Евгений Красницкий – Покоренная сила (страница 33)
– Когда?
Машка была сдержаннее, но тоже вопрошающе уставилась на брата. Мишка томить не стал, но и называть точный срок не посчитал нужным.
– Когда мать решит, что вы к этому готовы.
– Так мы – хоть сейчас! – Анька была вся, как крылатая ракета, готовая сорваться с направляющих. – Машка! Мы в Туров поедем!
На Марию новость произвела не меньшее впечатление, чем на сестру, но голова у нее работала иначе.
– Что значит «готовы»? Почему матушка нам ничего не сказала? Минька, а ну-ка выкладывай: что знаешь?
– Сказать-то не сказала, но готовить вас к этому мама уже начала. Вы думаете, зачем она вам хозяйственные дела раздала? Тебе – за жильем и здоровьем холопов следить, а тебе – за кормежкой? Вы же хозяйками в боярский терем придете, кому жена-неумеха нужна? А матери рядом не будет, подсказать, помочь некому, самим придется справляться. Пока-то у вас не очень получается.
Мария, жестом прервав уже открывшую рот Аньку-младшую, выдала целую серию вопросов, причем, приходилось признать, по делу:
– Что не получается, что не так? Откуда ты знаешь, мать говорила? У нас обеих или только у нее?
Машка кивнула на сестру и, не моргнув глазом, проигнорировала мгновенно вспыхнувшую возмущением Аньку.
– У обеих, сестренки, у обеих.
Мишка постарался выглядеть так же строго, как при разговоре с учениками воинской школы. С теми-то проще, а сестрам не скомандуешь: кругом, шагом марш! Впрочем, тема их зацепила крепко, слушать будут. Еще бы не зацепить! Девчонкам, которые дальше Княжьего погоста никогда нигде не были, светит поездка в стольный град, да еще и женихи из лучших семей!
– Я ведь вас не просто так слушал, сестрички. Вот ты, Маша, жалуешься: то не сделано, это не закончено… А сама-то подумала, как до ума все довести?
– Холопы с посевом и покосом управятся, тогда и доведем, не девок же заставлять топорами махать?
– Вот ты, Аня, говоришь, хлеба не хватит…
– Нам-то хватит! Это для холопов скоро кончится.
– Как скоро? Сколько нужно на один день и на сколько дней осталось?
Мишка спрашивал, а сам уже понимал: путного ответа не получит. Так и вышло.
– Откуда я знаю? У Листвяны спрашивать надо.
– А когда сама хозяйкой станешь, у кого будешь спрашивать?
Ни секунды не задумавшись, Анька пояснила брату, словно последнему недоумку:
– Так не за холопа же выйду, и там ключница будет!
– А если воровать станет?
– Да ну тебя, чего привязался?
Стоило Мишке допустить лишь небольшую паузу, как возможность продолжения разговора по делу была тут же утрачена. Анька подхватила сестру под руку и затараторила о наиглавнейшем:
– Мань, надо еще платьев нашить, не ходить же все время в одном! А еще я видела: дядька Лавр жене такие колты серебряные сделал. Загляденье! Нам бы тоже такие, только бы еще с камешками…
Забыв про Мишку, сестры под ручку направились в каком-то им одним известном направлении.
Мишка вдруг услышал тихое поскуливание и, оглянувшись, увидел двух щенков, сидящих на привязи.
– Эй, щенков забыли! Вы же их на самом солнцепеке привязали, смотрите, как языки вывалили. Их напоить надо.
С совершенно одинаковым выражением досады на лицах сестры прервали увлекательную дискуссию и, отвязав щенят, потащили их за собой. В той стороне, куда они направлялись, воды не было, Мишка знал это точно.
Возле кузницы ученики воинской школы примеряли брони. Большинство было одето еще только в поддоспешники, но двое уже стояли в кольчугах, сутулясь от непривычной скользкой тяжести на плечах. Кузька крутился около них, что-то поправлял, что-то подтягивал и, не переставая, давал ценные указания:
– Не сутулься, выпрямись. Если горбишься, доспех тебя сам вперед тянет, ты еще больше наклоняешься, а он еще больше тянет. Ну-ка, попробуй нагнись.
Парень наклонился и невольно сделал шаг вперед, чтобы не упасть. Доспех действительно тянул своей тяжестью.
– Ну, понял теперь? – продолжал Кузька. – Если стоишь прямо, то тяжесть ложится ровно во все стороны, стоит куда-то покривиться, сразу доспех тебя туда же и потянет еще сильнее. Ничего, привыкнешь! Я попервости себе шею чуть не до крови растер, а потом привык – и ничего.
Дело шло медленно, но так, собственно, и предполагалось. Мишка обвел глазами двор. В сторонке, жадно наблюдая за процессом вооружения «курсантов», толклась группа мальчишек. Близко не подходили, видимо, шуганули их уже не раз и не два. Среди них Мишка заметил и младшего брата Сеньку. Тот с авторитетным видом объяснял приятелям какие-то тонкости вооружения ратников, время от времени тыкая указательным пальцем в сторону Кузьки.
На завалинке сидели вышедшие передохнуть кузнецы из холопов.
Возле забора, прислонившись к нему спиной и скрестив руки на груди, стоял Спиридон. Мишка его не сразу и заметил.
Мишкины зловещие размышления прервало дерганье за рукав и Сенькин голос:
– Минь, а Минь!
– Чего тебе?
– Минь, а ты над Кузькой начальник?
– Гм, ну начальник…
– А тогда вели ему, чтобы он мне самострел дал!
Сенька, похоже, нисколько не сомневался в том, что его просьба будет выполнена, и аж приплясывал на месте от нетерпения. Мишка глянул на группу ребятишек, заметил, что все, как один, смотрят на него с Сенькой, и догадался, что братишка чего-то им там нахвастал.
– А для чего тебе самострел, Сенька?
– Как для чего? Стрелять!
– Хорошо, подожди здесь.
Мишка сходил к столу, забрал лежащий на нем самострел, подсумок с болтами и вернулся к Сеньке. Краем глаза покосился на ребятишек – те замерли в ожидании.
– На, держи.
Сенька цапнул самострел и чуть не выронил его – оружие, видимо, оказалось тяжелее, чем он ожидал. Мишка достал из подсумка болт, протянул братишке.
– Как стрелять, знаешь?
– Знаю, Минь, вот тут нажимать надо.
– Сначала заряди.
– Ага.
Сенька упер самострел в землю, наступил ногой на рычаг, поднатужился и… ничего не произошло. Мишка с трудом удержался от произнесения банальности: «Мало каши ел». Вместо него эту великую мудрость озвучил Спиридон. Мишка вмешательство приказчика проигнорировал и сочувствующе спросил Семена:
– Не выходит? А посильнее не можешь?