Евгений Кораблев – Четверо и Крак. У Пяти ручьев. Созерцатель скал (страница 19)

Вечерами подводили итог дневной работе, и Ян выяснял значение каждого вновь приобретенного экспоната и возможное его практическое применение. Велика была радость ребят всякий раз, когда та или иная находка или наблюдение указывали на возможность их практического использования, сулившего Уралу и Советской стране в ближайшем же будущем какие-нибудь новые достижения.

С ними незаметно и Пимка как-то исподволь втягивался в работу и приобретал новые навыки. Хулиганские замашки, усвоенные во время бродяжничества в городе, выражения стали в обстановке лесной жизни понемногу пропадать. Пимка становился тем, чем он был на самом деле: деловитым, с хозяйственной сметкой, сыном рабочего, не боявшимся труда, напротив, даже с каким-то прирожденным вкусом к крепкой захватывающей работе, требующей всех сил до устатку. Дед, глядя на него, только радовался.

Довольны были им и ребята. Все объяснения он схватывал буквально на лету. То и дело задавал вопросы, иногда такие меткие, что Ян ласково щелкал его по затылку и говорил:

— Хорошая голова! Очень хорошая голова!

«Смекалистый» сиял. Огорчало ребят только то, что пока не могли отучить его курить.

Каждая отрасль ураловедения имела своих особо внимательных слушателей, сообразно наклонностям и вкусам каждого из юных членов экспедиции.

Ян, таким образом, имел как бы ассистентов: Гришука — по истории, фольклору, Федьку — по ботанике, химии, геологии и медицине, Тошку — по географии и зоологии, Андрея — по лесному делу, охоте и технике. Дед, бывший, как и Пимка, вроде вольнослушателя, кроме того, что служил проводником экспедиции, иногда обстоятельными рассказами знакомил ребят с бытом золотоискателей, жизнью звериного и птичьего населения Урала и природой края.

План экспедиции, сообща разработанный, заранее был согласован с проектом деда отыскать его заветное место.

Конечным пунктом путешествия и намечен был именно этот загадочный лог, приблизительно определенный на карте. Он находился довольно далеко на севере. Чтобы добраться до него, надо было пройти значительную и как раз наиболее интересную для исследования малоизвестную часть Северного Урала.

По плану вся работа и задача юных краеведов заключалась в обследовании этого района. Найдут или не найдут таинственное место? Все, кроме старика, сомневались в этом, тем более, что и сам дед, ходивший сюда несколько раз, его не нашел. Ребят и Яна мало занимала разведка россыпи. Только дед да отчасти Федька серьезно думали о ней.

Пока предположения плана выполнялись довольно успешно. Много помогало то, что ребята шли подготовленными, захватив необходимые для работы пособия и принадлежности. Немалую роль играли, конечно, советы Яна и его аккуратность и настойчивость.

Музей экспедиции, записи, наблюдения, коллекции, шкурки птиц и животных прибывали с каждым днем. Дед даже жаловался, что собираемые материалы слишком обременяют лошадь, и это серьезно тревожило ребят. Ведь экспедиция только что начинала свою работу!

Мало материала оказывалось только у Гришука, потому что все время шли безлюдной, дикой местностью и записывать в дневник было почти нечего. Но он надеялся пополнить его, когда дойдут до вогул. Это племя, обитающее на Северном Урале, по самой задаче экспедиции и должно было составить главный предмет его наблюдений. Пока же в его записях играли главную роль рассказы деда из прошлого Урала и факты, сообщенные Яном.

VII. Сокровища подземных кладовых

В одну из остановок Гришук подстрелил случайно налетевшего на табор гигантского глухаря. Он оказался очень кстати: вышел хороший ужин.

Крак, получивший на сон грядущий свою порцию добычи, потроша глухариные внутренности, разорвал зоб. Оттуда вместе с хвоей выпали камешки, и он играл одним из них, то выпуская его изо рта, то снова пряча. Гришук заинтересовался, подошел и, улучив момент, отобрал камешек.

Крак энергично протестовал, но Гришук не отдал камня.

— Смотри, какая светлая галечка! — сказал он, подавая Федьке небольшой прозрачный камешек. — Что это за порода?

— Эка невидаль, — сказал дед. — Галька.

— Нет, — сказал Федька, рассматривая галечку и отбиваясь от Крака, который пытался вернуть свою игрушку. — По-моему… Да отвяжись ты, нечистая сила!.. По-моему, это горный хрусталь.

Завязался спор. Ограбленный ворон летал над головами спорящих и возмущенно каркал. Подошел Ян. Взглянув на камешек, он взял его, почистил, внимательно осмотрел, поскоблил ножом, потом взглянул на ребят, на деда и улыбнулся.

Крак перелетел к нему на плечо и, с тревогой вытянув голову, с каким-то комичным испугом и ехидством следил за каждым движением Яновой руки, державшей его находку. Крак выжидал удобного момента, чтобы выхватить камешек. Пимка глядел на него и надрывался от смеха.

— Видать, что мы живем на Урале, — сказал Ян. — В краю, где еще не знают всех своих богатств. Где лесные птицы клюют драгоценные камни и носят в зобу как песок. Друзья мои, это несомненный…

Он остановился и улыбнулся.

— Угадайте, что?

Ребята молчали.

— Да это же — алмаз[23].

С изумлением смотрели теперь и ребята и дед на светлую «галечку», лежавшую на ладони Яна.

— А сколько раз я находил эки же у птиц да все выбрасывал, — пробормотал дед. — По-моему, галька, галька и есть.

Ребята расхохотались. Ян улыбнулся. Крака за экспроприированную драгоценность вознаградили глухариными лапами.

— Урал сказочно богат, — продолжал Ян. — Чего-чего нет в нем! Золото, платина, драгоценные камни, серебро, никель, свинец, кобальт, цинк, богатейшие в мире железные руды, каменный уголь, графит, залежи мрамора, поваренной соли, асбеста, вольфрамита, огнеупорных глин… Всего не перечтешь!

— Разве не во всех горах такие богатства? — спросил Пимка.

— В иных много есть, но находятся глубоко и трудно добывать. А Урал сильно разрушен временем и доставать ближе.

— А что древней — Альпы, Кавказ или Урал? — спросил Федька.

— Урал старше всех их, — ответил Ян. — По своему геологическому возрасту он гораздо древней их.

Задетая за живое, любознательность молодежи была неистощима. Вопросы сыпались один за другим.

— Какая самая высокая вершина?

— Гигант Тельпос-Ис на Северном Урале. Северный Урал вообще самая высокая часть хребта. Здесь главные вершины: Денежкин Камень, Конжаковский Камень.

— А мы увидим их? — заинтересовался Пимка.

— На Денежкин Камень мы будем даже подниматься, — ответил Ян. — Оттуда ты увидишь и горный хребет… Надо сказать, что в свои молодые годы Урал был выше раза в три, чем теперь, но и сейчас, например, с Денежкин а Камня далеко видно кругом.

— А когда в нем создались эти богатства? — задал вопрос Федька.

— О, это история долгая. Я сейчас отвечу тебе, пожалуй, только о золоте. Вы знаете, в каком виде его находят?

— В двух видах, коренное месторождение, или «жила», и вторичное, или золотые россыпи, — ответил быстро Федька. — Но россыпи — это просто разрушенные временем и водой золотоносные жилы. А вот что такое по существу самые «жилы»?

— Кварцевые жилы, содержащие в себе золото, — самородное или в виде золотосодержащих колчеданов, — вы, конечно, видали? — опросил Ян.

— Золотоносный кварц — кристаллический, белый, как молоко, — ответил Федька.

— Иногда прозрачный, — вставил Тошка.

— Да, — добавил Ян. — Обычно в нем встречается множество пустот, наполненных бурыми окисями железа.

— И золото в нем точно кристалликами сидит! — воскликнул Федька. — Иногда кварц прорастает им точно мхом или прожилками. В трещинах блестит желтоватыми искорками. А где — точно широкие блестки приклеены.

— А я видел, — вскричал Пимка, — в кварце точно боб сидит — золото!

— Самородка, значит… Прахтикованный парень, — одобрительно кивнул головой дед.

Федька подал Яну кусок кварца из своей коллекции, и Ян стал показывать в нем ребятам блестки золота.

— Скажите, Ян Яныч, — неожиданно спросил Пимка, думавший о чем-то своем. — Почему горы называются здесь «камнями»?

— А вот почему. На Урале возвышенности имеют большей частью вид холмов, состоящих из наносной почвы, и называются горами. Но кое-где горные породы так обнажены и скалисты, что самое подходящее название для них — «камни».

VIII. Каменный гигант

Восхождение на одну из величайших вершин Северного Урала, Денежкин Камень, было намечено еще дома.

Дед хорошо знал дорогу к Камню и ехал вместо проводника, предупредив ребят заранее, что доведет их только до подъема, а дальше, на самую вершину, экспедиция должна идти одна, так как скалистый подъем ему не по силам.

Июньское утро стояло ясное и бодрое. Лесная тропа пролегала через большое торфяное болото, и на ребят немилосердно насело комарье. Лето в этом году выдалось комариное.

Против гнуса заранее приняли меры. На голове у каждого была надета волосяная сетка, а у пояса болталась дымокурка. Несмотря на все эти ухищрения, ребятам жутко было глядеть друг на друга. Головы и плечи у каждого чуть не на вершок покрылись черным живым слоем гнуса. Он пробирался в мельчайшие отверстия. От укусов, от нестерпимого зуда даже Ян ругался и стонал.

— Вогулы недаром говорят: «От гнуса и медведь плачет», — смеялся дед.

Старик бодро ехал впереди, точно комары его и не трогали. Сказывался привычный к походу таежный человек. В лесу он, действительно, ожил.