Евгений Красницкий – Стезя и место (страница 58)
Взведя самострелы, отроки первого десятка бросились вперед, на ходу доставая из подсумков болты. Справа, на другой стороне переулка, то же самое делал второй десяток, а те, кто должен был двигаться по земле, застряли – слишком тесно было в переулке от конских туш и вьюков. Следующий дом стоял рядом, можно было перепрыгнуть с крыши на крышу, но, как назло, покрыт он был соломой. Отрок Варфоломей прыгнул первым и провалился.
– Стоять!!! – гаркнул Мишка. – Стреляем отсюда!
Вокруг него привычно защелкали самострелы, и вдруг в этот привычный звук вплелся свист стрел – задние журавлевцы ответили из луков. Никого, кажется, не задело – стрелять, обернувшись назад, с беспокойно топчущегося коня, не такое простое дело. Мишка уже хотел скомандовать укрыться за коньком крыши, но по лучникам ударил второй десяток. Им повезло больше: сарай или какое-то еще строение, на которое они спрыгнули с крыши первого дома, тоже был покрыт дранкой, хоть и трещавшей, но не проваливающейся под ногами. К тому же лучнику стрелять вправо и назад очень неудобно, и второй десяток бил по журавлевцам спокойно, на выбор.
– Делай, как я! – заорал Роська и, оттолкнувшись ногой от загородки, стоявшей между домами, упал на соломенную крышу грудью, нащупывая под снопами прочную опору.
«На хрена? Стрелять же и отсюда можно!»
– Отставить! Заряжай! – Мишка удержал за плечо отрока Андрея, сунувшегося вслед за Роськой, и повторил команду. – Заряжай! Стреляем отсюда!
Упор в крышу, щелчок стопора, болт лег на предназначенное ему место и… поздно! Журавлевцы разметали баррикаду на перекрестке, и передние, проскочив улицу, уже начали сворачивать за угол, но не влево, к выезду из села, как можно было ожидать, а направо – обратно к «детинцу». Справа, почти под ногами у Мишки, тронулись вперед сплошной массой вьючные лошади.
Мишка быстро огляделся. Лезть через соломенную крышу долго, обходить через дворы – тоже. Спрыгнуть в переулок – затопчут вьючные лошади. Отроки второго десятка, между тем, уже добрались до углового дома и стреляли вслед уходящим по улице стражникам. Неожиданно один из стрелков оступился и скатился с крыши в переулок, но до земли не долетел – упал на вьюки и вцепился в них, раскорячившись, как краб.
– Первый десяток! Всем смотреть сюда! На меня смотреть, я сказал! – Мишка дождался, пока к нему повернутся все лица. – За мной! Делай, как я! – Мишка уселся на край крыши, свесив ноги, и спрыгнул на спину вьючной лошади. – Давай-давай, ничего страшного! Отрок Андрей, пошел! Отрок Петр, пошел! Фома, Фаддей, Симон!..
Лошадь за что-то запнулась, видимо, за труп стражника, и Мишка чуть не свалился на землю. Впереди с соломенной крыши змеей соскользнул на вьюки лошади Роська. Вьючный табун послушно поворачивал за угол, следом за конями стражников – от узды каждой лошади тянулся ремень, закрепленный на вьюках передней. Едва лошадь, на которой устроился Мишкин крестник, выбралась из переулка, сбоку, едва не ударив его, высунулось копье. Лезвие остановилось в считанных сантиметрах от тела отрока, и следом раздался хриплый голос:
– Сколько вас ждать можно? Стреляй, дурак, уходят же!
Мишка, выехав следом за Роськой из-за угла, увидел слева от себя перекошенное яростью лицо ратника Макара из десятка Данилы. Шлем на нем был помят, а по левому усу стекала на бороду струйка крови. Разговаривать было некогда, повернувшись направо, Мишка поймал взглядом спину журавлевского стражника и нажал спуск. Рядом щелкнул Роськин самострел, и двое журавлевцев почти синхронно вывалились из седел.
– Во! Вот так! – донесся уже сзади хрип Макара.
Мишка попытался как-нибудь пристроиться, чтобы взвести самострел, но вьючный табун вдруг прибавил ходу, и пришлось что есть силы цепляться, чтобы не упасть.
«Блин, надо, хотя бы вьючных остановить… они между собой ремнями связаны, завалить несколько и остальные встанут… ну, прости, лошадка, а-ля гер, как говорится…»
Мишка вытянул засапожник, оглянулся на отроков, едущих позади, и крикнул:
– Валим лошадей! Делай, как я!
Лошадь, почувствовав железо на горле, дернулась в сторону – почти к стене дома, потом у нее подогнулись передние ноги, и Мишка слетел на землю, крепко приложившись шлемом о нижний венец сруба и, кажется, на несколько секунд потеряв сознание. Когда пришел в себя, в голове гудело, а зрение никак не желало фокусироваться. Перед глазами стояла какая-то темная стена. Проморгавшись, он наконец сообразил, что лежит, почти уткнувшись лицом во вьюк – похоже, его просто чудом не задавила упавшая лошадь. Пошарил вокруг себя, нашел самострел и попытался подняться на ноги. Не вышло – за что-то зацепился висящий за спиной щит. Пока выпутывался из ремня, проклял все на свете, тем более, что вокруг происходило что-то непонятное – усилились и приблизились крики, конский топот и лязг оружия. Откуда-то сверху донесся Роськин крик:
– В волхва бей! Вон он, позади! Берегись, лучники!
Чуть не наступив на Мишку, протопали чьи-то ноги в поршнях, потом еще раз… сзади раздался лязг железа и хрип Макара:
– А-а! Суки! Н-на! Что, взяли? Н-на!
Мишка, сбросив наконец зацепившийся за шлем ремень, поднял голову. Стражники возвращались! Позади них мелькала фигура волхва в белом плаще, вздевшего руку с посохом и что-то кричавшего голосом, больше похожим на волчий вой. Между всадниками то тут, то там появлялись пешие, без доспехов, вооруженные по большей части топорами. Видимо, во вьюках было что-то настолько важное, что волхв кинул в безнадежную схватку всех, кого мог, до кого донесся его голос. И его послушались! Даже те, кто прятался от ратнинцев по всяким закоулкам, те, кто пробирался задворками к ограде, чтобы сбежать из села!
Надо было подниматься на ноги. Мишка уперся ладонями в землю и почувствовал под рукой что-то твердое – засапожник! Едва он успел схватить рукоять, как на него кто-то налетел, придавил к земле… Мишка слепо ткнул засапожником, судя по вскрику, попал, и тут его снова грохнуло чем-то по шлему, а сверху навалилось дергающееся тело.
– Хр-р-р… – уже знакомое чувство неконтролируемой ярости не дало провалиться в беспамятство и словно бы прибавило сил. Мишка дважды пырнул засапожником навалившегося на него человека и с рычанием выдрался из-под тяжести. Встал, подобрал самострел, поставил оружие на боевой взвод, но тут его шатануло, и, запнувшись о вьюки, Мишка спиной вперед опрокинулся через тушу мертвой лошади.
Пока он, лежа на спине, извивался, пытаясь встать, в поле зрения попал Роська, стоящий на крыше дома и указывающий куда-то рукой. Отроки первого десятка, укрываясь за коньком крыши, стреляли в указываемом направлении, а Роська, высунувшись из-за конька по пояс, все махал и махал рукой, видимо, отроки мазали. Мишка уже почти поднялся, когда в воздухе мелькнул какой-то предмет, и его крестник, взмахнув руками, опрокинулся назад и пропал из виду.
– Роська!!! А-а-а!!! Роська!!! – словно неведомая сила вздернула Мишку в вертикальное положение и бросила к ближайшей калитке в заборе. – Роська!!! Падлы-ы-ы!!! Ур-р-рою всех!!!
Калитка оказалась заперта. Со второго удара плечом Мишка с хрустом вывернул засов, ворвался во двор и замер, озираясь – двор был не тот! Роська свалился с крыши следующего дома. Подобно коту, преследуемому сворой собак, Мишка взвился на забор, упал с другой стороны на крышу курятника, проломил ее, под громогласное кудахтанье, сломав шесток, грянулся на землю, покрытую смесью помета и перьев, и уже с совершенно нечеловеческим рыком вышиб дверь, вырвавшись наружу в облаке перьев и в компании нескольких совершенно очумевших птиц.
Роськи не было и здесь, зато с улицы во двор как раз влезали два мужика, тащившие снятый с лошади вьюк.
– Ур-р-рою, с-скоты…
Оба мужика изумленно замерли, зато третий, вошедший вслед за ними, долго не раздумывая, перехватил поудобнее охотничью рогатину и кинулся к Мишке. Самострел был уже взведен, болт мгновенно лег на ствол, и выстрел в упор разворотил обладателю рогатины череп. Мужики бросили вьюк и потянули из-за поясов топоры.
– Ур-р-рою на р-раз!
Первый метательный нож, звякнув об топор, отлетел в сторону, но откуда жителю села Отишие было знать, что это «чудо в перьях и курином дерьме» умеет метать ножи еще и левой? Мужик охнул и скрючился с острым железом в печени.
Как у него в руках оказалась рогатина, Мишка и сам не заметил. Первый удар топора удалось поймать на крестовину, потом пришлось отскакивать и уворачиваться – противник оказался умельцем и большая длинна Мишкиного оружия его ничуть не смущала.
– Хр-р-р… – прыжок в сторону. – Хр-р-р… – торопливый шаг назад, попытка ударить и снова отступление. – Хр-р-р…
Рогатина была тяжелой и неудобной, но пока выручали навыки, полученные в тренировочных боях на палках и… ярость. Противник хоть и владел инициативой, явно загоняя Мишку куда-то, но смотрел на него не без опаски. Топор еще раз удалось поймать на крестовину рогатины и ударить мужика подтоком по ноге.
Мишкин противник зашипел от боли и отступил назад, дав секундную передышку. И тут Мишка наконец увидел Роську. Тот лежал рядом с рассыпавшейся поленицей дров и даже шевелился! Живой!
– Ур-р-рою!!! – рев прозвучал прямо-таки торжествующе, словно у медведя, победившего в брачном поединке.