Евгений Кривенко – Роза севера. Избранники Армагеддона III (страница 9)
– В машину! – командует Седов. Даже предупредительно открывает среднюю дверцу. Варламов с Рогной забираются внутрь: комфортабельно, хотя и тесно. Сзади глухая перегородка, наверное отделение для важных персон.
Двое охранников встают по бокам машины, не давая увидеть, кто садится сзади. Слабо чмокают дверцы, спереди усаживается водитель, рядом майор Седов. Скрежещут, раздвигаясь, ворота. Поехали.
Снаружи сумрачно, в окнах зданий красновато отсвечивает солнце. Лимузин поворачивает налево, и видно, что следом катится БМП. А еще вдали маячат силуэты небоскребов: так это Москва? Значит, ехали по обычной железной дороге, а в город въехали по туннелю метро.
Не чувствуется обычного покалывания иголок по коже, видимо лимузин хорошо защищен. Только сумерки навечно сгустились в ущельях улиц – «чёрный свет», когда-то упавший на мир, все еще медлил здесь. Впереди торчат обугленные остовы, наверное одно из мест, по которым был нанесен ядерный удар. Справа открывается панорама: за стеной из черного колючего кустарника (как это памятно по Америке!) высится златоглавый собор, в центре большой купол, по сторонам поменьше. Смутно знакомо… Да это же храм Христа Спасителя, видел в странном сне во время бегства в Канаду!
– Поверните направо, – голос Рогны, как шипение змеи. – Мы должны огибать храм посолонь. Так… Остановите.
Она слегка поворачивается к перегородке: – Нужно пройти хотя бы часть пути пешком. Три лика ценят почтение.
Лимузин останавливается. Седов сует Варламову и Рогне по увесистой коробке с ремешком.
– Пристегните к поясу, это защитит от излучения.
Коробка слегка жужжит и теплая на ощупь. Знакомо, такие устройства создают энергетическое поле вокруг человека и позволяют несколько часов находиться в Тёмной зоне. Очень дорогие, вряд ли такие выдают каторжникам на строительстве струнных дорог. Затем Седов выходит и открывает дверцу для Варламова с Рогной, жестом приказывая отойти в сторону. Неприятный холодок на лице, легкий озноб пробегает по телу. Но с устройством относительно безопасно.
Открываются дверцы сзади, справа выходит охранник и слева выходит охранник. Появляется низкорослый человек с морщинистым лицом. Блеклые глаза, взгляд исподлобья, не говорит ни слова. Да это же президент Московской автономии!
– Здравствуйте, – вежливо говорит Варламов.
Президент не реагирует, лишь тычет рукой вдоль улицы – там за парой кварталов видна река.
– Идемте! – приказывает Седов.
Варламов с Рогной идут впереди, следом президент со свитой, лимузин медленно следует. За черным кустарником высятся стены и купола собора, округлой белизной выступают из сумрака его апсиды. Внутри в темноте скрывается страдающий лик Христа, но вряд ли его озаряют огоньки свечей…
Раздается скрип, словно отворяется некая дверь. Шорохи по мостовой, какое-то движение слева и справа. Чаще бьется сердце, Варламов оглядывается.
Вот они, стражи мертвого города! Но это не черные волки, с которыми повстречался в Америке, а огромные псы на длинных ногах: хвосты не вытянуты «поленом» и вздрагивают черными крюками. Не спеша бегут следом, морды выше брошенных автомобилей. Если черные волки – свора Тёмного охотника, то чья это свита?
Президент ныряет в лимузин, следом один охранник. Хлопают дверцы, пулеметы БМП грозно поворачиваются…
– Не стрелять! – кричит Рогна. – Они порвут нас в мгновение ока.
И тише добавляет: – А так, может быть, не тронут.
Уверенности в голосе нет. Она толкает побледневшего майора Седова: – Идемте к реке. Там нужное место, между храмом и восходом солнца.
Ноги Варламова заплетаются, а мысли скачут. Дикие собаки могут быть опаснее волков: откуда они взялись, на кого охотятся здесь?.. Сумрачные скверы, брошенные машины, какой-то памятник справа, и черные львы скалят клыки по его сторонам. Что за сумасшедший зоопарк?
А вот и Москва-река. Варламов останавливается, весь дрожа. Седов, Рогна и охранник остались сзади. Беззвучно подкатывает лимузин и встает поодаль, за ним БМП. Набережная пуста: ни одной машины, гранитные ступени ведут к реке. В темной воде змеится красный огонь. Варламов поворачивается: справа мрачно краснеют стены Кремля, а впереди тускло блестит купол Христа Спасителя.
Он уже был здесь! Во сне, в далекой теперь Америке, он видел этот город на берегу мертвой реки! Что дальше? Опять явится троица демонов? Не для свидания ли с ними его привезли?
Рогна поворачивается к сумрачному храму, воздевает руки и… начинает петь. На этот раз мороз пробирает до костей. Слов не различить – словно вьюга завывает вдоль невидимых стен чего-то огромного, выше собора Христа Спасителя. Руки падают, Рогна поворачивает посеревшее лицо к майору Седову.
– Они придут, – голос звучит хрипло. – Скажите президенту, чтобы выходил…
Она не договаривает. Раздается рык, мостовая сотрясается, и колени Варламова слабеют – это рычат псы, задрав морды к темному небу. А потом один замолкает и скользит ближе… Время будто замедляется. Охранник начинает поднимать автомат.
– Нет! – кричит Рогна.
Дальше запомнились только отдельные кадры.
Охранник стоит с поднятым автоматом… но вот автомата и обеих рук уже нет… взметываются два красных фонтана, какие-то куски летят в реку… мостовая пуста. Стволы пулеметов БМП резко опускаются… но молниеносные черные тени уже там… непонятно как открываются люки, снова красные ошметки летят за колючую ограду кустов. Майор Седов бежит к лимузину президента, выписывая зигзаги…
Варламов с трудом отрывает глаза от жуткого зрелища, едкая горечь подступает к горлу, еле успевает согнуться, чтобы вырвало на мостовую. Визг шин – это лимузин президента несется задом по улице, наверху разворачивается и исчезает из виду.
– Теперь будет драпать до самого Владимира, – тускло говорит Рогна. – Трус.
Дыхание со всхлипами вырывается из груди Варламова, вот-вот псы накинутся на него! Но те вдруг застывают как изваяния из антрацита.
– Пожалуй, я пойду, – устало говорит Рогна. – Все пошло не по плану, но ты выживешь. А вот мне может не поздоровиться.
– Куда ты? – хрипло спрашивает Варламов. – Президент наверняка уехал.
– Там еще дрезина в туннеле, подстраховывает свою задницу. А ты… передавай привет. И помни, что я говорила.
– Кому передавать? – вяло удивляется Варламов.
Рогна поворачивается и идет вверх по улице. Псы не глядят на нее, однако стоит Варламову сделать несколько шагов вслед, как начинают безмолвно наступать. Он в страхе поворачивается и сбегает по ступеням. Оглядывается, но псы снова застыли. Сердце Варламова тоскливо сжимается. А потом все тело будто каменеет – со стороны реки послышался шорох.
Медленно оборачивается…
Женщина стоит на краю набережной, и вокруг странно колышется свет, проходя то жемчужными, то фиолетовыми волнами. Черты лица тоже колеблются, и все же у Варламова снова захватывает дух от его красоты.
– Это… опять ты? – хрипло спрашивает он. – Что происходит?
Он долго ждет ответа и уже не надеется его получить, но женщина заговаривает.
– Город пуст. – Грустная музыка звучит в голосе, и сердце Варламова сжимается. – Жители оставили его, но мощь Владык сохранила город. Даже камни здесь пропитаны мыслью, надеждой и любовью. Быть может… – Голос словно отдаляется, и последние звуки еле доносятся над темной водой.
– Зачем я здесь? – с трудом выговаривает Варламов. – Я встретил колдунью, одну из тех, с Даром. Она сказала странную вещь, что все будет рушиться. А потом мы поехали в Москву, хотя это мертвый город…
– Пустой скоро станет вся Земля, – шелестит воздух. – Слишком много страданий люди принесли в мир, и их история на этом заканчивается, тихо и милосердно. Быть может, мимо рухнувших домов будут ходить олени, и дельфины резвиться в морях, но людей больше не будет.
Сердце Варламова ноет.
– А как же Джанет? Я смогу вернуться к ней?
– Вряд ли, – вздыхает воздух. – Времени не осталось. Но не только ты теряешь мечту. Я тоже.
Свет и тень кружатся в вихре. Ветер ласково касается лица Варламова и сменяется ледяным холодом. Снова сумрачный свет, снова бесполезное тусклое золото храма, снова пустой гранит…
Нет, не пустой – цветок остался лежать возле воды. По лепесткам бежит то золотое, то фиолетовое пламя, и он вздрагивает, словно пытаясь укрыться от чуждого холодного воздуха. Цветок из Сада!.. Варламов садится на холодный камень рядом с цветком. Оцепенение сковывает тело, но он не может оторвать глаз от угасающего пламени. Такие цветы росли вдоль тропинок чудесного сада, где мать водила его во сне, а потом лицо любимой просияло, словно цветок оттуда. Неужели он видит этот свет в последний раз? Неужели больше не увидит Джанет? В голове закружилось:
Перед взором сгущается тьма. А потом из тьмы является изможденное и яростное лицо Рогны.
«Помни! – раздается голос, и от его ледяного взвизга у Варламова опять ноют кости. – Люди ошибаются, когда думают, что любовь – это хрупкий цветок. Любовь – страшная сила, именно ею Всевышний творит миры. Ты отмечен Хозяйкой Сада, ты можешь открыть запретную дверь. Даже когда все будет рушится, ты можешь коснуться источника всеначальной энергии, и мир замрет над пропастью. Тебе надо лишь захотеть – всем сердцем и всею силою своей души…»