Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 35)

В результате вопрос решился, в пределах разумного, разумеется. И на носу оказался сильный гребец, и, к радости Павла, Катюше досталось место чуть побезопаснее – на корме. Что-то подсказывало, что и дальше Кур, который иногда перестает быть Куром, предстанет отнюдь не рекой прогулочного типа.

Павел наскоро объяснил Виталию Валерьяновичу несколько самых необходимых гребных приемов, один – сидящим сзади. Не надо перегружать информацией – если хоть что-то запомнят и с грехом пополам сумеют сделать, уже хорошо. Несколько раз повторил, чтобы не пытались балансировать телом, если, не дай бог, попадется серьезное препятствие и небольшой спортивный катамаран сделает свечку, своим весом массу давящей воды не скомпенсируешь, а вот свалишься в эту самую воду запросто. На том теоретическая подготовка и закончилась.

Во время посадки Павел обратил внимание, что Титов привязал диверсанта за больную ногу. Несмотря на гадостность этого приема, удивился предусмотрительности майора: ведь действительно, руки у врага заняты веслом, а больной ногой особенно не подергаешь, чтобы освободиться.

Разница между спортивным, хоть и несущим лишнего пассажира катамараном и плохо надутыми лодками ощутилась сразу. Даже показалось, что гребля позволяет развить существенную скорость. Но хоть ощущение скорости и было ложным, управлялось плавсредство действительно великолепно. Павел предложил поупражняться минут десять в только что объясненных гребках и подтяжках, после чего сдал командование Василию…

Хоть все и ожидали от реки очередной подлянки, но чтобы так быстро… Прошло минут двадцать с начала движения, вот он – шум порога. Хорошо, удалось – хоть и довольно беспорядочными усилиями – причалить к берегу, чтобы посмотреть на препятствие.

Порог состоял из двух ступеней. Не мощных, но расположенных очень уж неудобно. Две гребенки[6] из камней. Сливы[7] – проходы с мощным течением – имеются, но… Достаточно широкие для катамарана, а вот расположены… в первой гребенке между левым берегом и большим валуном, а во второй – гораздо правее. И из первого слива во второй ну никак не войдешь, даже с хорошо подготовленным экипажем. Во всех других местах – камни и каша из кипящего непонятно чего – разве что на маленьком каяке прошкрябаться можно. Но придется. По берегу обойти не стоит и пытаться: скалы, а в одном месте так еще и болото, откуда оно только взялось!

План включал немалый риск. Проходя первый каскад, спрыгнуть вправо и встать в улов[8] – тихое место за валуном. Там передохнуть, спокойно развернуть катамаран наискось и сползти вправо кормой в длинную пенную бочку[9], крутящуюся под мелкой гребенкой. Медленно смещаться еще правее ко второму сливу в надежде, что струи бочки удержат за корму. Ну а там отцепиться и прыгать по прямой. В плане имелись две огромные дыры: что будет, если в улов стать не удастся, и удастся ли удержать корму в нужной точке бочки, при этом еще и смещаясь? К тому же в самой круговерти должны оказаться Василий с Катюшей, которые до сего момента видели только пару несложных шивер. Павел подумал, что надо самому пересесть на корму, но в улов-то никто другой катамаран уж точно не поставит. Это дело умелого носового, может, даже и на пределе усилий.

Других вариантов не нашлось. Назад вдоль реки уже не пойдешь. Подождав, чтобы все закрепились на своих местах, Павел внутренне обругал природу, создающую такие препятствия, и уперся веслом в берег.

В первый слив Василий завел катамаран как по нотам. Порадовало – впервые, а как будто в десятом походе капитанит. Нос повис над падающей струей и рухнул вниз. Носовые с головой окунулись в воду, в кипящие под порогом пузыри, но это и ожидалось. Там же, под слоем пены, Павел выбросился вправо, вытянулся почти горизонтально. Воткнул весло еще дальше, насколько достали руки, – туда, в темную спокойную глубину улова. Весло вцепилось в воду. Хорошо вцепилось, руки, позвоночник, упругая петля, обхватывающая левое колено, вытянулись, казалось, вдвое. Что-то внутри, в районе крестца, затрещало, и плавсредство, разворачиваясь, как вокруг вбитого в дно бревна, медленно выползло на спокойное пространство.

Так бывает всегда, когда посередине порога останавливаешься в улове: сразу возникает ощущение неестественного покоя. Катамаран не шевелится, стоя в середине черного зеркала, окруженный пенящейся водой.

– Чуть передохнем и продолжим, – сказал Павел, хоть в грохоте его и не могли слышать. Тут же пришла идея. В улове они уже стоят, следующий слив прямой, пологий, без каких-либо затей. Павел выбрался из петель и пополз на корму к Катюше:

– Давай поменяемся. Я сзади сяду, чтобы в бочке балансировать, как планировалось. А ты на мое место, на нос. Когда в слив войдем, просто опусти весло поглубже в воду и держи прямо, как подводный парус. Так лучше будет.

Дурное дело меняться местами, но все-таки надежнее, чем без опыта в пене купаться и при этом катамаран контролировать. Чуть вперед – поломает о вторую гребенку, чуть назад – поток из слива всей массой навалится на баллоны и протащит, размазывая, по дну.

Из улова в бочку сползти не удалось, оказались примерно на полметра ниже. Пришлось изо всех сил грести назад, заводя корму на обратную струю. Получилось. Струя подхватила и сама уже медленно потянула под мелкие сливы. Чтобы дело не закончилось катастрофой, надо отрабатывать против струи. Павел сменил направление гребков, Василий увидел его движения и стал делать так же. Но сидевшие спиной Катюша и Виталий Валерьянович продолжали реверсить, теперь работая против задуманного, помогая реке угробить всю их экспедицию.

– Стоп! – заорал Павел. – Вперед! Греби вперед!

Впереди услышали крик, но не слова. Восприняли, видимо, как требование поднажать. Господи, да они просто не знают о существовании обратной струи! Гребки Павла, конечно, сильнее Катюшиных, но он ведь возил веслом в пене, а она – в плотной воде. Диким образом изогнувшись, Павел сумел-таки сдвинуть катамаран на сантиметры вперед. Видимо, и Катюша почувствовала, что что-то не так, остановилась, за ней поднял весло и Виталий Валерьянович.

– Хорошо! Стоп! – на этот раз Павел, видимо, перекричал шум. Теперь, без противодействия, удерживать катамаран в бочке было просто. Обычный туристический фокус. Гребец купается в пене, только голова иногда появляется. Зрителям, если таковые имеются, кажется, что он прилагает титанические усилия, удерживаясь на месте в стремительно летящей воде. А он там, под поверхностью, веслом почти и не шевелит. Всю работу делает баланс между несущимися в противоположные стороны струями.

Слегка двигая веслом, больше следя за тем, чтобы не выйти из равновесия, Павел сместил катамаран вправо. Эти полтора десятка метров заняли не менее полутора десятков минут. Но работа делалась не тяжелая, скорее ювелирная. Замерз только, да и остальные наверняка замерзли. Когда катамаран оказался точно напротив слива, крикнул: «Вперед!»

Сначала проследил, туда ли гребут носовые, – теперь был готов к любым неожиданностям. Туда, куда надо, гребут! Сам зацепил веслом воду и повел судно по струе.

Лагерь разбили ниже порога на галечной косе. Светлое время позволило бы еще двигаться, но сил не осталось. Не физических, это нервы были натянуты до предела. Лучше отдохнуть вечерок, рыбу половить, стресс снять.

Уже позже, лежа у костра, Павел подумал: «Чуть не гробанулись из-за носовых. А ведь я их даже не обматерил, даже внутри себя не подумал плохого. Из-за Катюши, конечно же, о Виталии Валерьяновиче без мата и не получится. А тут только, что сам виноват, только о том, что до порога местами меняться не собирались и об обратной струе ничего не рассказывал. Да… даже не обматерил. Это ведь любовь, наверное».

«Это я, Юша, – донеслась мысль девушки. – Ты же не спишь?»

С ответом Павел замялся, просто не знал, что сказать, – как раз находился в промежуточной точке, предшествующей полному засыпанию. Именно из-за того, что замялся, не ответил радостно в голос. Только беззвучно прошептал:

– Уже не сплю.

– Извини, если разбудила, – уже не в первый раз начинался такой мысленный разговор, но все равно было непривычно.

– Ничего. Скажи, а ты мои мысли постоянно читаешь?

– Нет, конечно. Только если мы разговариваем.

– А я уж испугался… – Павел вспомнил свои недавние рассуждения про любовь и мат. Некомфортно думать, что объект этих размышлений все слышал.

– Чего же ты испугался?

– Понимаешь, я ведь много о тебе думаю… ну, в общем, не совсем так, как говорю.

– Плохо думаешь?

– Почему плохо? Хорошо. Но просто… откровеннее, можно сказать, анализируя свои эмоции.

– Так поделись со мной этими эмоциями…

Павел воспринял не только слова, но и почувствовал, что Катюша внутренне улыбалась.

– Да ладно… я… стесняюсь, наверное… все еще. Давай лучше о чем-нибудь отвлеченном. Кстати, почему ты меня спросила? Просто не спалось?

– Нет, по делу. Есть причина для беспокойства. Ты за Виталием Валерьяновичем наблюдаешь?

– Да не особо. Это дело нашего майора госбезопасности – наблюдать и делать выводы. А что? Думаешь, с ним что-то не так?

– Плохо с ним. Изменился внутри. Я ведь эмоции чувствую… так и хлещут.

– Думаешь, совсем плохо? Давно он так?

– Да, он… очень сильно страдает.