Евгений Костин – Путеводитель колеблющихся по книге «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды» (страница 5)

Исключительное географическое положение Америки привело к тому, что она естественным образом могла при необходимости с Востока контролировать Европу (в меньшей степени Африку), – с Запада Азию и всю Океанию, с Юга – Центральную и Южную Америку. Это был просто дар богов, чем Америка воспользовалась в полной мере. И еще один важный момент: американская цивилизация была, наверно, единственной, какая четко знала свое происхождение – от европейской. Ей не было никакой нужды позиционировать себя как новую культуру по типу оппозиции: похожее – непохожее, свое – чужое и т. д., она всегда знала своих родителей, и как всякий подросток на определенном этапе испытывала иронию по отношению к ним, – она уже переросла их опыт и знала направление, по какому она пойдет.

Поэтому североамериканская цивилизация, являясь по своему онтогенезу европейской, в дальнейшем углубила и развила новый тип цивилизации, какой сложился с ее участием – мегацивилизацию Запада. Конечно американская ее часть не адекватна всему объему Запада как цивилизации, но составляет сейчас значительную ее часть. Понимание особой роли Америки в плане развития всего человечества объясняется целым рядом существенных онтологических моментов.

Америка рано почувствовала себя лидером Запада, а также всего человечества. Когда в свое время античные мыслители говорили о человечестве, то под ним они имели в виду прежде всего Элладу в противоположность варварам, какие располагались здесь же, недалеко от ойкумены эллинов. Вот и сейчас, Америка, говоря о человечестве, имеет в виду прежде всего себя и часть европейских народов (но не всех, к слову сказать). Этот мессианизм совершенно понятным образом свойственен всем развитым типам цивилизаций и является их неотъемлемой чертой. Без такого внутреннего ощущения своего доминирования и лидерства в глобальном плане не существует архетипа цивилизации в принципе.

Другим обстоятельством, какое необходимым образом повлияло на становление этой цивилизации, является более высокий градус индивидуализма, человеческой субъектности, какая сформировалась в ее культуре. Это непосредственно связано с отсутствием традиций в широком плане: создание США было удавшейся попыткой «старой» Европы создания Нового мира (Нового Света). Эта внутренняя революционность самой модели этой цивилизации влияла на практические формы и стереотипы поведения людей – они были свободны от пут и ограничений той же европейской культуры (со всеми негативными проявлениями, конечно же).

Замечательно точным по историческим последствиям было усвоение идей французского (и в целом европейского) Просвещения на практическое формирование политической системы страны. Оформленная в духе самых прогрессивных идей своего времени американская Конституция и другие правовые акты продолжают успешно работать и в сегодняшних обстоятельствах новой мировой реальности. Не скованная ни политическими, ни культурными, ни религиозными, ни мировоззренческими (в узком смысле) традициями и моделями американская цивилизация развязала себе руки, не тратя слишком много времени на борьбу с ветряными мельницами и отжившими стереотипами. Европа, к сожалению, продолжала за все это цепляться, что привело – с цивилизационной точки зрения – уже в XIX веке к кровавым войнам на европейском континенте, не говоря уже о веке XX.

По большому счету цивилизация США – это цивилизация Модерна, которая замешана как раз на прогрессистском устремлении вперед, независимо от конкретной исторической эпохи, какую переживают другие народы и культуры. Об этом говорит и небольшой временной разбег – учреждение государства, строго говоря, начинается с 1776 года, когда Европа уже приближается к Великой Французской революции. Той революции, какая перевернет весь Старый Свет и начнет новую хронологию западной цивилизации, которая не будет отказываться от предшествующего опыта и прошлой культуры, но произведет ментальную и социальную перекодировку своих прежних подходов к идеям развития общества (новые лозунги и принципы его изменения), к созданию проекта нового человека. Эти в прямом смысле революционные изменения покажут, как должны отмирать прежние принципы ограничивающих феодальных отношений и как приспособить к этой реальности предлагаемые параметры морального человека со стороны философии Просвещения.

Для этого нового человека готовится впереди еще вся эпоха наполеоновских войн, смена разных режимов путем революций в Европе, польское восстание, восстание декабристов, военное противостояние между Францией и Германией как пролог будущих мировых войн. Это и была плата за переход от умирающего феодализма к Новому времени, резко расширившему всю идеологическую базу перекодировки и реструктурирования общества и человеческих отношений в новую историческую – и цивилизационную – эпоху.

Казалось бы, Америка в определенной степени повторяла процессы, происходившие в Европе, но это не так. После выигранной борьбы за независимость она сталкивается с внутренними проблемами своего собственного развития, но не с ожидаемой возможной войной за территории, ресурсы и прочее, с чем сталкиваются европейские народы на своем континентальном пятачке с самого начала XIX века (не будем углубляться в историю). Поэтому-то у Америки не было внешних ограничителей своего развития, и она резко перешла из Нового времени в эпоху Модерна, какая для нее наступила гораздо раньше, чем в Европе. Такого рода «забегание вперед» будет свойственно американской цивилизации и в последующей эволюции. Оно, правда, все в большей степени будет порождать особое чувство американцев о своей избранности и предназначенности себя (своего образа жизни, стереотипов поведения, включая ведение бизнеса, своей культуры) для истории всего человечества. Единственным упущением в этой стройной картине становления и развития «американской мечты», осененной принципами свободы, равенства и братства, было не изжитое до самой середины XX века неравноправное положение цветного населения. Да и отсутствие культурной традиции в классическом виде (как определенного рода длительность для большего укоренения в ментальности народа) привело к химерическим образованиям в сфере «искусства для толпы», какую мы именуем массовой. С самого начала XX века вся лучшая поп-культура (от живописи до кинематографа) стала производиться в Америке, и она стала ее мировым центром и, соответственно, законодателем мод.

И еще одна оговорка, на наш взгляд, чрезвычайно важная с точки зрения эпистемологической системы, сложившейся в мыслительных структурах людей американского стиля и образа жизни. Она вовсе не идентична английской. В ней отсутствует важный элемент их национального хронотопа. Не пережив своего Средневековья, Америка не пережила ту онтологическую ситуацию, какая была характерна для прошедших через Средние века других европейских наций – у них нет «возвратного» чувства времени, нет особого отношения к состоявшемуся, уже бывшему (во всех смыслах и проявлениях) положению вещей. Не обладая, не владея по причине его отсутствия, прошлым временем, американцы напрочь лишены и чувства утопизма и представлений о том, что было что-то в прошлые века, что лучше настоящего. Отсутствие прошлого как экзистенциальной данности для всех философских и идеологических построений в американской культуре позволило ее носителям сосредоточить преимущественное внимание на настоящем и – главное – будущем времени.

Схожесть Америки и России может быть и в том, что они представляют собой тип цивилизации, какая легко впускает в себя инокультурные и иноцивилизационные элементы; полиэтничность представляет собой исключительно плодотворную тенденцию для ускоренного и многовекторного развития и человека, и, собственно, культуры, и общества в целом. Но только до тех пор, пока не прекращает действие единство целеполагания и пассионарность развития основного этноса. В случае усталости, нахождения его в фазе надлома, это производит мгновенное – с исторической точки зрения – негативное воздействие на сопутствующие этнические потоки, иные культуры и весь организм государства (цивилизацию). Исключительно сильное на пике своего развития, оно начинает внезапно деградировать, обнаруживать некое увеличение культурных и цивилизационных конфликтов внутри самого себя. Государство (цивилизация) превращается в химеру, и речь на таком этапе развития идет о путях выхода из кризиса, а на деле – о спасении целого.

В такие исторические минуты нет и разговора о цивилизационном доминировании или определении себя в виде лидера всего человечества. Прямо заметим, что такой сценарий был бы наихудшим для всего человечества в данный момент критически важного видоизменения содержания и форм существования мировой цивилизации в целом. Но, скорее всего, именно такой этап своей эволюции переживает американская цивилизация. Ее «пульсар» испускает все меньше живительной энергии, она перестает порождать рациональные и приемлемые для остальных этносов смыслы; она устала от своего лидерства, хотя и продолжает изо всех сил за него цепляться.

[202–207]

1.2. Метафизика любви и ненависти. Феномен вражды и онтологические противоречия между Западом и Россией