Евгений Красницкий – Так не строят! (страница 54)
– А поп чего? Неужто спустил обиду? – прокаркал Гаркун.
– Ты, птичка божия, слушай, не перебивай! – Матица вошёл в раж. – Не таковский отец Ферапонт был! Он, значит, щёку-то подставил, да как засранцу справа залудил – того аж на паперть вынесло! А потом и говорит, тоже из Писания: «Какою мерою меряете, такою и вам отмерено будет!» Тут, значит, бабка Гликерья опомнилась и к дьяку: «Отче, чего тут деется?», а тот: «Евангелие толкуют, чесна жена!»
Плотники, повизгивая от избытка чувств, повалились на землю. Неизвестно, сколько бы ещё продолжалось веселье, но тут…
– Дядьки, стойте! – мальчишка указал рукой в сторону Ратного. – Чего там такое?!
Все прислушались. Со стороны скрытого лесом села слышался какой-то шум, крики и даже как будто лязг оружия.
– Чего там? – встрепенулся Сучок. – Пойду посмотрю.
– Сиди, – отозвался Гаркун, – нехорошим там пахнет, а вы по лесу прёте, что бычара на случку – только треск стоит! Сам схожу!
– Ладно, – не стал спорить старшина, – иди. А остальные давайте-ка от греха с дороги!
Гаркун вернулся быстро.
– Ноги надо уносить – обложили Ратное! – выдохнул он, неслышно возникнув из кустов.
– Как обложили, кто? Ляхи?
– А пёс их разберёт! С дрекольем всяким, с телегами, с бабами, но много! Не осилим! В ворота вроде долбить начали, да в них со стен стали стрелы кидать, они и откатились! О, слышите ор – опять, небось, полезли!
Будто подтверждая слова Гаркуна, в Ратном заполошно ударили в набат.
– Гаркун, погодь! – Сучок тронул лесовика за плечо. – Откуда ворота выносят и на тын лезут?
– Да с реки! Много их! Не прорваться!
– А со стороны леса?
– Да за селом особо не видать!
– Так есть холопы с той стороны или нет?
– Какие холопы? – этот вопрос плотники задали уже хором.
– А кто ещё с дрекольем и бабами может быть? Колено израилево?! – Сучок выматерился. – Есть кто с той стороны?!
– Вроде нету, – развёл руками Гаркун, – не видать за селом.
– Как хотите, мужи, а я в Ратное! Возле Настёниной избы брод есть – глядишь, и проскочу! – Сучок поклонился плотникам. – Ежели что – не поминайте лихом и простите за все!
– Я с тобой, дядька Кондрат! – Швырок выступил вперёд.
– Совсем охерел, молокосос! – вызверился Сучок. – На кой ты мне сдался? А о Глашке своей ты подумал, выпороток?!
– Я себе сдался, дядька! – Швырок полоснул старшину по-мужски твёрдым взглядом. – В Ратном Глашка!
– М-мать! – только и сказал Сучок.
– Погодь, Кондрат! – Матица выпростал из-за пояса топор. – Мы тебя одного не бросим. Вместе пришли, вместе и дальше пойдём.
– Ты чего?! Это ж смерть верная, а у тебя детишки! – Плотницкий старшина просто опешил.
– Верно Матица говорит. Ни тебя, ни их, – Гвоздь мотнул головой в сторону Ратного, – не бросим. К нам тут с добром, а за добро платить надо!
– Эх, хотелось детишек иначе выкупить, да, видать, не судьба! – дёрнул щекой Скобель. – Нас тут пригрели, надежду дали, дом, на службу поверстали, а детишек Лис не бросит!
– Угу, он сам сказывал: «Кто голову сложит, семье того воля и корм, пока дети в возраст не войдут», – согласно кивнул Пахом Тесло. – А Лис не врёт… Ну чаво, пошли родню из кабалы выкупать? Не деньгами – кровью выпало, бывает.
Остальные плотники согласно загомонили.
– Твёрдо решили? – Сучок тяжёлым взглядом обвёл мастеров.
– Твёрдо! – Нил ответил за всех. – Ты не зыркай, командуй давай, господин десятник!
– Гаркун, бери сопляков, Простыню и что есть мочи дуйте в крепость – может, успеете подмогу привести! – Старшина махнул рукой в сторону тропы. – Остальные давайте за мной!
– Погодь, старшина, – каркнул Гаркун, – чего меня отсылаешь? Не пойду!
– Гаркуш, мы ж скорее всего живыми не выйдем, – с грубоватой нежностью произнёс Сучок. – Сам слышал, почему на это пойдём, а тебе-то зачем? Не твоя война!
– Моя не моя, то не тебе решать! – отрезал лесовик. – У меня здеся тоже должок имеется, а какой, если выживем, расскажу.
– И я не уйду, дядька, – твёрдо сказал Швырок.
– Мы тоже! – хором заголосили Утинок с Клинышком.
Швырок, ни слова не говоря, отвесил им по затрещине, развернул и пинками направил в сторону Михайлова Городка. За ними, горестно ухая, потянулся Простыня.
– Бегом! – напутствовал ребятишек Нил. – Быстро за подмогой!
– Ладно, народ, – обратился Сучок к своему войску, – поссать надо, а то там некогда будет, и двинулись. Я первый, остальные за мной. Как брод перейдём, так Шкрябка справа от меня, Гвоздь слева, Пахом, Скобель, Тесло и Матица следующие, Гаркун, Швырок, Струг и Отвес сзаду. Идём тесно, клином, топоры наготове. Если там нет никого – лезем через тын. Если есть, прорываемся к воротам. Все поняли?!
– Так точно, старшой! – хором отозвались плотники.
– Ну, тогда опростайтесь и с богом!
Ледяная вода залилась Сучку в сапоги и мерзко обжала икры.
Плотники плотной кучкой выбрались на противоположный берег Пивени.
– Бегом давай! Шевелись! – старшина погнал своих мимо леса к селу.
Хлюпая водой в сапогах, плотники побежали. Вдруг со стороны брода раздался громкий плеск и какое-то непонятное уханье. Сучок на бегу обернулся и в сердцах выматерился – через брод, гоня волну, что твоя рыба-кит, пёр убогий Простыня.
– Сучок! Ходить! – вопил на ходу дурень. – Ам!
– Твою мать! – хором выдохнули плотники.
– Они туда, ты сюда! – Простыня, демонстрируя чудеса резвости, уже настигал Сучково войско. – Догоняй!
– Стой, сука! – во всю мочь заорал Сучок.
– Тама! Тама! – Кто знает, что пригрезилось убогому, но он ещё наддал и выскочил на поле между лесом и селом. Сзади, отчаянно матерясь, неслись плотники.
Плотницкий старшина со товарищи обогнул опушку леса и встал, как вкопанный: перед погостными воротами, всего-то саженях в ста от Сучка, деловито сновала толпа разнообразно вооружённых мужей. Там было всё: ослопы, топоры, вилы, луки, мелькнули даже несколько щитов и мечей. Нападавшие явно собирались под прикрытием стрелков высадить ворота – несколько человек уже тащили здоровенное бревно.
Простыня в это время что-то нечленораздельно заорал и бросился по направлению к находникам.
– Стой, погань! – заорал во всё горло Сучок, срываясь с места и увлекая за собой плотников. – Стой! Держи его!
Высокий воин обернулся на шум, одним взглядом окинул сцену погони, рванул с плеча лук – Простыня споткнулся на ходу, обернулся, по-детски всхлипнул и упал – в груди у него по самое перо засела стрела.