Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 23)
Метеоролог закрыл лицо руками, плечи его затряслись. Павел извлек из рюкзачка фляжку с водкой, свинтил крышку, громко выдохнул и глотнул. Артур Ильич все это услышал и, кажется, унюхал, оторвал от лица руки. Павел молча протянул ему фляжку. Тот невнятно поблагодарил, фляжку принял, но из горлышка пить не стал, а достал из тумбочки, стоявшей у кровати, древнюю аптечную мензурку. Плеснул в нее не очень много, выпил, закашлялся, вернул фляжку владельцу и продолжил сбивчивый рассказ:
– Вы бы видели, что тогда родилось! Двое: человек и нечеловек! Да, но человек… в смысле ребенок… девочка была вся такая светло-зеленая, а другой… нечеловек – темный, малиновый. И вообще на рыбу был похож, только плакал таким же голосом, как девочка. Но мы их все равно любили и… воспитывали… И девочка стала не зеленая, а нормальная…
Павел слушал и не верил своим ушам.
– Вы представить себе не можете, что это такое: любить и воспитывать рыбу… ну, и девочку. Мы почему-то… наваждение какое-то… что-то заставило нас… назвать их такими дикими именами, что и произнести невозможно… А мы и не произносили полностью, только по слогу одному… Тай и Юша. Это уже потом Юша стала КатЮшей… А Тай так и остался… Тай – это Таймень получилось… А когда они подросли, то уплыли. Там под горкой ручей протекает и глубокий омут. Юша жила здесь, с нами… То есть мы Мариной ночевали в том домике, а Юша – в этом. С раннего детства не боялась одна оставаться. Но как одна? Не одна… Ну а Тай все время жил в омуте. И однажды, когда вода в ручье сильно поднялась, они уплыли. Потом Юша вернулась, а Тай нет. Но она потом все равно ушла, насовсем…
– А куда же делась та женщина, которая рожала? – наконец задал вопрос Павел. – И тот мужчина?
– Умерли… Точнее, не умерли. Еще когда она рожать начала, он спросил ее странно так: «Удержать сможешь?» Он не вслух спросил. Или вслух? Но мы с Мариной этот вопрос хорошо поняли. И ответ женщины поняли. Она ответила, что не знает. Когда схватки начались, внизу, в распадке, стало что-то происходить… то ли загоралось, то ли взрывалось, то ли двигалось что-то огромное… не знаю, не до того было, мы с Мариной помогали. Тот вниз побежал, и вдруг… лопнул, наверное – брызги какие-то полетели, и на том месте – радуга. Но мы почти не смотрели – в это время дети родились, а она… почти сразу после родов словно растаяла. Вот так лежала на кровати, а потом бледнеть начала и исчезла. Никаких следов после себя не оставила, только двух детей.
– Как такое может быть? – спросил ошеломленный Павел.
Вместо ответа Артур Ильич протянул руку к его фляжке. Павел не пожадничал, но сначала выпил сам – из горлышка, метеоролог же вновь воспользовался мензуркой.
– Все может быть, – сказал тот после небольшой паузы.
В это время на улице что-то громыхнуло. Сорвав с плеча ружье, Павел выскочил на крыльцо и увидел посредине двора Титова.
– Тьфу ты, дьявол! – выругался майор. – А я уж подумал, тоже испарился. Зову, кричу, а ты не отвечаешь. Почему молчал?
– Да не слышал я тебя! Зато другого столько наслушался…
– От кого?
– От Артура Ильича, от кого же еще.
– Так он здесь, что ли? – Титов уже был на крыльце, не церемонясь, отпихнул Павла, вбежал в дом. Павел последовал за ним.
– Что-то я Артура Ильича не наблюдаю! – раздалось из маленькой комнаты. – Или, Паша, у тебя шутки такие?
– Не шутил я, – нахмурился Павел, оглядывая комнату. – Видишь, – кивнул на лежащую на столе фляжку, – только что водку с метеорологом пили.
– И? Куда же он подевался? Может, просто причудился?
Вместо ответа Павел поднес к носу мензурку, из которой пил Артур Ильич. Пахло водкой, и донышко было мокрым. Протянув мензурку Титову, сказал:
– Не причудился.
Майор тоже понюхал.
– Паша, ты что-нибудь понимаешь?
– Если рассуждать с точки зрения обычной логики, то где-то в доме имеется потайная дверь. Если же сопоставить все, что вокруг творится, что мы видели собственными глазами… То, думаю, без искривления пространства не обходится, – сказал Павел серьезно. И добавил: – А может, еще и искривление времени присутствует.
– Вот только про искривление времени не надо мне мозги втирать! – прорычал Титов. – Я тоже в научной фантастике кое-что кумекаю.
– И чего?
– Паша, не время философствовать! Давай твоего гребаного метеоролога искать…
– Да не мой этот метеоролог!
Никакой потайной двери они так и не обнаружили и, не зайдя в соседний дом, чтобы проститься с Мариной, двинулись по тропинке, ведущей вниз, к рыболовной базе. Но спускались недолго, метров через сто Титов потянул Павла в сторону от дороги и еще метров через двадцать присел на поваленное дерево. Достал сигареты, после пары затяжек спросил:
– И что там рассказал метеоролог?
– Про наших – вообще ни слова. Правда, когда я у Артура Ильича про Катюшу спросил, у него чуть ли не истерика началась. Скажи лучше, что ты от Марины узнал?
– Истерика, говоришь, у Артура Ильича, – пристально глядя на Павла, сказал Титов. – А с Мариной – наоборот. Словно заторможенная: «да, нет, не знаю». Я к ней – и так, и сяк, а она ходит из угла в угол, под ноги себе смотрит и либо молчит, либо как-то невпопад отвечает. Не буду же я с ней, как с Виталием нашим Валерьяновичем. Во всяком случае – пока не буду.
– Но как же Катюша, дед Иван, Василий?
– Сейчас вернемся к станции и где-нибудь там заляжем, чтобы понаблюдать за ее обитателями. Надеюсь, что-нибудь увидим. Так о чем Артур-то поведал?
– По большей части нес полный бред. Думаю, крыша у него поехала на этой метеостанции. Типа раздвоение личности…
– Что конкретно он говорил?
– Может, потом про бред Артура Ильича? – нахмурился Павел. – А сначала Катюшу отыщем?
– Паша, среди этого, как ты говоришь, бреда могут оказаться крупицы важной информации. Поверь мне как профессионалу.
По большей части майор госбезопасности был прав. Но сказать ему все, в том числе и о своих догадках, Павел просто не мог. С другой стороны, дотошный Тит рано или поздно сам до всего докопается.
– Артур Ильич очень нервничал. Стал вдруг рассказывать, как когда-то на станции появились двое – мужчина и беременная женщина. Причем беременная на самой последней стадии, то есть сразу же рожать начала, и ему с Мариной пришлось принимать роды. В это время в распадке случился какой-то катаклизм, и пришлый мужчина, по словам Артура, лопнул.
– Лопнул? – поднял брови Тит.
– Так он выразился, мол, только брызги полетели и образовали радугу.
– Как это?
– Пошли на станцию, найдем Артура Ильича, и сам у него спросишь.
– Сейчас пойдем. Что дальше-то сказал?
– Дальше – еще непонятней. Когда женщина родила, причем родила двойню, то почти сразу на глазах Артура и Марины исчезла. Типа только что была, и нет ее, растаяла в воздухе.
– А дети? – Титов совсем забыл про свою сигарету.
– Детей метеорологи назвали Тай и Юша. Любили их, воспитывали, а когда они подросли, то покинули, можно так сказать, родной кров.
– И – что дальше?
– А дальше ты во дворе шуметь начал.
– Интересное кино…
Подниматься к станции по более или менее заметной тропинке было бы гораздо проще, но Титов все-таки решил идти параллельно на некотором удалении от нее, чтобы, так сказать, не засветиться. Мешали поваленные деревья, которые приходилось обходить, да и подвернуть ногу или упасть шансов было предостаточно. Но все обошлось, подъем закончился, впереди среди деревьев уже виднелся просвет, означавший, что они вышли к метеостанции немного левее от тропинки. Дальше продвигались неторопливо и по сигналу Титова залегли у толстой разлапистой ели, откуда метеостанция была как на ладони.
Не прошло и трех минут, как с объектом их наблюдения начало происходить нечто странное. Для начала что-то изменилось в небе. Только что было солнечно и безветренно, и почти мгновенно поднялся ветер, из ниоткуда набежали тучи, ливанул дождь, посыпал град. Но почему-то только над территорией метеостанции. Там, где залегли Павел и Титов, было спокойно и сухо.
– Ничего не напоминает? – спросил Павел.
– Вчера с нами было что-то подобное…
– Блин! Найти бы Катюшу и свалить отсюда как можно быстрей!
Титов промолчал, а дождь с градом прекратились так же внезапно, как начались, в небе вновь засветило солнце. И сразу воздух перед домами станции задрожал, вся видимая Павлом и Титовым территория вдруг развернулась к ним под углом примерно в девяносто градусов. Только что метеобудка не была видна за домами, а теперь вновь появилась.
Дверь будки распахнулась, из нее вышла Марина, следом за ней – Артур Ильич, на ходу что-то горячо доказывавший – слов было не разобрать.
– Не понял? – сипло выдохнул Титов. – Это еще кто?
На крыльце ближнего к наблюдателям дома появилась еще одна Марина. Или не Марина, а очень похожая на нее женщина? Неужели дубль, как дубль погибшего Белявского? Нет, не дубль, присмотревшись, понял Павел. Эту женщину можно было бы назвать старшей сестрой Марины, причем старшей намного. Очень бледное лицо, худая, даже изможденная… Она так и осталась стоять на крыльце, наблюдая за спором метеорологов.
И тут из леса вышел дед Иван. Еще не видя споривших, он прямиком направился к крыльцу, на котором стояла Марина-старшая. Однако, заметив еще и Артура с другой Мариной, он остановился, с удивлением посмотрел не на них, а дальше, за их спины, и сбросил с плеча карабин, одновременно досылая патрон в патронник.