Евгений Кривенко – Окликни меня среди теней (страница 29)
— Да, — необычно для монаха. — И еще, значит стрелял с левой руки, правой теперь долго не сможет пошевелить. Неплохая огневая подготовка.
Метельский покачал головой: — Похоже, в ордене готовятся не только проповедовать.
Наконец появилась медсестра. — Зайдите к отцу Себастьяну, — сказала она.
Тот лежал на койке, лицо бледное, но уже не искажено в страдании.
— Спасибо, — выговорил он. — Все-таки к нам подобрались.
— Кто? — спросил Метельский.
— Слуги Мадоса. А может быть, его хозяева. Католическая церковь всегда настороженно относилась к Мадосу, хотя формально мы теперь в одной церкви. Нужен Кводрион, чтобы взломать нашу блокировку. Ничего, мы скоро эвакуируемся. Не передумали ехать с нами?
— Нет, — быстро сказал Хельга.
— Жаль. Но может быть, еще встретимся. — Он глянул на Метельского, а потом повел глазами на стол, где лежал револьвер. — Возьмите, боюсь что вам понадобится. И еще пачку патронов… в ящике стола.
— А как же вы? — запротестовал Метельский.
— Ничего, в мастерских ордена… изготовят, сколько понадобится.
Отец Себастьян явно слабел. Метельский выдвинул верхний ящик, там лежало несколько пачек патронов. Вял две и положил в карманы. Тяжелый пистолет пришлось сунуть за пояс бриджей, и сверху прикрыть рубашкой. Вороненая рукоятка холодила живот. Заглянула медсестра:
— Отцу Себастьяну необходим покой.
— Пришлите ко мне… послушника, — слабо выговорил он.
— А мне, не найдете, во что переодеться, — добавила Хельга.
Пожелали отцу Себастьяну выздоровления и оставили келью. Пристроились на той же скамье, а вскоре подошла медсестра.
— Есть только облачение, — сказала она, протягивая аккуратно сложенную одежду.
Хельга вздохнула: — Покажете, где я могу переодеться?
Ушла с сестрой, и немного погодя появилась в серо-голубом балахоне.
— Если еще и платок надену, совсем монашенкой стану, — пожаловалась она. — Можно в монастырь идти, хотя наверное только католический.
Метельский улыбнулся: — Ничего, ты в этом наряде очень привлекательная.
— Похоже, не совсем благочестивые мысли в голове бродят, — усмехнулась Хельга.
В келью отца Себастьяна зашел молодой монах, наверное тот самый послушник. Спустя недолгое время подошел к их скамье.
— Отец Себастьян поручил о вас позаботиться, — сказал он. — Наверху пока опасно, и гражданским лицам запрещено появляться на улицах восточнее бульвара Хаим Газаз. Я провожу вас к подземному ходу, он выведет в западную часть Иерусалима. Там пока безопасно.
Пошли по коридору, послушник забежал куда-то и вскоре вернулся. Миновали какие-то закоулки, и остановились перед металлической дверью — такой же, из-за которой вылетел механический «стрекозел». Монах протянул пару очков.
— Ночного видения, — пояснил он. — Там есть аварийное освещение, но включать рискованно. В конце туннеля есть несколько выходов, вот карточка-ключ. Возвращаться этим путем нельзя, снаружи дверь будет не открыть.
Он отодвинул засов, и открылся проход, стены которого вскоре тонули в темноте.
— Как бы не попасть из огня, да в полымя, — сказала Хельга. — Есть у вас, русских, такое выражение. Ладно, спасибо, — повернулась она к послушнику.
Надели очки и переступили порог. Позади лязгнуло, и зеленовато осветились стены туннеля.
— Первым пойду я, — сказал Метельский, — все-таки у меня пистолет.
— Накопали тут, — вздохнула Хельга. — Похоже, эти монахи всерьез готовились к военным действиям.
Метельский осторожно пошел вперед.
— Я спросил у Сивиллы, доминиканцы не всегда были мирным орденом. В средние века возглавляли инквизицию и сжигали ведьм на костре.
— Тот-то я им понадобилась, за нехваткой ведьм. Но вообще-то давай помалкивать.
Дальше шли в молчании. Метельский держал револьвер нацеленным вперед, он оттягивал руку, а в другой была палка Морихеи. Ни развилок, ни других помещений не было, наконец Метельский устал держать револьвер на весу и опять сунул за пояс бриджей.
— Реакция у меня вроде неплохая, — шепотом сказал он, — надеюсь, что успею достать.
Внезапно стены отодвинулись, и вышли-таки на развилку. Вправо и влево уходили такие же коридоры.
«Сивилла
Перед глазами возникла паутина светящихся линий, с красной точкой в центре. Метельский вгляделся.
— Мы примерно на полпути, — тихо сказал он. — Туннель заканчивается в районе израильского Кнессета. Нам прямо.
— Теперь иди и оглядывайся, — тоже шепотом сказала Хельга. — Сзади может появиться кто угодно.
Метельский подумал, но решил оставить револьвер за поясом. Пошли дальше…
Он оглянулся: позади Хельги обрисовалась смутная фигура, с чем-то блестящим над головой. Хельга упала на пол, в падении переворачиваясь на спину. Блестящее со свистом рассекло пустой воздух, и снова последовал взмах. Времени вынуть револьвер уже не было, Метельский прыгнул вперед, чуть в сторону от Хельги, стиснув палку за оба конца и поднимая ее вверх. От жестокого удара чуть не выпустил, но и клинок (мельком увидел, что это подобие ятагана) отскочил вверх. Заученным движением Метельский перехватил палку, и ударил концом в горло противника. «Не пытайся бить сильно и, конечно, не думай о том, чтобы бить слабо», — так говаривал Морихеи, цитируя своего любимого Мусаси. Достать учителя палкой ему так и не удалось, но сейчас удар попал в цель — что-то хрустнуло. Вдобавок и Хельга резко выпрямила согнутые ноги, ударив ими в пах напавшего. Тот покачнулся и упал, а ятаган зазвенел по каменному полу.
— Что-то он не кричал, — деловито сказала Хельга, поднимаясь с пола. — Обычно мужики дико орут, когда им так ударят по яйцам.
Она наклонилась и пощупала горло упавшего.
— Вот оно что, ты сломал ему шею. Боли он уже не почувствовал. Кстати, хорошо, что ты не стрелял. Опять обляпал бы меня кровью, а переодеться тут негде.
Метельский поднял ятаган, мельком глянув на искаженное лицо убитого. Совсем мальчишка, семитской внешности, наверное араб. К горлу подкатила тошнота, но не вырвало — похоже, начал привыкать.
Он сглотнул: — А кинжал у него острый. Искромсал бы нас на куски.
— В школе легиона нам рассказывали об ордене ассасинов, тайных убийц. Орудовали как раз кинжалами. Это тайное общество возникло на Ближнем Востоке в двенадцатом веке. Кажется, кто-то постарался его возродить. Фанатики могут проникать в город по туннелям и убивать всех встречных… Кстати, как ты его почувствовал? Я упала на землю, когда увидела, что ты вдруг стал оборачиваться. Действовала рефлекторно: нас натаскивали, как отражать нападение сзади.
— Не почувствовал, Сивилла предупредила. — Метельский положил ятаган на землю, тащить еще и трофей рук не хватало.
«Сивилла, откуда ты поняла, что нам угрожает опасность?»
«Я веду мониторинг процессов в твоем организме, Лон. Он ощутил присутствие кого-то, настроенного враждебно. Взаимодействие протекает на бессознательном уровне, вы называете это интуицией».
— Надо же, — Метельский покачал головой. — Оказывается, мое тело интуитивно среагировало на опасность. Сивилла отслеживает процессы в нем.
Хельга хмыкнула: — А ты ценный кадр. Если бы не твоя чудо-помощница, валялись бы сейчас в лужах крови. И заботиться о том, как выгляжу, мне уже не пришлось.
— Ладно, пойдем, — вздохнул Метельский.
Больше никто не появился ни сзади, ни спереди. Через некоторое время впереди появился слабый свет, и Метельский снял очки. Вскоре оказались у железной двери с окошком, забранным решеткой, сквозь нее и проходил свет — похоже, от уличного освещения. Метельский подергал — заперто, тогда приложил карточку-ключ.
Щелкнуло, Метельский еще раз потянул за ручку, и дверь открылась.
Они оказались в переулке, пара тусклых фонарей освещала похожие на амбарные двери в грубой каменной кладке. Было тепло и пахло пылью. Метельский сориентировался по схеме, вызванной Сивиллой.
— Нам туда, — показал он. — До отеля недалеко, так что мувекс вызывать не будем. Да и курсируют ли они?
Миновали переулок и оказались на улице с освещенными зданиями.
— Светомаскировки нет, — сказала Хельга. — То ли все закончилось, то ли нет смысла, электроника наведения работает и в темноте.
Все не совсем закончилось, уже вскоре их остановил патруль. Офицер и два солдата, вооруженных автоматами, рука офицера на кобуре.
— Армия Израиля, — представился он, а их, естественно, спрашивать не стал.
«Лон, — оповестила Сивилла