришло в голову, что палата смахивает на тюремную камеру. Забыл спросить у Сибил, почему такая обстановка. Я огляделся, и сходство с камерой стало еще заметнее: забранное решеткой окно, узкая кровать, тумбочка и стул. Я приоткрыл дверь в боковой стене – там туалет с раковиной и унитазом. Над кроватью пощелкивают часы. Я сел на кровать.

Итак, кое-что мне удалось вспомнить. В университете я специализировался по футурологии, на четвертом курсе разместил в Интернете курсовую работу о возможных вариантах развития современной цивилизации, а потом меня пригласили на семинар… Голова заболела – передо мной снова приоткрылась бездна, куда падал всю прошлую ночь, и где плавали, как пряди тумана, обрывки воспоминаний.

Я стиснул ладонями виски. Пришла жуткая мысль: а вдруг такое повторяется каждую ночь? Возможно, я уже не раз забывал все, что сумел вспомнить за день? Что это за укол, о котором говорил санитар? Может, не эуфиллин, а что-то другое? Вдруг меня все-таки похитили? Но кто, Сибил? Смешно и подумать, похожа на домохозяйку. И зачем? У меня ни денег, ни богатых родственников, с которых можно потребовать выкуп.

Я встал, чтобы еще раз осмотреть окно. Рама открывалась внутрь, холодный воздух тронул лицо, пахнуло сырым железом. Прутья решетки вделаны в бетон, вряд ли выковыряешь. Снова заглянул в туалет – там окна нет вообще. Подошел к двери – ручки тоже нет, и открывается внутрь, так что не выбьешь. На то, чтобы выбраться, моих способностей явно не хватит. Или…

Я снова сел на кровать. Стиснул голову руками: ну, придумай же что-нибудь! Сначала пришло воспоминание: красный фонарь над сумеречной развилкой, белые перчатки шофера на руле. А потом появилась идея… Способ странный, но чем я рискую? Только есть одно «но». Если догадка верна, и мне колют какой-то препарат, стирающий память, как я завтра вспомню то, что сейчас пришло в голову?

Нет, надо запомнить. Надо запомнить. Надо запомнить… Я все еще повторял про себя эти слова, когда снова открылась дверь. Санитар грубо закатал рукав пижамы.

– Эуфиллин, – в голосе прозвучало злорадство.

Я снова падал в темную бездну, но на этот раз меня догоняли, кружась по спирали и отдаваясь от невидимых стен, чьи-то слова: «Помни проводника по снам… помни проводника по снам… помни…»

2. Безенгийская стена

К вечеру подножия гор заволокло облаками – они клубились в темных долинах, тянули белесые пальцы к розовеющим в высоте снегам. Я сидел на дощатой веранде и, прихлебывая кислый айран, пытался понять, как здесь оказался? А заодно вспомнить, кто я такой? Хороший набор вопросов, не правда ли? Но туман окутывал память плотнее, чем горные долины.

Я огляделся: на веранде расставлены столы, покрытые клеенкой, за ними несколько мужчин. Каждый за своим столом, все в желтоватых пижамах, как и я. Все молчат: кто пьет айран из кружки, кто откинулся на спинку плетеного стула и смотрит на розовеющие вершины. Лица вялые и безучастные, неужели такое и у меня?.. Наверное, это больные.

За перилами двор: желтые и лиловые цветы на клумбах, высокая ограда, за ней поросший соснами холм. По склону вьется дорога, подходя к железным воротам. Они заперты, рядом будка, и сквозь окошко видно, что там кто-то есть.

Санаторий? Психбольница?

По этой дороге меня должны были привезти, но я ничего не помню. Неужели какая-то болезнь привела к потере памяти? Хотя умственные способности, кажется, не пострадали: быстро понял, где нахожусь. Что на Кавказе – понял сразу, санитары на вопросы отвечали уклончиво, но с неистребимым кавказским акцентом. Поначалу удивило, что солнце стоит не над снежными вершинами и ледниками, а плавится в синеве с другой стороны небосвода. Но потом сообразил, что нахожусь к югу от Кавказского хребта, и судя по высоте гор – уж не Безенгийская ли это стена? – скорее всего в Грузии. Только как я сюда попал?..

Не поговорить ли с соседом? Но может, я уже спрашивал? Как будто вспоминаются односложные ответы: «Лечусь… Не помню… Отвали…». Все же я открыл рот, однако спросить ничего не успел. Подошел санитар, крупный черноволосый мужчина в белом халате, и с акцентом сказал:

– Пошли. Тебя доктор спрашивает.

Я уныло подумал, что мог участвовать в горном походе по Кавказу, произошел несчастный случай, и товарищи оставили в больнице. Встал и пошел за санитаром. Коридор, холл, опять коридор, звук шагов тонет в ковре. Мы остановились перед железной дверью, санитар приставил пальцы к вмонтированной пластине, и спустя несколько секунд дверь открылась. Я вяло удивился: зачем дактилоскопический замок в обыкновенной больнице?

За столом сидела женщина в белом халате, в свете лампы мерцали серые волосы. Оглядев меня, кивнула провожатому: