Евгений Костюченко – Нина (страница 53)
- Извини.
- Да нет, ничего страшного, у меня просто нервы расшатались.
- Знаешь, за что я люблю этот дом? - спросил Михаил, поворачиваясь лицом к огню. - За камин. Оказывается, я больше всего на свете люблю сидеть у костра. Просто смотреть на огонь. Шевелить угли. Слышать это потрескивание и следить за улетающими искрами. Это очень успокаивает.
Нина опустилась на ковёр рядом с ним и прижалась щекой к его плечу.
- Не надо меня успокаивать. Мне нужно только время, чтобы всё забыть.
- Ничего, милая, ничего, - он обнял её за плечи. - Всё пройдёт, будет утро, и будет вечер, и будет долгая счастливая жизнь. Мы увидим небо в алмазах. И знаешь где? На одном острове в далёком восточном море. Там звёзды яркие, и кажется, что до них можно дотянуться. Таких звёзд нет на нашем юге, нет на юге Европы. Такие звёзды есть только на этом острове. И море ночью там светится, и, если зачерпнуть его ладонями, кажется, в руках у тебя алмазы и золото…
Он наполнил бокалы.
- Выпьем за то, чтобы поскорее оказаться на этом острове.
- Вкусное вино, - сказала Нина, чтобы порадовать Михаила.
- О, такого в магазине не купишь. Нам привезли его из Грузии летом восемьдесят четвёртого, целый грузовик. Представляешь, все эти годы оно пролежало здесь, в подвале. Правда, осталось всего несколько бутылок. Но и на том спасибо. Прежний хозяин дома никого не угощал этим вином. Сам пил, по очень большим праздникам.
- Вы были знакомы?
- Когда-то служили вместе. Потом часто пересекались то по службе, то по банковским делам, - уклончиво ответил Михаил. - Вино-то прекрасное, но имеет один существенный недостаток. Оно разжигает аппетит. Слушай, Ниночка! Какой же я идиот! Мне же передали настоящий эстонский окорок! Ещё три дня назад! И мы пьём вино без него! А он спокойно висит себе в подвале!
- Ты хочешь? Сиди, сиди, не вставай. Я сейчас принесу.
- Найдёшь? Он прямо у входа.
Нина быстро спустилась по лестнице, открыла дверь в подвал и включила свет.
Здесь было прохладно и тесно. На стеллажах вдоль стены, в ромбовидных гнёздах, лежали бутылки. Напротив, на полках стояли коробки и банки, а под низкими сводами потолка с натянутого троса свисали подвешенные гирлянды лука, чеснока, каких-то трав. Висел там и небольшой окорок.
Нина приподнялась на носках, чтобы снять его с крюка, и вдруг услышала за спиной лёгкий скрип двери.
Она оглянулась.
Сдавленный возглас вырвался из её груди, и Нина в ужасе прижала ладонь к губам.
На пороге стоял её Саша.
Живой. Бледный, похудевший, с седой бородой до самых глаз. Саша…
- Здравствуй, Нинуля, - прошептал он, прикладывая палец к губам.
Не в силах пошевелиться, Нина прижалась спиной к стенке. Саша глядел на неё, улыбаясь.
- Ты только не пугайся так, - прошептал он. - Я не из могилы. И я не привидение. Нинуля, я всё знаю. Всё понимаю. Ты соберись, Нинуля, успокойся.
Он хотел погладить её по щеке, и она в ужасе прикрылась окороком, который сжимала в руках.
- Не трогай меня!
- Тихо, тихо. Не дай Бог, кто услышит…
Саша оглянулся на открытую дверь. Сверху послышался голос Михаила:
- Нина! Ниночка! Тебе помочь?
Нина вздрогнула.
- Иди к нему, - шепнул Саша, отступив за полки. - Я жду тебя здесь. Как освободишься, загляни.
- Уходи, - едва совладав с дрожащими губами, попросила Нина. - Умоляю тебя. Уходи.
Он покачал головой:
- Не могу. Мне нужна помощь. Мне нужна твоя помощь, Нинуля. Иди. И возвращайся.
Саша отступил ещё дальше и сел на коробку в углу подвала. Под ногами у него стояла спортивная сумка.
Голос Михаила приближался:
- Нина, да что там у тебя?
Саша, держа палец у губ, глазами показал ей на выключатель. Нина выключила свет, перешагнула через порог - и столкнулась с Михаилом.
- Ниночка, почему ты в темноте? Что случилось?
Она прижалась к нему, обхватив рукой, и развернула спиной к подвалу, увлекая за собой наверх.
- Миша… Мишенька… мне так плохо вдруг стало… Я, кажется, потеряла сознание на какое-то время… Пришла в себя, и ты как раз идёшь. Пойдём, милый. Пойдём.
Тяжело опираясь на его руку, она поднялась по лестнице. Больше всего на свете она боялась, что Михаил захочет ещё чего-нибудь поискать в своём подвале.
Странно, но она не испытала никакого удивления, увидев Сашу живым. Ужас? Да, тошнотворный, леденящий ужас. Но никакого удивления. Словно всегда знала, что это может случиться…
- Ты устала, - ласково говорил Михаил. - Перенервничала. Ложись-ка ты спать, невестушка.
- Да… я устала. А ты? Ты хочешь спать?
- Нет. Если ты ляжешь, я ещё поработаю.
- Нет-нет. Никакой работы! Я буду с тобой. Я тебя никуда не пущу.
- Да я никуда и не иду, - он засмеялся, обнимая Нину. - О, голубушка! Да ты дрожишь. Что ты там увидела, в подвале? Мышку?
Она попыталась беззаботно рассмеяться:
- Нет, не мышку… Что-то накатило… Давай скорее ляжем спать. Ты не будешь обо мне плохо думать, если я что-то скажу?
- Скажи.
Она прижалась губами к его уху и шепнула:
- Хочу тебя…
- Ой, как я плохо буду думать… ой, какой кошмар… - промурлыкал Михаил, подхватывая Нину на руки.
Так, на руках, он донёс её до спальни и бережно опустил в постель. И, стоя рядом с кроватью на коленях, жадно припал к её губам. Его сильная рука властно легла на её грудь, раздвинула полы халата, скользнула по животу и ниже…
- Иди скорее ко мне, - шептала она, срывая с него рубашку. - Скорее, скорее… Я так хочу тебя.
Нина не позволила ему ласкать себя, и сама набросилась на него, тяжело дыша и постанывая, хотя и не ощущала ни малейшего возбуждения. Ей надо было загонять его так, чтобы он заснул покрепче. И она вспомнила всё, что вытворяла когда-то с Сашей, когда они по молодости лет насмотрелись подпольной видеопродукции.
Поначалу Михаил подчинялся ей с лёгким удивлением, но постепенно его охватило пламя страсти. Он уже ничего не спрашивал и не прислушивался к ней. Его движения стали настойчивыми, быстрыми, почти грубыми. Он вскрикивал от удовольствия, когда Нина садилась на него сверху и вдруг откидывалась назад, спиной к его ногам, и он сам переворачивал её своими сильными руками так, как хотелось его телу… Наконец, он затрепетал под ней, выгнулся - и затих, разбросав руки в стороны…
- Я тебе ничего не сломал? - едва шевеля губами, спросил он, не открывая глаз. - Странно, что кровать уцелела после таких скачек…
- Спи…
- А поговорить… - он вяло улыбнулся и протянул к ней руку, пытаясь с закрытыми глазами отыскать её грудь.
- Не надо… Спи… - она просто рухнула рядом с ним и зарылась пылающим лицом в подушку.
Он ещё что-то пробормотал, уже во сне. Но когда она опустила ноги на пол, вдруг спросил:
- Что? Что ты?
Нина дотронулась до губ Михаила кончиками пальцев.