Евгений Кораблев – Четверо и Крак. У Пяти ручьев. Созерцатель скал (страница 40)

Сознание становилось в тупик. Делался понятен ужас деда, и холодок пробегал по телу. Ребята не заметили, сколько так прошло времени, но, должно быть, порядочно. Они все стояли и молчали, ожидая еще что-нибудь услышать, но Кликун-Камень смолк.

Начал брезжить рассвет. Стало прохладно и сыро. Хотели уходить, но в эту минуту скала опять ожила.

Природа еще не просыпалась. Кругом было изумительно тихо. Выпадают такие минуты перед самым началом утра. И в этой тиши с какой-то необыкновенной отчетливостью, поистине дьявольской, не оставлявшей места каким-либо сомнениям, из Камня вдруг заговорили человеческие голоса. Они были настолько отчетливы, что можно было различить отдельных людей.

Ребята окаменели и переглянулись.

— Это черт знает что! — вырвалось у молчаливого Андрея.

— Поет! — шепнул Федька.

Это было нечто изумительное! Кликун-Камень вдруг запел сиплым голосом.

— «По диким степям Забайкалья…», — прошептал Тошка. — Слушай!

— Да, да!

Камень продолжал петь каторжную песню, потом вдруг оборвал и разразился долгим хохотом.

— Кульпа! Это он, змей! — затрясся дед. — Страсти-го какие!

И вдруг как-то странно наклонился на бок и, как мешок, рухнул на землю.

Когда его подняли, он был без сознания.

VI. Поиски Яна и Пимки

Солнце светило уже высоко. Проснувшиеся ребята в удрученном настроении принялись за утренние дела, но все валилось из рук.

Все же, по-видимому, удивительные события минувшей ночи ни на кого не произвели такого сильного впечатления, как на Тошку.

Даже дед, придя в себя и немного поспав, успокоился. Для него все было ясно: «нечистый пугал». Но с парнем положительно творилось что-то неладное. Его мысли, видимо, были так сильно заняты чем-то, что он смотрел кругом и не видел. Он не умывался, забыл надеть сапоги, не слышал, когда к нему обращались. Глаза были устремлены куда-то в одну точку.

— Что с тобой? — встревожились ребята.

Он не ответил. Ему налили кружку чаю. Он пил совершенно механически. Ему дали сухарь. Так же механически он стал есть. Лицо его сделалось необычно сурово.

— Черт возьми! — крикнул вдруг он. — Я должен узнать!

— Что? — спросили ребята.

— Ничего. Я сам с собой…

И опять несколько минут сидел молча, перестав есть.

— Ешь! — сказали ему.

Он взял вместо сухаря деревянную ложку и стал ее размачивать. Потом, заметив общий смех, положил кружку, ложку и сухарь и так застыл, на чем-то сосредоточившись.

Вдруг хмурое лицо его неожиданно оживилось, точно луч света блеснул изнутри. Он улыбнулся. Какое-то торжество выступило на лице. Ребята, следившие за ним, диву дались.

— Дед, — совсем весело спросил вдруг Тошка, — отчего ты прозвал камень Кликуном?

— Так прозван он, сынок, спокон веков. Не мной назван, всегда был бесовским.

— Ага! — Тошке это, видимо, очень пришлось по вкусу, к нему вернулась сразу вся его прежняя энергия.

Он встал, быстро надел сапоги, захватил ружье и крикнув:

— Через полчаса ждите! — пошел из палатки, не ответив на расспросы. — Приду и пойдем Яна с Пимкой искать.

Ребята так и остались с открытыми ртами. Впрочем, размышлениями заниматься было некогда, начали снаряжаться для поисков.

Не прошло и часу, как вбежал Тошка, возбужденный и очень довольный. Ребята, вполне готовые, в полном вооружении уже ждали его.

— Ну, дед! — крикнул Тошка, присев на обрубок, заменявший в палатке стул. — Я поймал твоего нечистого, что сидел в Кликун-Камне! Вот он у меня, здесь! — Тошка шутливо хлопнул себя по карману.

Дед так и отпрянул. Ребята засмеялись. Тошка с хохотом выворотил карман, чтобы показать старику, что там нет даже маленького чертенка.

— Секрет говорящей скалы почти разгадан, — серьезно сказал он окружавшим его ребятам. — И, если я прав, мы должны быть благодарны Крикун-Камню. Может быть, эта случайность спасет Яна и Пимку и предотвратит грозящую нам страшную опасность.

— Какую? — тревожно спросили все враз.

— Во-первых, Ян, вероятно, ранен… Я надеюсь, что он жив и находится где-то не очень далеко от нас… С ним и Пимка. Во-вторых…

Он опасливо посмотрел на деда.

— Ну?

— Во-вторых, поблизости, очевидно, шайка бандитов. В этих дремучих лесах не раз укрывались шайки беглых. Они могли напасть на Яна. Может быть, в ней этот Кузьма, если дед не ошибся.

— Что ты говоришь?

Ребята были поражены. Эта новая реальная опасность заставила сразу отойти на второй план загадочные явления тревожной ночи. Трудно передать, что сделалось при этих словах с дедом. Он как-то осунулся, помертвел, глаза потухли.

— Да откуда ты все это взял? — спросил, наконец, растерянно Андрей.

— Видишь, Андрюха, все это пока мои предположения, но только ими я объясняю то, что было ночью… Когда мы ночью пошли от скалы, я все время думал над этим, кто в скале мог говорить? Думал все утро, до головной боли. Должны же мы объяснить! Не чудеса же! Я вспомнил, что на севере Урала на некоторых реках есть скалы с пещерами, которые очень хорошо отражают голоса.

— Но позволь, — перебил Федька. — Про это мы знаем. Но ведь мы же все отлично слышали, что поблизости не раздавалось ни звука! Никто ничего не говорил. Какое же это эхо?

— В этом все и дело! Об это и я тоже споткнулся сначала. Кругом, может, на версту — ни звука, а скала говорит и песни поет. А потом мне пришло в голову… Да ведь скала высокая и отдает отражения голосов, доносящихся к ней в ночной тиши по реке издалека.

— А-а! — разинул рот Федька.

— А почему мы не слыхали этих голосов?

— В этом и фокус! Кругом нас в долине тишина, а скала говорит и поет, передает то, что делается на две версты отсюда. Звуки летят выше нас, над нашими головами.

— Здорово! — воскликнул Федька. — Это просто!

— Это, по-моему, единственное, чем можно объяснить загадочное явление.

— Молодчага! — хлопнул Андрей Тошку. — Значит, мы слышали стоны настоящего Яна… — Он взглянул на деда.

— Да, — докончил Тошка. — И песню и хохот, если дед не ошибся, настоящего Кульпы, если только может быть такая случайность. Может быть, даже Ян и Пимка у них в плену.

— Ну-у?

У ребят по сердцу прошел холодок.

Дед, одурев, почти ничего не понял из того, что говорилось. Кульпа жив и здесь! Он слышал только это страшное имя, наполнявшее его ужасом.

— Я захотел еще проверить свои предположения, — добавил Тошка. — Если я был прав, то Кликун-Камень издавна должен был так работать. Дед подтвердил, что Кликун говорит с незапамятных времен. Слышится рев зверей, шум, а кругом все тихо. Невежественные люди, не зная, как объяснить это загадочное явление, считают его, как дед, бесовским. Когда на воде ветер и шум, конечно, Кликун ничего не говорит.

— Похоже, что ты прав!

— Значит надо как можно скорее идти искать Яна и Пимку. Но куда?

— Река заключена, как в коридор, в высокие каменистые берега. Я сегодня осматривал. По ним голоса и летят. Значит, Ян где-то здесь, верстах в двух.

— А жив ли Пимка? Что-то не слыхали его?..

— Парень ловкий. Смекалистый недаром. Да и Ян в обиду его не даст.

— Федька! Надо взять аптечку, бинты, носилки.

— И, кроме того, готовиться к вероятному нападению.