Евгений Костюченко – Сафари для русских мачо (страница 47)
Татьяна положила на землю планшет с компасом, огляделась и поставила на карте крестик. Потом отстегнула от пояса свой «навигатор», вытянула антенну.
— Хорошая вещь, — с завистью сказал Гранцов.
— Не всегда, — ответила она, затеняя дисплей ладонью. — Старый компас не обманывает.
— У тебя на планшете другая карта, — сказал он. — Ты мне ее не показывала.
— Это специальная карта. Ее никто не понимает. Только я. Куда пойдем? Надеюсь, тебя не интересует военная база?
— На военных базах можно найти много интересного, — сказал Гранцов.
— Мы время теряем. Пошли отсюда. Мне не нравится это место. Чувствуешь запах?
— Я пойду один, — сказал он. — Подожди меня у реки. Через час я вернусь, мы спустимся к машине и поедем дальше.
— Нет, не стоит разбиваться, — сказала она. — Здесь лучше держаться вместе. Давай пойдем, куда ты надумал идти. Но запах…
Запах трудно было не заметить. Где-то недалеко явно находился ротный сортир, причем действующий. Отличный ориентир, хоть и невидимый пока. И прекрасное место для засады.
— Тебе нравится здесь жить? — спросил Гранцов.
— Здесь хорошо.
— Лучше, чем в Ленинграде?
— Иногда лучше, иногда хуже. Иногда в Ленинграде мне было лучше, чем в Париже. А лучше всего бывает в Лос-Анджелесе. Иногда. Но я не могу там долго жить.
— Почему?
— Почти все мои знакомые в конце концов оседают именно в Эл-Эй. Не хочу никого видеть. И возвращаюсь к себе в Бисби, штат Аризона.
— Понятно, — сказал Гранцов. — Постой, давай пометим место, чтобы потом не блудить.
— Блудить? Хорошее слово.
Он пригнул длинную ветку и надломил ее.
— Ты хороший скаут, — сказала она. — Мог бы работать проводником не хуже меня.
— Я и работаю проводником, — сказал Гранцов и остановился, подняв руку.
Они увидели прогалину между деревьями и широкую траншею, поперек которой были положены несколько досок. Это было бы похоже на мостик, если бы не дырки, прорубленные посредине. Сортир трехместный открытого типа. Дно траншеи густо заросло, и через дырки уже выглядывали верхушки высокой травы вроде камыша.
— Вот уж никогда не думала, что
— А давно здесь были солдаты?
— Их увезли еще до меня, в позапрошлом году. Новый президент остановил войну против герильерос. Была гражданская война, теперь гражданский мир.
— Насколько я понимаю в этом деле, прошлогоднее так не воняет, — сказал Гранцов, оглядываясь.
Гарнизонные уставы всех армий мира единодушны в отношении полевой гигиены и санитарии. Отхожие места могут оборудоваться по-разному, с учетом национальных особенностей, но расстояние до палаток не бывает больше пятидесяти метров. Да еще в этом промежутке, примерно на полпути, устанавливают умывальники. Здесь же не было видно не только остатков умывальников, но и натоптанной тропинки к отхожему месту.
— Дай, пожалуйста, бинокль, — попросил он. — Хочу оглядеться с высоты.
Он забрался на дерево и только оттуда увидел, наконец, источник вони. Это была дощатая будка, покрытая сверху сухими ветками. От будки вела дорожка к ручью, а за ручьем, за высокими кустами виднелась желтая макушка палатки. Еще дальше он увидел, что между деревьями натянуты веревки, на которых болтаются одинаковые рубашки и штаны.
Гранцов спрыгнул с дерева и тщательно отряхнулся от муравьев.
— Все понятно, дальше не пойдем, — сказал он.
— Слава Богу, — сказала Татьяна. — Очень не хотелось туда углубляться. Я еще подумала, что здесь могут быть мины. Солдаты всегда оставляют после себя минные поля.
Они уже выбрались за проволоку, как вдруг Татьяна спросила:
— А где бинокль?
— На ветке забыл, — Гранцов хлопнул себя по лбу. — Склероз проклятый. Подожди, я мигом!
Нехитрая уловка сработала. Он развернулся и побежал обратно. Бинокль действительно висел на ветке, и Гранцов воспользовался им, чтобы еще раз тщательно оглядеть лагерь за ручьем. Затем он подкрался к будке и осмотрел ее. Дощатый пол был посыпан хлоркой. Из стены торчал длинный гвоздь, на который были насажены тонкие тетрадки, предусмотрительно надорванные поперек. Он снял пару тетрадей и успел увидеть, что надорванные страницы исписаны русскими буквами. Это была удача, о которой он даже боялся мечтать.
Найти аэродром в джунглях и выяснить его возможности вполне могли ребята из космической службы. Но именно Вадим Гранцов нужен был для того, чтобы найти вот эту грязную тетрадку.
Конечно, невелика заслуга — выйти в квадрат, вычисленный в Москве парой бледных «биномов», и найти там хоть какой-то русский след. Просто повезло. Может быть, ему повезет еще больше, и эти тетрадки помогут связать в один узел и аэродром, и краденое оружие, и тысячи безвестно пропавших людей, и попытку переворота, и много разных других событий… Вот теперь он мог возвращаться домой. И больше того — теперь он должен был вернуться.
Приближаясь к проволоке, Гранцов перешел на резвый бег, чтобы показать Татьяне, как он торопился. Но ее не оказалось на месте.
Листва под ногами была изрыта и смешана с землей. Компас сверкнул из-под куста своим продавленным стеклышком.
Ему хватило секунды, чтобы вспомнить незаметную тропинку вдоль колючей проволоки. Он не придал ей значения — и теперь был наказан за этот промах. Тропинка означала, что вдоль проволоки ходят. И ходят часто. Кто? А вот сейчас разберемся.
Гранцов, пригнувшись, кинулся вперед, вглядываясь в следы. На несколько мгновений он замер, прикрыв глаза и напряженно прислушиваясь. Снова кинулся, но уже правее, бесшумно скользя между деревьями вдоль реки. Шум водопада становился сильнее и заглушал его шаги, но он отчетливо слышал, как хрустит и чавкает мокрая галька под ногами тех, кто тащил к водопаду тело женщины.
Их было трое. Двое с обритыми головами, в грязно-зеленых балахонах держали Татьяну под руки и волокли ее к обрыву. Третий, тоже обритый, в таком же балахоне, но перехваченном поясом с подсумками, шагал впереди с винтовкой за плечом.
Гранцов обогнал их, и успел изготовиться. Лежа в высокой траве, он повернулся на левый бок, вытянув правую руку с ножом вдоль тела. Они шли прямо на него.
Когда до противника осталось пять шагов, Гранцов легонько свистнул. Бритоголовый с винтовкой остановился, оглядываясь. Вадим приподнялся на локте и метнул нож. С такого расстояния он не промахивался по неподвижной мишени. Раздался характерный хлюпающий звук — клинок вошел в горло между ключицами. Тело с плеском рухнуло в воду.
Один из бритоголовых наклонился над упавшим и подобрал винтовку. Гранцов кинулся к нему, но тот не собирался стрелять. Отбросив трехлинейку на берег, он с неимоверной быстротой развернулся и с треском проломился в кусты.
Третий противник не остановился. Он даже прибавил шагу, подтаскивая Татьяну к обрыву, и не обращая никакого внимания на Гранцова, который бежал за ними.
Он бежал по гальке и видел, что ему не успеть. Существо в балахоне все быстрее тянуло Татьяну за собой, словно собираясь вместе с ней свалиться вниз, на камни, в пену и водовороты.
Вадим успел поднять из-под ног скользкий голыш и метнуть его, когда противник уже стоял на самом краю и подтягивал к себе безвольное тело женщины.
Камень угодил в лицо, и существо вскинуло руки, отступило и провалилось за край водопада.
Татьяна осталась лежать на самом краю, и Гранцов, осторожно ступая по шатким камням, подобрался к ней. Он опустился на четвереньки и ухватился за край ее штанины, чтобы стянуть с опасного края. Тело скользнуло в воду, пена накрыла лицо, и Татьяна ожила. Отплевываясь и откашливаясь, она выдала длинную, но однообразную фразу.
— А ты здорово ругаешься, — сказал Гранцов, когда она сделала паузу, набирая воздух в грудь.
— Твари! — закричала она. — Поганые твари!
— Тихо, тихо, — говорил он, на руках вынося ее из воды. — Все хорошо…
— Ничего хорошего, — сказала она уже спокойнее, и обняла его за шею. — Посмотри, что у меня с головой!
— На голове шишка, — сказал Гранцов после короткого осмотра. — Крови нет. Мозги на месте.
Он бережно опустил ее на сухую траву за кустами, спиной к реке, чтобы она не увидела труп.
— Спасибо. Я сама виновата. Отвлеклась. Ты ушел, а я начала причесываться, как идиотка, — Татьяна, не вставая, стянула с себя мокрую майку и принялась ее выкручивать. — Даже не заметила, как они подкрались. А когда увидела, хотела тебя позвать… Но постеснялась.
«Грудь демонстрировать ты не стесняешься», — хотел сказать Гранцов, но не поддался на провокацию.
— Куда они делись? Ты их прогнал?
— Прогнал, прогнал. Посиди пока, не вставай. Тебе нельзя делать резких движений, — он укрыл ее мокрые плечи своей курткой.
Он подошел к убитому. Надо было вытащить финку из раны, а тело незаметно для Татьяны сбросить в реку. Будем надеяться, что при падении с водопада оно не застрянет на камнях, а поплывет дальше, и там, в реке, такому подарку будут рады зубастые обитатели.
Кровь красным шлейфом вымывалась из-под головы. Гранцов наклонился и ухватился за голые лодыжки поверх стоптанных грубых ботинок. Он шагнул назад, и течение раздуло бесформенный балахон, а потом закатило его кверху, обнажая жилистые ноги и выбритый лобок. Женский лобок.
Глава 20. Прорыв Кирсанова
Чем ближе подъезжал Марат к Сан-Деменцио, тем яснее он понимал, что едет сюда из-за Ромки. Точнее, из-за его предложения. Марат уже был готов согласиться почти на любые условия. Ему хотелось работать на структуру Глобо Торизмо. Чем он рискует? Да ничем! В конце концов, никогда не поздно выйти из дела, если дело перестанет нравиться.