Евгений Костюченко – Нина (страница 51)

- По-твоему, мы живём в мирное время? Извини, может, мне и не стоило бы говорить об этом… Но в стране идёт война. Нина, в нашей стране идёт война. И развязали её вот такие генералы, как наш любезный сосед. Сначала вооружили Чечню до зубов, потом бросили танки в уличные бои, потом бомбили городские кварталы. Кому война, кому мать родна. А теперь, когда его отодвинули от этой кормушки, он вдруг стал опальным генералом. При этом телохранители у него - чеченцы, между прочим.

- Они больше напоминают конвоиров, - заметила Нина.

- Может быть, может быть… Тебе ничего не показалось странным? Я о том, что случилось с Лизой.

- Значит, ты тоже заметил? Показалось, Миша, показалось. Девочка не стала бы просто так выезжать на дорогу, - задумчиво проговорила Нина. - Тогда у меня не было времени на размышления. Но теперь-то я вижу всё иначе. Она явно пыталась остановить эти машины. Может быть, хотела что-то передать. Может быть, пыталась уехать…

Михаил махнул рукой и сел к столу.

- Хватит об этом. Он прав - нам хватает своих забот, чтобы ещё разбираться с чужими. Хорошо, что генерал не остался на ужин. Да он бы и не сел со мной за стол. Я для него - жулик, новый русский банкир. Он думает, у меня одна задача - побольше положить народных денег себе в карман.

- Про банкиров так думают многие. И основания для этого есть.

- Знаешь, как говорят в Израиле? Есть арабы и арабы. Есть банкиры и банкиры. Есть генералы и генералы.

Дверь шумно распахнулась, и в столовую забежал Петька:

- И ещё есть я! И я хочу есть! Мамочка, ты уже дома! Ура!

Ужин прошёл под непрерывные рассказы о событиях в детском саду, об очередной драке Филиппа с Яшей и Илюшей, а также о последних разработках в области игровых автоматов. Обычно Нина запрещала сыну болтать во время еды, но сегодня, как ни ряди, был особый случай. Выписка, помолвка. И, в конце концов, наконец-то, они собрались вместе за одним столом. Было бы нелепо провести такой ужин в благопристойном молчании.

Укладывая Петьку спать, Нина вдруг услышала от него:

- Я хочу завтра остаться дома.

- Что ещё за новости?

- Даже не уговаривай. В детский сад я не пойду всё равно.

- Но скажи мне, что случилось? Для этого есть причины?

- Ничего не случилось. Я боюсь.

Нина не верила своим ушам. Петька не мог врать. Но чтобы сознаться в том, что он чего-то испугался? Такое она слышала от него впервые.

- Чего ты боишься?

- Папы, - тихо ответил малыш.

- Что-что?

Он поднялся в постели и обвил её шею руками, прижимаясь головой к груди.

- Мама! Мамочка! Прости меня! Я тебе не верил, я думал, ты меня обманываешь, чтобы я не плакал. А ты говорила правду.

- Какую правду?

- Что папа жив. Что он уехал в Грецию, без нас, и у него там всё хорошо.

Нина осторожно развела его руки и поглядела Петьке в глаза.

- Значит, ты мне не верил? А теперь веришь? Тебе кто-то ещё рассказал про папу?

- Нет. Я сам его видел.

- Сам? Где?

- Он просто приехал к детскому саду. Он смотрел на меня из машины.

Нина погладила Петьку по голове, чтобы успокоить его и успокоиться самой.

- То есть ты видел, что в машине сидит дядя, похожий на папу, и смотрит на тебя. Так?

- Нет. Это не был дядя. Это был папа. Он ходил за мной, когда мы играли на автоматах. Мама, он хотел подойти, я знаю. Но он стеснялся из-за дяди Воронина.

Она поцеловала его и уложила обратно на подушку.

- Сынок, это часто бывает, когда любишь человека. Когда много думаешь о нём, кажется, что он рядом. Ты становишься взрослым. Ну, подумай сам: ведь, если бы папа приехал из Греции, он позвонил бы мне.

- А может быть, он знает, что у тебя…, что у нас теперь есть Михаил. Что мы его любим. И получается, что мы бросили нашего папу?

- Нет, - Нина закусила губу, чтобы не расплакаться. - Так не получается. Вспомни, как мы жили, когда его не стало… когда его не стало с нами.

- А может быть, он просто не мог тогда приехать к нам. Может быть, его плохие люди, какие-нибудь бандиты захватили и не пускали.

- Петька, а вот это уже сказки. Твой папа сам кого угодно мог бы захватить.

Она наклонилась, поправляя одеяло, и Петька снова обхватил её за шею.

- Мама, полежи со мной… Ну, немножечко, как в детстве…

Она, улыбнувшись, осторожно прилегла на край кровати и обняла Петьку.

- Я не знаю, как теперь быть… - прошептал малыш ей на ухо. - Я папу очень люблю… и Михаила тоже люблю. Как теперь, а?

- Он не приехал. Он не может приехать. Спи.

- А ты не уходи, пока я не засну, ладно? 

Глава 45

Он беспрепятственно добрался до дачного посёлка, свернул в лес и остановил свою «девятку» на просеке возле облезлого и ржавого «Москвича» с канистрами, привязанными к верхнему багажнику. Эта старенькая машина одним своим видом не внушала доверия, но двигатель завёлся с пол-оборота и работал ровно и устойчиво.

«Хороший аппарат, - Саша одобрительно похлопал по рулевому колесу, обвитому разноцветной проволокой, как раньше хлопал по шее послушного коня. - Даже жалко будет бросать. Но старик, видать, славно потрудился. Славно и погибнет».

Он открыл свой ноутбук, постучал по клавишам и увидел на дисплее схему двора и красную пульсирующую точку, которая рывками перемещалась к линии, обозначающей дорогу.

Объект уже был в пути. Саша посмотрел на часы. Операцию придётся начинать немедленно. Повезло. Если бы Саша задержался в городе хотя бы на минуту, всё могло сорваться.

Переключившись на другой режим обзора, он увидел, как пульсирующая точка медленно движется вдоль голубой дуги к зелёному пятну. Объект выехал со двора и едет к лесу. Саша тронулся с места, и «Москвич», плавно покачиваясь на неровной просеке и громыхая канистрами, покатился к дороге, которая виднелась впереди за соснами.

Ему пришлось подождать буквально две минуты. Слева показались фары. Саша различил чёрный силуэт генеральской «Волги» и резко подал свою машину вперёд.

«Москвич» вылетел из просеки на дорогу прямо перед «Волгой» и сразу же остановился. Водитель «Волги» даже не успел нажать на тормоза. Раздался громкий хлопок, и Сашу вдавило в спинку сиденья. Он был готов к столкновению, успел сгруппироваться, поэтому не ушибся.

Сзади послышалась яростная ругань. Заскрипели, открываясь, перекошенные двери «Волги», и с обеих сторон к несуразному «Москвичу» кинулись ребята в камуфляже.

- Ты что натворил, урод! Эй, старик, вылезай! Чайник! Вылезай, разбираться будем!

- Да что вы, сынки… - жалобно протянул Саша, неловко выбираясь из «Москвича». - Я вас не заметил… вы же слева, у меня преимущество…

- Ми тэбе сычас такой прымущество зделим! - зарычал бородач в камуфляже, грубо хватая Сашу за воротник и вытягивая его наружу. - Квартира есть? За такой машын, как ты разбивал, два квартир продавать надо!

- Сынки, да вы что… - лепетал Саша, оглядываясь.

Все трое были здесь. Генерал остался у «Волги».

- Молчи! - рявкнул на Сашу и дёрнул его за воротник. - Из-за тебя машын разбили. Зачем ехал? Зачем дома не сидел? Ми тебе что, малчики, туда-суда кататься?

Он был на голову выше, чем Саша, и, наверное, раза в два шире. Поэтому Саше пришлось нелегко. Он приставил ствол к груди этого абрека, нажал на спуск и изо всех сил прижал его дрогнувшее тело к себе, чтобы он не упал сразу на землю. Прикрываясь обмякшим абреком, Саша выстрелил в оставшихся двоих. Они не успели схватиться за оружие.

В наступившей тишине было слышно только, как у одного из упавших булькает кровь в горле.

- Товарищ генерал, вы в порядке? - спросил Саша.

- Ну, здравствуй, старшина, - отозвался генерал. - Да, они знали, кого посылать за мной. Ну, стреляй, чего ждёшь?

- Мы по своим не стреляем.