Евгений Костин – Пушкин. Духовный путь поэта. Книга первая. Мысль и голос гения (страница 4)

Хотя можно сказать, что у Пушкина и не было какого-то периода ученичества в этом отношении. Он сразу реализует себя и именно что в письмах в виде «твердого» стилиста, его стиль уже как бы и сформирован – это прямое отношение к предмету описания и таким образом, что сразу берется основное, главное. Развитие действия идет очень быстро, без лишних комментариев, внешне этот дискурс почти а-психологичен, несмотря на то, что в письмах Пушкин уделяет много внимания эмоциональной стороне своей жизни. Это поиск такой фразы, которая конденсированно, почти афористично, а часто и парадоксально выражает самое главное, основное в том предмете, характере человека, о которых пишет Пушкин.

В письмах, как и в художественной прозе, Пушкин приступает сразу к делу, к сути. Он лишает себя удовольствия окружить главное действие каким-то дополнительными обстоятельствами или условиями. Как восхищался Л. Н. Толстой наброском Пушкина «Гости съезжались на дачу», из которого, как он сам признавался, вырос роман «Анна Каренина»! Потом, правда, и именно что в с в о и х письмах, он написал, что «повести Пушкина голы как-то», то есть без тех подробностей чувства и мысли героев, без «диалектики души», которая стала мировым открытием Толстого для прозы середины и конца XIX века.

Эта краткость, энергичность, устремленность пушкинской фразы к своему стилистическому завершению в виде созданного афоризма или лапидарной характеристики внешности или поступков героя – все это формируется безусловно в письмах и в других жанрах пушкинской прозы – дневниковых заметках, критических набросках или в целых статьях, в исторических анекдотах и во всем том, что он называл «table-talk». Все эти прозаические наброски сохраняют единство пушкинской интонации и пушкинского скрыто-художественного отношения к изображаемым событиям или людям.

Пушкинская линия была подхвачена не только Лермонтовым, что безусловно, не только Герценом, что менее очевидно, но на самом деле это так, не только Чеховым и Буниным уже на рубеже XIX и XX веков, но она осталась как существенная часть русского прозаического дискурса вообще, присутствуя так или иначе в мимесисе почти всех крупнейших русских прозаиков.

От подобных достижений пушкинской прозы, которые были отмечены выше и которые начинали определяться в его письмах, не могли «уберечься» ни Достоевский, ни Гоголь, несмотря на всю значительную стилевую разницу их прозы.

Надо понимать, что по сути Пушкину не на что было опереться в художественном смысле. Известное воздействие на формирование его стиля оказала историческая, и не только, проза Карамзина; да частично отголоски такого рода энергичной выразительности и афористичности мы обнаруживаем у протопопа Аввакума. И все, больше некого поставить перед Пушкиным в качестве предшественников применительно к прозаическим его сочинениям.

Однако для читателя, конечно, интереснее следить за личными переживаниями поэта, отраженными в письмах, чувствовать непросредственное дыхание жизни, проживаемой поэтом. Пушкин предельно искренен в своих письмах к друзьям, он удивительно прям в своих посланиях к правительству и царям, он обольстителен и обаятелен в письмах к женщинах, он предстает поразительным семьянином – мужем и отцом в письмах к жене.

Разные чувства, разные состояния души отражены в письмах поэта, но автору книги, представляющему с в о ю подборку выдержек из писем поэта, кажется, что читатель может в ней увидеть развитие души поэта, проследить этапы его гражданского и человеческого возмужания, познакомиться с особой задушевностью писем к друзьям и другим близким ему людям, с его эмоциональным миром.

Это г о л о с самого поэта, это его протянутая нам через два с лишним века рука понимающего и участливого друга. Ведь он всегда думал и мечтал «дотянуться» до нас, потомков, своими стихами, своим словом, всей своей личностью; он верил в то, что мы его поймем, мы его оценим так, как этого хотелось ему самому. Так будем же достойны этого поэтического доверия, не подведем надежды Пушкина на «суд потомков» – разглядим за его сомнениями и радостями, муками любви и страстью к жизни, открытостью к бытию и верой в свое отечество человеческую сущность Александра Сергеевича Пушкина, так много сделавшего для всех нас в нашей жизни, даже и не зная, какими мы будем на самом деле, но верившего в Россию, в русскую литературу, в русских людей.

Автор хочет предупредить читателя, что цитирование писем делается не полностью и, конечно, не всех эпистолярных документов, принадлежащих Пушкину. Разумеется, мы исходим из тех писем, которые дошли до нас. Также понятно, что цитирование производится в дозволенных и сегодняшней цензурной (или как это называется витиевато – ментально-культурной) практикой, и не позволяет приводить выражения Пушкина во всей свободе его фактического высказывания. Часто он не обращал особого внимания на общепринятость лексики – главное было для него донести точно и без экивоков ту мысль или ту свою эмоцию, какие он хочет изъяснить в письме. Полные тексты писем Пушкина, как и других его «вольных» сочинений, доступны сейчас всем, но, как правило, известны в основном специалистам. Но и в предлагаемых отрывках писем поэта мы видим силу убежденности поэта в своей правоте по тем или иным вопросам литературной и общественной жизни, наслаждаемся живостью его эмоций и виртуозностью владения поэтом всеми ресурсами русского языка.

То же самое неполное цитирование автор книги делает и с отрывками из литературной критики поэта, его исторических заметок, дневниковых записей. Задача, которая объединяет представленную подборку пушкинских материалов, состоит в представлении духовной эволюции поэта, показа развития его личности, становления его как художника, мыслителя, историка, философа, наконец.

Понятное дело, что не ко всем письмам, литературно-критическим статьям, другим материалам Пушкина автор стремится сделать комментарии или как-то по-иному объяснить предлагаемый для читателя материал: часто пушкинский текст говорит сам за себя и читателю необходимо просто в него вчитаться.

Наше удивление многообразностью проявления гения Пушкина требует известного ответа на вопрос, – а почему именно он стал ключевой фигурой русской культуры и продолжает занимать это место и сейчас? На каком содержании и через какие смыслы вырастало его понимание России, ее истории, отношение к перспективам развития русского человека, оценка европейской и мировой культур, его взгляд на основные ценности жизни – любовь, патриотизм, нравственные идеалы, свободу человека, необходимость веры.

Все это не проявилось у Пушкина вдруг, в самом начале его великого поприща, хотя гениальность поэта была видна почти всем, кто общался с ним, разговаривал, спорил, обменивался мнениями о судьбах русской истории и путях русской литературы. Это был трудный процесс вырабатывания основных представлений о самом главном в жизни, без чего не может жить всякий человек, тем более национальный поэт; на этом пути он совершал и ошибки, заблуждения самого горького свойства, но он все это преодолел и в этом своем преодолении выказал великий урок всем тем, кто пытается ему наследовать.

В первой книге также представлены материалы, связанные с обстоятельствами дуэли и смерти Пушкина, о которых мы упомянули чуть выше: это письма В. А. Жуковского отцу поэта и кн. П. А. Вяземского великому князю Михаилу Павловичу. Эти документы, созданные сразу после смерти поэта, обладают не только предельной достоверностью в передаче деталей этого трагического события, но и сильнейшей эмоциональностью, заставляют нас еще раз прочувствовать боль утраты и обретенное нами со смертью Пушкина духовное сиротство. Это сиротство было восполнено лишь впоследствии, когда, взросшие на примерах жизни и творчества Пушкина, сформируются гениальные фигуры Толстого и Достоевского и придадут развитию русского общества необходимую историческую глубину, интеллектуальную свободу и нравственную силу. Но все это оказалось возможным только на фундаменте, созданном Пушкиным.

Немало место в книге уделено воспроизведению отрывков из литературно-критических статей, исторических штудий, дневниковых записей и других материалов поэта. Этот пласт его творчества также тесно связан с теми задачами по развитию русской культуры и русского общества, о которых сказано выше.

И письма, и отрывки из литературных статей и исторических замечаний Пушкина сопровождаются комментариями, в которых уточняются не только обстоятельства появления на свет того или иного текста, принадлежащего поэту, но и дается интерпретация их содержания, того, как они перекликаются с другими произведениями Пушкина.

Завершает первую часть книги подборка стихов и отрывков из поэм Пушкина, в которых, на взгляд автора данного труда, можно обнаружить ту самую линию возвышающего духовного развития поэта, которую мы пытались представить читателю в подборке выдержек из писем, литературной критики, исторических исследований, дневниковых заметок поэта.

Во второй части книги «Пушкин: духовный путь поэта» дан целый ряд статей научного толка, в которых изложен подход к художественному миру, историческим взглядам, философским представлениям, другим аспектам творчества поэта.