Евгений Красницкий – Покоренная сила (страница 34)
Сенька попробовал еще раз – результат оказался прежним. На глазах у братишки навернулись слезы, он, уже понимая, что ничего не получится, вцепился в самострел так, что побелели кончики пальцев, не желая расставаться с вожделенным оружием. Его несчастье тут же начало усугубляться раздавшимися со стороны ребятни смешками. Мишка внимательно осмотрел ребятню, убедился, что среди них нет никого, кто мог бы своим весом хотя бы наполовину провернуть рычаг самострела, и приглашающе махнул рукой:
– Попробуйте, может быть, у кого-то из вас получится? – нагнулся к Сеньке и прошептал: – Не бойся, ни у кого из них тоже не выйдет.
Вокруг самострела началась толкотня, каждый желал попытать счастья раньше других, но успеха не добился никто. Сенькино лицо по ходу дела все больше светлело, слезы высохли, но взгляд его все равно не отрывался от самострела. Мишка дождался, когда попытки поставить оружие на боевой взвод пошли уже по второму кругу, и резко приказал:
– Всё! Хватит! – потом поймал за ухо примеченного наиболее активного насмешника и спросил: – Ну, и над чем же ты смеялся?
Пацан взвыл, попытался вырваться, но Мишка держал крепко. Остальные мальчишки на всякий случай отскочили подальше, рядом остался только Сенька. Мишка, не отпуская уха, повернул страдальца к себе лицом и заглянул в глаза.
– Чего пищишь, как девчонка?
– Больно-о-о!
– Будущий воин должен уметь терпеть боль. Или ты холоп?
Спросил и вдруг понял: да, холоп. Что-то такое изменилось в лице мальца. На всякий случай переспросил:
– Семен, он холоп?
Сенька растерянно кивнул. По малолетству он еще не научился делать различия между ровесниками в зависимости от социального положения, но учить этому в обществе, которое еще очень и очень долго будет феодальным, следовало с детства. Понимая, что буквально наотмашь бьет по детской психике, мысленно проклиная себя за это, Мишка еще сильнее сжал ухо пацана и повысил голос:
– А если холоп, то как ты смел насмехаться над внуком воеводы Корнея Агеича?!
– Я не насме…
Мишка не дал договорить.
– А если холоп, то что ты здесь делаешь? Работы нет?
Несколько мальчишек торопливо выскользнули из кучки сверстников и подались к ближайшему проходу между постройками. Мишка еще повысил голос – почти до крика:
– Стоять! Стража, задержать их!
Ученики воинской школы, уже давно забывшие о деле и, разинув рты, наблюдавшие за происходящим, перегородили узкий проход и, похватав ребятню, подтащили беглецов к Мишке. Пять пар глаз со страхом уставились на старшину Младшей стражи. Мишка отпустил ухо своего пленника и пихнул его к остальным.
– Слушайте меня и не говорите потом, что не знали. Холопу к оружию притрагиваться запрещено! Еще раз увижу около воинского железа – прикажу выпороть так, что задница вспухнет! И остальным скажите…
Мишка запнулся, потому что буквально напоролся на обжигающий взгляд Роськи. Роська стоял неподвижно, ничего не говорил, а только смотрел, и это было хуже всего. Захотелось развернуться и сбежать. Или попросить у Роськи прощения. Или… все равно что, но лишь бы не видеть этих глаз.
Мишка мотнул головой, словно избавляясь от наваждения, и гаркнул:
– Пошли вон! – детишек словно ветром сдуло. – Десятник Дмитрий! Продолжать занятия! – «Курсанты», не дожидаясь команды, преувеличенно заинтересованно окружили Кузьку. Митька, больше для порядку, выкрикнул: «Слушаюсь, господин старшина», но никакой команды отдавать не стал, ее и не требовалось. Краем глаза Мишка уловил заинтересованную рожу Спиридона – тому-то, конечно, все эти экзерсисы были в диковинку, но очередь приказчика еще не наступила. Надо было заканчивать урок для Семена. Мишка обернулся к младшему брату и спросил:
– Всё? Больше здесь холопов нет?
– Нету…
– Ну зови остальных поближе, поговорим.
Мальцы приблизились с заметной опаской, и Мишка заговорил с Семеном, но так, чтобы слышно было и остальным:
– Ты не огорчайся, что с самострелом не вышло, я тоже не с него начинал, а вот с этого.
Вытащив из ножен кинжал, Мишка немного побросал его в воздух, перехватывая рукоятку то так, то эдак. Потом метнул кинжал в заборный столб.
– Вот. Пока этому не обучился, самострела у меня вообще не было. Сначала учился стоя на земле, потом – сидя верхом. Пока выучился, накопил вес и силу, тогда уже смог самострел взводить. Теперь вот других учу, – Мишка кивнул на «курсантов». – Могу поучить и тебя, если хочешь, конечно.
– Хочу, хочу! Научи, Минь.
– Хорошо. Сделаю тебе деревянный кинжал, и начнешь…
– Деревянный! – разочарованно протянул Сенька. – Я думал, что ты меня по-настоящему учить будешь…
– Не перебивай! Учись выслушивать старшего молча и до конца. Я тоже с деревянного начинал, иначе бы без пальцев остался. Но настоящий кинжал у тебя будет. Когда Кузьма освободится, скажешь ему, что я просил его сходить вместе с тобой в оружейную кладовую и подобрать тебе оружие по руке. Завтра покажешь его мне, и я сделаю тебе точно такой же деревянный. Начнешь с самого простого… Ну-ка принеси мой кинжал.
Сенька пулей слетал к забору, долго раскачивал крепко засевший клинок, наконец вытащил его и вернул старшему брату. Мишка несколько раз подкинул оружие, заставляя сделать его только один оборот, – так же, как когда-то показал ему первое упражнение Немой.
– Когда научишься, меня в Ратном может не оказаться, тогда покажешь свое умение Кузьме, а он скажет, что делать дальше. Когда буду уверен, что не порежешься, разрешу упражняться с боевым оружием, а до тех пор, от соблазна, твой кинжал будет храниться у Кузьмы.
– Дядька Михал! – раздался голос одного из мальчишек. – А нам поучиться можно?
– Учиться будете у Семена. Чему он научится, тому и вас научит. Назначаю его вам десятником. Ну, чего молчишь, десятник Семен?
– А что гово… Ой! Слушаюсь, господин старшина!
– Вот так-то.
– Дядька Михал! – раздался тот же голос, но Мишка не дал мальцу задать вопрос.
– Господин старшина! Если твердо решили учиться воинскому делу, для вас я – господин старшина. Он, – Мишка указал на Семена, – господин десятник, ну а Корней Агеич – господин сотник.
– Господин старшина, а нам кто оружие сделает? Ну хоть деревянное!
– Оружейный мастер Младшей стражи Кузьма Лаврович. Не за так, конечно. Придется поработать. В кузне прибраться, в оружейной кладовой порядок навести, еще чего-нибудь, что Кузьма Лаврович прикажет. Да не ходите к нему всей толпой – у вас теперь десятник есть, вот пусть он и договаривается. Все поняли? Ну, тогда идите отсюда, Кузьме пока не до вас.
Ребята неохотно потянулись с кузнечного двора, а Сенька снова потянул Мишку за рукав:
– Минь, а Минь! А как же деревянный-то кинжал втыкать? Он же в забор не воткнется.
– А вот тут ты уж сам исхитрись. Сделай мишень из мокрой глины или из воска. А можно еще и вот так!
Мишка метнул оружие, и клинок вошел точно в щель заборного столба. Сенька понятливо кивнул и снова принес брату кинжал.
– А еще как можно?
– А еще – вот так!
Клинок мелькнул в воздухе и вонзился в забор возле самого уха Спиридона. Тот суматошно дернулся в сторону, запнулся, чуть не упал и зло уставился на Мишку:
– Эй, парень! Ты что, очумел? По шее давно не получал?
Мишка, нарочито не обращая внимания на приказчика, спокойно высвободил клинок и убрал его в ножны. Спиридон схватил Мишку за рукав рубахи:
– Эй, я тебе говорю!
Вжик! Кинжал выскочил из ножен и уперся острием приказчику в кадык. Ростом Мишка был едва по плечо Спиридону, наверно, поэтому, а может, по какой-то другой причине материн ухажер не воспринял угрозы всерьез.
– Э-э, не балуй!
Спиридон попытался перехватить Мишкину руку, но второй кинжал полоснул его по костяшкам пальцев. Вот тут до приказчика, кажется, дошло. Рот его искривился, на лице явственно проявился испуг.
– А-а…
Крик застрял у Спиридона в горле – Мишка слегка надавил, и лезвие надрезало кожу у приказчика на горле, тот мгновенно побледнел до синевы, выпучил глаза и, казалось, был готов брякнуться в обморок.
Мишка убрал железо от горла приказчика, тот облегченно вздохнул и тут же, охнув, повалился на колени, получив удар рукояткой кинжала в солнечное сплетение. За спиной, где только что гомонили «курсанты», снова наступила тишина, где-то на краю поля зрения застыл столбиком Сенька. Спиридон, держась руками за живот, безуспешно пытался вздохнуть, ловя воздух широко раскрытым ртом.
Обернувшись к Сеньке, Мишка преувеличенно веселым тоном спросил:
– Видишь, братишка, чем обученный воин от обычных людей отличается?
– Ага… Минь, а ты что, его до смерти?..
Спиридон действительно завалился на бок и затих.