Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 25)
– Ладно, подумаю, как еще можно тебя нейтрализовать, – ударил себя по коленкам майор. – Потом разберемся. А пока не вздумай рыпаться, а не то – ты меня, кажется, достаточно узнал. Уяснил?
– Как не уяснить…
Покинув старшего лейтенанта, Титов с Павлом пошли в служебный домик, в котором по возвращении с метеостанции оставили Василия. Тот более или менее пришел в себя: смыл подсохшую кровь, наклеил на раненую скулу бактерицидный пластырь, ссадины на руках обработал йодом. Но все равно выглядел очень уставшим и встревоженным.
– А где дед? – первым делом спросил он Титова. – Его что, нет на базе?
– Погиб твой дед, Василий, – не стал тянуть кота за хвост майор. – Убили на метеостанции.
– Как? Что он там делал? – И только потом, видимо, осознав смысл сказанного, замычал, стиснув зубы: – У-у-у!
О том, что произошло, он больше не спрашивал. Титов молча подошел к шкафчику, достал с нижней полки три солдатские эмалированные кружки, поставил на стол их и принесенную с собой бутыль. Все так же молча вынул пробку и наполовину наполнил кружки мутноватой жидкостью. Взял одну, Павел и за ним Василий последовали его примеру. Не чокаясь, выпили. Жидкость оказалась ядреной, судя по всему, настоянной на ягодах и травах. Только через минуту Василий выдохнул:
– Кто деда убил?
– Помнишь, с нами на вертолете летел некто Белявский? Ну, и вот…
– Так его же самого того?
– Получается – не совсем того.
– Не может быть!
– Спроси у Паши.
– Тогда был другой Белявский, а этот – его двойник-андроид, – не моргнув глазом раскрыл, можно сказать, государственную тайну Павел, и Титова от этого аж передернуло.
– Пришелец из другого мира? – сощурил глаза Василий. – Как в фантастических книгах?
– Конечно, – кивнул Павел. – И на метеостанции были пришельцы, только они ловко маскировались…
– Так, Паша, хватит болтать, – вмешался Титов. – Давай-ка, Василий, лучше ты расскажи о своих приключениях – начистоту и подробно. Для пользы дела, потому что дело это очень серьезное.
– О чем именно рассказывать?
– Можешь начать с самого начала, – Титов бросил Павлу предостерегающий взгляд, мол, чтобы не встревал.
– Я вообще-то люблю фантастику, – вздохнул Василий. – Мне и раньше казалось, что с этой метеостанцией что-то не так. – Я, правда, особо не задумывался, то есть думал, что так и надо. Природа-то разнообразна и многолика. Сколько из года в год всякие ихтиологи-орнитологи открывают новых растений, зверей, птиц, рыб…
– Ближе к делу! – перебил Титов.
Василий хмыкнул:
– Вы хотели с самого начала?
– Ладно, давай не с самого-самого начала, а о том, почему ты от нас ушел, но не вернулся? На следующий день Екатерина с дедом Иваном пошли тебя искать, и видишь, чем все обернулось…
– Хотите сказать, – Василий впился взглядом в глаза майора, – что дед погиб из-за меня?
– Нет! Я хочу знать в подробностях о том, что произошло с тобой на этой гребаной метеостанции.
– На метеостанции… – потер лоб Василий. – Дайте вспомнить. Сейчас.
Он схватил со стола бутыль, приложился к горлышку, сделал один большой глоток. После чего тяжело опустился на стул. Титов уселся на другой стул, напротив. Павел присел на кровать, на которую положил и оттягивавшую плечо двустволку.
– Меня там перед домом Марина встретила, – кажется, ядреная жидкость не затуманила, а, наоборот, прояснила его память. – Обычно я больше с Артуром Ильичом общался, а Марина появлялась, если я застревал на станции, ну, чтобы чайку попить, после чего обратно на базу бежать… Я еще сразу удивился, что какая-то в этот раз Марина… изменившаяся.
– В чем изменившаяся?
– Не могу объяснить. Я на других женщин не заглядываюсь, у меня жена есть – любимая. К тому же двое детишек подрастают. Но показалось мне, что Марина в чем-то изменилась. Не в этом дело! У меня такое впечатление сложилось, что она со мной даже не поздоровалась, но при этом я с ходу начал ей обо всех наших проблемах рассказывать. Об аварии вертолета, о том, что человек погиб, что связь с Хабаровском потеряна и что пришел к ним в этом плане за помощью…
Пока рассказывал, не заметил, как мы в метеобудке очутились. Я в ней раньше бывал – с Артуром Ильичом, интересовался, как он сообщения на Большую землю отправляет. А тут смотрю, Марина в полу люк открывает, и там лестница вниз. Мы туда зачем-то спустились, а там, оказывается, настоящая пещера. Возможно, склад…
– Склад?
– Ну, может, не совсем склад. Короче, там по стенам были такие полочки и на них лежало множество камней. И на столах тоже камни были разложены – один к одному, что-то типа узоров образовывают, но неровные и с разрывами.
– Что за камни? – задал очередной вопрос Титов.
– Разные по размеру и по форме. Типа осколков. Но все одинакового цвета. На первый взгляд вроде антрацита, черные и гладкие. И… вот я только сейчас вспомнил, пока мы по пещере шли, я успел заметить, что некоторые камни испещрены бороздками. Или это знаки были, письмена? Я тогда еще подумал, может быть, на столах камни разложены именно из-за этих бороздок. Знаете, некоторые ищут и коллекционируют всякую ерунду, типа надеясь, что это письмена неизвестных цивилизаций?
Павел вспомнил про подаренный Катюшей талисман и захотел показать его Василию, чтобы он сравнил с увиденными в пещере камнями. Белявский назвал этот талисман осколком космического корабля. Наверняка в пещере были собраны такие же осколки! Но доставать и показывать талисман при Титове не хотелось. Вместо этого спросил:
– Думаешь, они письмена искали? Поэтому и раскладывали по порядку, пытаясь единое целое собрать? Допустим, был когда-то большой камень с надписью, потом он раскололся…
– Да подожди ты с камнем! – перебил в своей манере Титов. – Пусть сначала расскажет, что дальше было, а потом про письмена станем выяснять.
Но Василий сначала ответил Павлу:
– Скорее всего, пытались что-то собрать. Не зря же на столах аккуратненько так раскладывали. По правде говоря, особо рассмотреть не получилось. Марина отвела меня в дальний конец пещеры и сказала… нет, не сказала, а словно бы мысленно внушила, типа садись и отдыхай. И я поверил, что действительно надо отдохнуть. Сел и типа отключился, а может, и не отключился, а просто впал в ступор, ни ногой, ни рукой пошевелить не могу, и мозги какие-то ватные…
– Гипноз? – Титов взглянул на Павла.
– Типа этого, – пожал плечами тот.
– Что дальше?
– Дальше… – Василий задумался и вновь приложился к бутылке, которую так и не выпустил из рук. – А дальше через какое-то время я вдруг стал Сергеем Серым.
– В каком смысле – стал? – удивился Титов. Впрочем, Павел удивился не меньше.
– Ну, не стал им самим, конечно, а типа стал видеть происходящее его глазами. Ну, будто я сижу в кабине летящего вертолета и даже этим вертолетом управляю. Сложно объяснить… Наверное, у моей личности раздвоение произошло?
– Сплошные раздвоения! – скрипнул зубами майор. – Ладно, Василий, пока не надо ничего объяснять, просто расскажи, как все было, когда именно?
– Я не знаю, сколько прошло времени после того, как Марина меня загипнотизировала. Но вот сижу в пещере на стуле и вдруг понимаю, что в это же самое время лечу в кабине пилота нашего вертолета по направлению от базы сюда, к метеостанции. Невысоко так лечу. И наблюдаю, что деревья внизу чем ближе к станции, тем все больше меняют свой цвет, становятся типа серо-синими и будто бы этим цветом друг от друга заражаются… И в это же время я в пещере вижу Марину, как она чего-то там с приборами колдует. И понимаю, что не только в приборах дело, что она и сама по себе прибор. Понимаю, что она не желает, чтобы вертолет на метеостанцию прилетел, что боится она этого вертолета и пытается защиту поставить.
– Почему?
– Удивительно! – Василий посмотрел на Титова совсем уже прояснившимся взглядом. – Вы вопросы задаете, и у меня в памяти все всплывает. Я типа только сейчас вспомнил, почему Марина вертолета испугалась! Она не самого вертолета испугалась, а того, кто в нем был.
– Сергея Серого, что ли, испугалась? – спросил долго молчавший Павел.
– Нет, не Сергея. Она испугалась… – Василий немного замешкался, после чего выкрикнул: – Белявского! Белявского она испугалась!!!
Не найдя, как на это отреагировать, Титов и Павел всего лишь переглянулись. А Василий продолжил:
– Марина увидела Белявского в кабине вертолета. И я тоже, то есть я, когда стал Сергеем, тоже увидел рядом с собой Белявского! Я, то есть Сергей, очень удивился… мы удивились – откуда он взялся? Вывалился же Белявский из вертолета, когда мы на базу летели. А тут вдруг рядом и типа живой. Только удивляться уже времени не осталось, потому что Марина чего-то там крутанула, и по нашей вертушке шарахнуло. Я, как и Сергей, сразу понял, что это финиш. Каким-то образом понял, что вторая турбина вразнос пошла, что подбили вертушку, гады, – ни за что ни про что подбили! Что крандец, крандец мне, нам… жить осталось всего лишь несколько секунд. И у меня, то есть у Сергея, в голове как переклинило, типа умирать, так с музыкой. Ну, и я, то есть он, то есть мы вместе типа фильмы про войну вспомнили и пошли на таран этой проклятой метеостанции…
– А как же Белявский? Что он-то делал?
– Не знаю. Я словно бы вновь в пещере очнулся. Вижу, Марина прямо так стоит и руки на груди скрестила. Потом резко так голову ко мне повернула, зыркнула глазами своими зелеными, и… в следующую секунду я типа оглох и ослеп…