Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 36)

– Страдает физически или морально? То есть из-за больной ноги или из-за того, что задание провалил?

– Нога – ерунда. У него с головой проблемы. Внутренняя истерика. И, кажется, это началось, когда вы из пены вынырнули, в самом начале порога. Сначала ты на поверхности появился… не переставал грести. А потом его угол катамарана всплыл. И он тоже греб, но уже сам не знал, как и куда.

– Но потом, когда вторую ступень проходили, вы вместе очень слаженно работали – правильно или нет, но работали. Значит, он не истерил, а с тобой взаимодействовал.

– Нет, Паша. Это я работала. И своими, и его руками. Только ты… пожалуйста, не пугайся… я не монстр какой-нибудь… Это трудно очень… контролировать… но все бы, наверное, утонули, если бы он делал что-то сам…

– Какой же ты монстр, Катюша! У многих людей есть способности, каких нет у других. А я если и боялся, то за тебя. – Павлу захотелось, чтобы Катюша восприняла не только содержание его мысли, но и чувство, которое в нее вложил.

Тут же, как подросток, застеснявшись сентиментальности момента, продолжил:

– Лучше расскажи, как ты все воспринимала. Там, во второй ступени, сначала гребла назад, а потом вперед, как надо было. Ты мой крик услышала или мысленно уловила?

– Не знаю. Не до того было… грести надо было, – и опять мысленная улыбка.

Ох как захотелось Павлу, чтобы расположившаяся вокруг костра тройка свидетелей вдруг поднялась и пошла куда-нибудь подальше. Захотелось оказаться с Катюшей в домике или палатке, обнимать ее, целовать. Не только мыслями, но и телом показывать, насколько дорога она ему… И еще подумал о будущем. Что потом? Куда они плывут? К цивилизации, к людям, конечно, но вот что там ждет Катюшу, если она… доберется. Вспомнилось о том, что риск никуда не делся. То ли удастся ей вырваться из замкнутого много лет круга, то ли нет. А если все же нет? Страшно было даже думать, какие могут быть последствия, если вырваться не удастся. Захотелось спрятаться от собственных мыслей, вернуться к проблемам сегодняшнего дня.

– Так что там с Виталием Валерьяновичем? Может, ему поплохело после того купания со связанными руками?

– Точно сказать не могу. Когда он на базу прилетел, самоуверенностью так и несло, даже несмотря на то, что спину повредил. Да и спина у него не особенно болела – я бы почувствовала, если бы сильно… Но потом он поменялся. Самоуверенность пропала, как будто поддался обстоятельствам…

Павел понял, что «обстоятельствами» был Титов, скакавший на стуле по ступне Виталия Валерьяновича. Но говорить об этом, даже мысленно, не стал.

– Потом, когда лодка перевернулась и его спасли, он еще раз поменялся. Стал почти таким, как сейчас, напряженным внутри и непредсказуемым. Вчера на берегу чуть-чуть в себя пришел, но только до тех пор, как мы на катамаран грузиться начали… В общем, воды он теперь боится.

– И что же делать? Кроме сплава, нам ничего не остается.

– Да, ты прав…

– Может, утром что-нибудь придумаем?

– Да, давай думать утром. А сейчас надо спать…

Глава 22

Прародина?

С самого утра солнце светило так весело, что не верилось во все произошедшие трагедии и неприятности. Да и до человеческого жилья, по прикидкам, оставалось меньше половины пути. Павел поднялся на рассвете, собрал спиннинг и за полчаса выловил ровно пять ленков. Немного приелась рыбная диета, но если принять во внимание, что готовит Катюша, то и на рыбе жить можно было даже с удовольствием.

Да и какие еще варианты? Теоретически Титов мог бы подстрелить из пистолета, к примеру, зайца, но ушастые в поле зрения не показывались. Над головами нет-нет да крякали улетавшие в теплые края утки, но разве попадешь по ним из «макарова»?! Только патроны расходовать…

В воздухе аппетитно запахло жареной рыбой, но к завтраку сплавщики приступить не успели. В окружающей природе начали происходить изменения. Воздух со стороны леса стал вдруг переливчатым, и к костру двинулось нечто колышущееся, похожее на сплющенный мыльный пузырь.

– Ну вот! Давно нас все эти чужие гадости не посещали, – проворчал Титов, вставая.

Остальные тоже вскочили. Но без особой паники, уже попривыкли к подобным чудесам.

– Отойдем в сторонку, – все-таки сказал Павел, – а то эта штуковина на нас наедет.

Словно уловив опасения сержанта запаса, пузырь мгновенно увеличился в размерах и ускорил движение. Вся компания бросилась врассыпную. Вышло так, что Павел с Катюшей оказались на берегу реки, остальные же, видимо, остались со стороны леса. Если, конечно, чужой мир ничего плохого с ними не сделал. Оставалось только смотреть и быть готовым при опасности прыгнуть в воду. Однако этого не потребовалось, на этот раз батальными сценами и не пахло, все скорее напоминало доброе фантастическое кино.

В тайгу вклинился фрагмент чужого города. Зрелище не предстало суперфутуристическим, подобным тем, которые рисуют на обложках фантастических изданий и снимают в голливудских сериалах. Скорее наоборот – самый обычный город, в котором легко различить где жилой дом, где магазин, а где школа. Чужеродность опознавалась скорее по мелочам. Другие пропорции, форма дверей, особенности переплетения оконных рам. Иначе посажены деревья, иначе выглядят ограждения у проезжей части. Сразу стало понятно, что создано это было совсем другой культурой – архитекторами и художниками, воспитанными на совершенно непривычных для землян основах.

По чужой улице шли двое мужчин. Общались они между собой несколько странно – жестикулировали лишь изредка, отрывочно. Павел заметил, что они не открывают ртов, ведут мысленный разговор. И жесты эти наверняка лишь дополнения к жестам ментальным, поэтому выглядят незаконченными и невнятными.

Приблизившись, они приветливо кивнули. В голове прозвучало обычное «здравствуйте». Нейтральное приветствие, видимо, в том мире обычай здороваться на улице с незнакомыми людьми не исчез вместе с образованием крупных городов… или же город был совсем маленьким? Не важно. Павел так же мысленно поздоровался и понял, что его услышали. Впрочем, никак не отреагировав на обычное, видимо, соблюдение норм вежливости. И тут же силуэты мужчин и город за их спинами начали таять.

– Катюша, почему мы видим все это? Это другой мир?

– Он возник здесь, и мы его видим.

– Но почему мы видим именно этот мир? Эти люди общались мысленно! И я их понял. Так же, как понимаю тебя. Может быть, это твой мир?

– Что именно ты уловил из их общения? – не спешила с ответом Катюша.

– Они со мной поздоровались, и я поздоровался в ответ…

– И только?

– Да. Я подумал, что они глухонемые… Нет?

– Нет.

– Так почему же не говорить вслух?

– Слишком много вопросов, Паша. Я же всего не знаю. Давай попробую ответить пока только на один. Да, скорее всего, это мой мир – родина моих родителей.

– Другими словами – твоя прародина.

Катюша кивнула.

– Но ты, наверное, не в первый раз его видишь? Почему же не вернулась туда?

– У меня бы не получилось. Невозможно уйти отсюда, оставаясь в пределах зоны обломков корабля. Меня еще в детстве учили, что так делать нельзя. Если бы попыталась уйти, то мог произойти катаклизм. Образовалась бы связь между нашими двумя мирами. Связь порвалась бы, конечно, но это могло привести к новой катастрофе и здесь, и там.

– Хорошо. Но почему твой мир возник именно сейчас? Они зовут тебя?

– Нет, Паша. Он возникает уже не впервые. Понимаешь, это не только из-за осколков. Это из-за нас тоже. Из-за аварии корабля нарушено равновесие, но миры-то притягиваем мы сами. Разве ты не заметил, что в тайге не больше поломанных деревьев, чем обычно? Не валяются скелеты динозавров или боевые машины инопланетных рас? Там, где нас нет, и миры не появляются. К тебе тянется то, что тебе близко. Ко мне – что мне. А тот страшный мир, устроивший пожар на базе, видимо, притянули мы все совместными усилиями…

– То есть ты видела свой мир много раз? Знаешь его?

– Видела и кое-что знаю.

– И хочешь туда вернуться?

– А вот этого я теперь уже не знаю.

Павлу стало тоскливо от мысли, что до конца путешествия остался день-другой, и что произойдет тогда – неизвестно. Он боялся за Катюшу, за ее жизнь. Но были и другие чувства. Если все обойдется и она пересечет границу злосчастной зоны, что дальше? Может быть, вернется туда, где все люди способны общаться мысленно?

Глава 23

Многострадальный диверсант

Чужой мир с его обитателями окончательно побледнел и исчез. Галечную косу, на которой был разбит лагерь, вновь ласкали утренние солнечные лучи. Вытащенный на берег катамаран был на месте. Рядом с ним Павел увидел майора и Василия. Чуть в сторонке сидел на земле Виталий Валерьянович…

Что-то было не так. Изменилось что-то.

– Вот и позавтракали, – грустно вздохнула Катюша, когда они подошли к костру.

Вернее, к тому месту, где несколько минут назад горел костер и рядом с ним были зажаренные ленки. Ни костра, ни ленков, ни оставленных вещей не наблюдалось. Даже костровища как такового не было, лишь срезанный полукруг почерневших камней напоминал о том, что на этом месте кто-то когда-то трапезничал. Похоже, постарался чужой мир, забрав с собой частички мира здешнего.

Павлу пришла в голову мысль, что это своеобразный ответ судьбы на его приватизацию катамарана. Типа дашь на дашь миры взаимодействуют. Бредовая идея, конечно, но зато какая удобная. Возможно, и с Анатолием случилось нечто подобное: ему на время достался «маузер», а сам он вскоре перенесся в другое измерение, так сказать, взамен.