Евгений Косенков – Воин ПрАви (страница 9)

Челядь тычками и пинками выкинула того из дома. Дмитрий обвел взглядом оставшихся.

– Отпишу Андрею. Как только прибудет, свадьбу сыграем. Нечего тянуть. Готовься, Любавушка.

И пошел, тяжело ступая и неся в душе боль от услышанного.

ПОЕДИНОК

Стояла ночь. Огромное небо с луной, похожей на блин, украшенное блестящими звездочками, словно нависло над Валуем, укрывая от непогоды и опасностей. Как он попал в чистое поле из города, как добирался, вряд ли сумеет припомнить. Но зато он прекрасно помнил данную местность. Шестьсот лет не так сильно изменили ландшафт.

Дмитрий разжег костер скорее по привычке, чем для надобности. Он совершенно не ощущал холода и голода. В нем горел огонь, который заменял ему все. Огонь веры. В просветлевшей голове проносились дни его жизней. Он видел то, что было когда-то, свое воплощение в том времени. Память открылась или видение, Дмитрию было не важно.

Утро пришло туманное, прохладное, очень похожее на то, сентябрьское, перед самой Кулиговой битвой. Только сейчас стоял июнь, начало лета.

Слегка прояснилось. Дмитрий, словно всю жизнь прожил здесь, двинулся в путь, безошибочно избрав верное направление. Недалеко от речушки лежал огромный валун с белыми прожилками в виде креста. Над ним вековой дуб с обширной кроной и раздвоенным стволом. Вокруг разные деревья и очень много молодой поросли.

Дмитрий остановился напротив дуба.

– Все стоишь? Сколько же тебе лет? Шестьсот лет назад ты был маленький. Тонкий, гибкий прутик. А теперь – матерый, мудрый дубище. Спасибо, что выстоял. Я пришел за тем, что по праву принадлежит мне. Не хочется твоей смерти, но отдай, что должен отдать.

Он протянул к дубу руку и тот, вдруг, закряхтев, нехотя повалился набок. Под большим корневищем открылся высокий, обитый золотом сундук.

ВорОта подгонял своих спутников, все еще надеясь опередить Валуя. К полудню им удалось добраться до той самой речушки, к которой уже вышел Дмитрий.

– А вот и речка Тулка, – потирая руки, произнес ВорОта. – Крепитесь, молодцы, мы уже рядом. Готовьте карманы под драгоценности.

Через пару часов они вышли к валуну.

– Смотри! – вдруг крикнул худой и присел. – Там, на камне, сундук! Золотой! Ты смотри, как на солнце играет!

– Стой! – остановил его ВорОта, доставая пистолет. – Это ловушка. Кто-то нас опередил. И этот кто-то, здесь.

Худой снял с плеча охотничье ружье. Немой вынул обрез.

– Ну и где ты? – крикнул ВорОта так громко, что долгое эхо полетело по окрестностям.

– Бросай оружие, скажу.

– Ишь, ты, бросай. Мы бросим, а ты нас шмякнешь одного за другим, – заговорил Пискля. – Не пойдет.

Сухой выстрел потряс тишину. В ответ на него просвистела стрела и немой, с вытаращенными, налившимися кровью глазами, пытался вынуть ее из горла, судорожно хватая руками. Он упал сначала на колени, а затем завалился на спину.

Вторая стрела пробила грудь худому, войдя по самое оперение. Тот враз обмяк и, выронив ружье, пал вниз головой.

ВорОта стал стрелять вокруг, пытаясь понять, откуда говорил дядя. Хладнокровие стало ему изменять. Когда кончились патроны, он с силой швырнул пистолет о валун.

– Ты нисколько не изменился, племянничек.

ВорОта оглянулся на голос и увидел Валуя в полном рыцарском одеянии.

– Твои доспехи тебя ждут. Сразись как воин. И пусть Вышний рассудит нас на этой тропе мести. Только учти, я стою на Стезе ПрАви. Ты хотел драгоценностей, но здесь их нет. В сундуке я схоронил два одеяния воина для нашей встречи. Надеюсь, что последней.

ВорОта не возражал. Он горел гневом и ненавистью, кровь закипала в жилах.

– Я готов выпустить тебе кишки наружу, дядя. Наконец-то мне представилась такая возможность.

Два тяжелых меча скрестились в воздухе, все в округе заполнилось звоном и скрежетом. Один из них должен умереть.

Трижды Валуй прижимал ВорОту к камню и трижды тот уворачивался от последнего удара.

Навык к ратному делу не растерялся за сотни лет, а вот сила в руках была далеко не та. Все чаще они стали промахиваться, отчего удары становились, непредсказуемы и оказывались губительными, если бы не отменная реакция обоих.

Валуй, вдруг, запнулся, но чудом избежал отсечения головы. Глаза племянника сверкали адским огнем. Ненависть добавляла ему силы.

Дмитрий не сумел убрать плечо, как это получалось раньше, и более того, подставил голову. Меч сильно ударил по шлему, но не разрубил его, а соскочил, задев мимоходом левую руку. Кровь алыми струйками потекла по лицу Валуя.

– Это конец, дядя! – захохотал ВорОта.

Обессиленный Дмитрий опустился на колено и сбросил с головы шелом.

– Никто твоей судьбы не отменял, – произнес он, с трудом поднимая меч и выставив прямо перед собой.

ВорОта размахнулся, чтобы отсечь голову, но его меч неожиданно скользнул по валуну, подлетел вверх и прошел над головой Дмитрия. Потеряв устойчивость, племянник со всего маха напоролся на выставленный вперед меч Валуя.

– Нет, – прошептал он, выпуская изо рта сгустки крови. – Не так должно быть…

Он завалился набок с открытыми удивленными глазами и, прохрипев что-то напоследок, затих.

– Кончено, – Дмитрий взглянул на солнце. – Кончилась моя очередная битва. Я готов хранить веру предков. Это мой долг. Это мой Путь. Моя Стезя ПрАви.

СТЕЗЯ

Домик Витимира расположился отдельно от остальных, на вершине небольшого холма, в окружении сосен. И своими размерами более походил на землянку, что и подтвердилось, когда Дмитрий ступил на порог.

– Добро пожаловать, князь, в мою сырую берлогу, – раздался ровный, без тени эмоций, знакомый голос.

Валуй вгляделся в противоположный угол, но горящая лучина не давала рассмотреть говорившего.

В землянке не было окон, пол земляной, стена слегка укреплена не струганными досками. В углу маленькая печь, напротив темный стол с лучиной и две скамьи. Это все убранство жилища.

– Присаживайся. Прости, что не встречаю на пороге. Прихворал. Ноги нейдут. Говорить сложно.

Дмитрий от увиденного немного растерялся.

Всклокоченная борода и длинные, путаные волосы полностью скрывали лицо Витимира.

– Пришло время, Валуй, когда истина открывает свои великие тайны. Когда один путь приводит к началу другого, более высокого по духу и знаниям. Прежде, чем станешь воином высшего мира, ты придешь на землю еще два раза. Там, на Кулиговом, я был рядом, чтобы заглянуть в твою душу. Я знал, что с тобой что-то произойдет, но знал и то, что ты встанешь на ноги. Твой путь – Стезя ПрАви. «Жизнь человеку дается как испытание. Мы должны избежать соблазнов, возвысить свою душу и служить людям. То есть жизнь нам дана, чтобы мы шли по Стезе ПрАви. А не помним мы прошлое по двум причинам: дабы не помнить прошлые грехи, и дабы не знать точно свой Путь, а искать его. Чтобы найти, нужно его почувствовать, то есть по сердцу, обращаясь к Вышнему в своем сердце. Но если мы будем отходить от сего Пути, то мы будем перерождаться в иных, более суровых мирах, предназначенных для нашего перевоспитания». Так сказал Кресень. Твой путь – путь воина. После смерти ты получишь тело на Земле, но уже как воин – хранитель. До нового воплощения ты проведешь время в воинстве Перуна, на его Звезде. Лишь потом, через много лет, ступишь снова на Землю. Ты – воин Веры. Возьми оберег. На нем ель – священное дерево Велеса и молот Перуна. Мы верим в тебя. Ты поступил благородно, отдав все свои земли Андрею. Твоя беда в том, что не можешь заглянуть внутрь души. Поэтому ты потерял Анастасию. ВорОта не тратил время и от Гостослава побывал у нее. Ты опоздал совсем на немного. Впрочем, ты это знаешь. Увидеть милую и, оставив всего на чуточку, потерять от руки врага, которого ты выгнал из дома Гостослава. Но вы с ней еще встретитесь. Еще я хотел поведать о мести. Я знаю, что творится в твоей душе и в сердце. Только теперь, после начала обновленного пути, ты можешь дать ей высказаться лишь в равном и честном поединке. В поединке ПрАви.

Он замолчал, словно заснул, а может, давал возможность Дмитрию прочувствовать свои слова, потом закашлялся и тихо прошептал.

– ВорОта объявится в следующей или последующей жизни обязательно, если только в этой его не убьешь один на один. Я сказал все. Теперь найди деда Микулу, того самого, с которым ты уже встречался, будучи раненым. Его ведические знания станут твоими. А теперь, прощай, княже, не увидимся боле.

– Прощай, Витимир.

– Ступай.

Дмитрий хотел еще что-то сказать, но передумал и полу оглянувшись, быстрым шагом вышел из землянки.

Река искрилась в нежных ладонях солнца, слегка плескалась, играла и разбрасывала вокруг яркие, веселые блики. Тишина звенела под голубым парусом небес, а ковыль, причесанный слабеньким южным ветром, словно вспоминал минувшие битвы, поникнув косматой головой.

Дмитрий полулежал на берегу реки и, подставив солнцу обветренное лицо, сладко щурился, лениво жевал соломинку. Философия жизни открывалась ему во всех своих многогранностях и тонкостях. Благодаря деду Микуле, он научился видеть в людях фальшь, лесть, страх и многое другое. Как бы видеть его изнутри. Заглядывать в будущее и прошлое. Ведь теперь он был особым воином, которых на земле считанные единицы. Воином – хранителем веры.

Он резко обернулся, чувствуя недалеко за спиной, знакомые шаги. Эта мягкая, плывущая походка переворачивала его всего и заставляла забыть обо всем на свете. Дмитрий вмиг преображался, начинал сам, как солнце, рассыпать вокруг лучи любви и доброты. Мощная энергетика, излучаемая им, заставляла все цвести и благоухать. Настолько сильными оказались чувства к крестьянской девушке Анюте. Все это имело место и сейчас.