Евгений Кострица – Сансара 2 (страница 9)
Расплывшийся в счастливой улыбке жених посадил невесту к себе на колени, и теперь принимал подарки и поздравления от соседних столов, где, видимо, были отнюдь не случайные люди. Время для подготовки перфоманса у Анджела было.
Инь справилась с шоком, но растерялась, не зная, что делать и как всё исправить. Ее взгляд упал на кольцо, и на миг в груди вспыхнуло странное, чужое тепло – тонкое, почти незаметное, но настойчивое, как шепот глубин.
Сапфир сиял, умножая и преломляя лучи: глубокий, как бездна, с холодным синим пламенем, что танцевало в гранях. Инь видела, что это уже не дешевка, а точно осколок упавшей звезды, украсивший теперь ее пальчик. На свету камень вспыхивал, переливаясь от темно-лазурного к белому, словно там поймана буря.
В каком-то смысле кольцо и было ловушкой – символ и венец древней, запрограммированной для женщины миссии. «
Поняв это, Инь с изумлением вздрогнула, как от ожога. Что за чертова магия? Повторение той же истории с чаем? Она на собственной свадьбе и уже окольцована! Неужели это так просто у них?
Взгляд за поддержкой метнулся к подруге, но ее странно быстро сморил алкоголь. К счастью, Анджел вовремя отодвинул тарелку, и Роби храпела на столе лицом вниз. Несколько ярких бабочек сидели на ее волосах, привлеченные их красным цветом.
Как Роби успела так опьянеть? Анджел, конечно же! Не просто же так ей принесли отдельный кувшин. Моня – дебил! Кем надо быть, чтобы на это снова купиться?
– Любимая, ты как, в порядке? – спросил вкрадчиво жених, нежно обнимая невесту.
Сидя у него на коленях, Инь ощутила неприятное давление снизу, намекавшее на значительный к ней интерес. Он впечатлял, но ему не были рады.
– Ты что это о себе возомнил, похотливый мой мальчик? Я кастрирую тебя в нашу брачную ночь. Ты ж меня знаешь, – шепнула она со зловещей улыбкой.
– Но мы же… Ты говорила, что с тобой навсегда… – пролепетал Анджел, меняясь в лице.
На мгновение Инь стало вновь его жаль. Наверное, под мороком говорила так всем. Но поверил лишь один дурачок. С Роби перестраховался, конечно, опасаясь, что всё может испортить. Но ведь и впрямь любит. Моне надо было ему объяснить, а не снова бежать. Опять же подставил.
– Это не я. Во мне живет злобный дух, – прошептала, делая страшные глаза, Инь. – Слышал же, что Роби обращалась ко мне в мужском роде?
– Шутили так, да? – так же шепотом предположил он.
– Вовсе нет. Тёму же помнишь?
Услышав это страшное имя, Анджел вздрогнул и побледнел. Инь с облегчением выдохнула, заметив физическую потерю к ней интереса, но все равно предпочла встать и сесть рядом на стул.
– Но там… – недоверчиво посмотрел на бедра он, словно опасаясь увидеть характерный бугор под облегающим платьицем.
– Когда Тёма приходит, всё сразу на месте. – Инь взяла за руку и почувствовала, как по его коже побежали мурашки. Будучи свидетелем той грязной сцены, знала, что повязку с глаз ему не снимали.
– Не верю, – сказал он, но взгляд говорил, что семя сомнений упало на благодатную почву.
Инь заметила это и зло усмехнулась. Для него это болезненная и деликатная тема. Мальчики пугливы и щепетильны в этом вопросе.
– Хорошо, тогда еще раз вас познакомлю.
– Не парься так, можешь просто уйти, – предложил Анджел мрачно. – Сбежавшая невеста не редкость. Почему бы сразу тогда не сказать «нет»? Чего ты молчала?
– Так и «да» не было тоже. Не первый день меня знаешь. Его, кстати, помнишь?
– Как раз поэтому… Ладно, – махнул он рукой. – Переживу. Ну, может хоть…
– Нет.
– Тогда…
– Нет.
– Свадебное платье хотя бы можешь надеть? – возмутился Анджел. – Чтоб по-людски? Свои традиции тут. А как разойдутся, за окном наша свадебная карета стоит – отвезу, куда скажешь. Пойми, у меня бизнес, тут важные люди. Не хотелось бы терять лицо перед ними.
Инь не торопилась с ответом. Никак не ожидала, что всё будет так. Между ними было много всего, но эволюция в его случае прошла поразительно быстро – от извращенца и насильника к нормальному почти человеку, который любит, страдает, но отпускает, когда формально уже победил. Еще не благородство, но почти близко, а вот Моня так и остался дурак дураком.
– Ну хорошо, – дала, наконец, уговорить себя Инь. – Подружку только давай отнесем.
Анджел кивнул, с усилием подняв Роби со стула. Ее голова безвольно мотнулась, бабочки вспорхнули с волос, оставив пыльцу. Инь шла следом, чувствуя, как жмет палец кольцо.
Они поднялись в комнату на втором этаже, которую, видимо, готовили для их брачной ночи. На одну из двух кроватей сгрузили спящую Роби. Она тут же перевернулась на бок и затихла, по-детски подложив ладони под щеку, и что-то пробормотала сквозь сон.
Дверь скрипнула, и дварфиха триумфально внесла в комнату свадебное платье из белого шелка с золотым кружевом на рукавах. Лиф украшал мелкий жемчуг с матовым блеском, что наверняка обошлось очень дорого. Инь восхищенно ахнула, увидев его. Ей даже подумалось, что Анджел, как тот художник из песни, что подарил миллион алых роз.
Служанка помогла переодеться, а он, скрестив на груди руки, молча стоял и смотрел. Ткань с шорохом упала на пол, обнажая фигуру, по которой скользил его жадный взгляд. Дыхание Анджела стало чуть глубже, а пальцы нервно сжались в кулак, выдавая желание, которое тщетно пытается скрыть.
Инь почувствовала себя сначала неловко, но, рассудив, что ничего нового в ней не увидят, перестала стесняться. Должно быть, Анджел и так помнит каждую родинку тела, раз привязался к нему.
Когда шелк коснулся кожи, она вздрогнула – платье было прохладным, но мягким, будто обнимая ее. Дварфиха затянула шнуровку, подчеркнув грудь и бедра, и отступила, оставив невесту стоять в центре комнаты, давая осмотреть, как статую.
Жемчуг ловил свет, заставляя сиять, а ткань мягко струилась, обрисовав ее ноги. Инь медленно повернулась, гордо демонстрируя идеальные полушария своих ягодиц, и кадык Анджела дернулся, словно он подавился. Глаза потемнели, но новоиспеченный жених остался на месте, как из упрямства.
Служанка ушла, тихо закрыв дверь, и только тогда он хрипло выдавил, наконец из себя:
– Боже, как ты… красива!
Услышав такой комплимент, Инь внимательно так посмотрела, отметив классическую борьбу двух полярностей – разум, кричащий «уйди», и тело, что явно собиралось «предать». Она не решила, чью сторону выбрать, но подозревала, что сейчас себе врет.
4
Анджел во взгляде Инь что-то увидел, но стоял, как приклеенный, уверенный, что рыбка на крючке и уже не сорвется. Возможно, она о себе знала намного меньше, чем он. У него было время изучить ее внутри и снаружи в доме у Мири. Есть понимание, где, как и что она любит, а чего избегает. В партии, которую они играли еще с первого дня, это был джокер.
Если и существует идеальный любовник, то для Инь им был сейчас Анджел. Его свидания с ней, как тот «день сурка», который она забывала, а он копил опыт – удачный и неудачный. Репетиций уже было много, а сейчас, похоже, финал.
Инь медленно, почти невольно, сама подошла, заинтригованная манящим ее магнетизмом. На каждом шагу шелк платья шуршал, словно шептал, подсказывая, как снять его быстро. Какое податливое и дивное тело под ним. И Анджел хорошо знал его вкус.
Еще сомневаясь, Инь протянула руку и легко коснулась его, словно проверяя, что это разбудит. Пальцы, почувствовав под камзолом учащенный стук сердца, расстегнули пуговицу и осторожно скользнули под ткань. Теперь оно пойманной птицей билось уже под ладонью, словно рвалось ближе к ней. Кожа была горячей, слегка влажной от пота, и пахла чем-то травянистым и свежим – этот мужской аромат Инь любила.
– Хочешь меня, да? – неожиданно для себя прошептала она. Голос был низким, чуть с хрипотцой, а она даже не поняла, как это сказала. – Помнишь мой вкус? Как тебе я внутри?
Анджел задрожал, его руки легли ей на талию, сминая шелк, и подтянули рывком так, что их бедра коснулись друг друга. Губы нашли ее шею – горячие, жадные, впились, оставив влажный след ниже уха.
Закрыв глаза, Инь выгнулась, не сдержав тихого вздоха. Жар разлился по телу, сосредоточившись там, где его пальцы мяли ягодицы через тонкую ткань, стягивая шелк так, что он натянулся, обрисовывая их полушария, как второй кожей. Мужские ладони словно приклеились, не в силах оторваться от них.
Ее рука скользнула ниже, к поясу, пальцы ловко расстегнули пряжку с волчьей мордой, и обхватила через ткань брюк пенис – твердый, напряженный и нетерпеливый. Пульс под ними только ускорился, отдаваясь эхом в ее собственном теле.
Анджел застонал низко и глухо, уткнувшись лицом в шейку Инь. Дыхание обожгло кожу, а зубы оставили на ней красный след, как делает лев, кусая самку под ним за загривок. А ее большой палец прошёлся по контуру, дразня через ткань, что заставило выдавить сдавленный звук, которого мужчины стеснялись.
– Инь… – выдохнул он в ее кожу.
Голос прозвучал словно мольбой, а руки подтягивали платье всё выше. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра – грубо и с дрожью, выдающей решимость и нетерпение. А ее сложились кольцом и заскользили вверх и вниз по стволу, как учили у Мири.