Евгений Коломеец – Ведьма из Краматорска (страница 3)
– Предлагаю простой вариант, – заговорил он снова и в его голосе появились фальшивые нотки разумности, почти доброжелательности. – Ты добровольно сообщаешь нам о фактах твоей преступной деятельности. О твоих связях с Россией, о том, как передавала сведения в разведку. Все подробности.
Ляна продолжала молчать.
– Подумай о своей матери. Как она без тебя? Кто будет за ней присматривать, – ехидно улыбаясь, ласково говорил Тарас Николаевич. Каждое его слово било точно в цель, выворачивая душу наизнанку. – Если будут признательные показания, то я подумаю о подписке о невыезде. Будешь спокойно сидеть дома и ухаживать за своей матерью. В суде получишь штраф. Небольшой. И нет никаких проблем. Устраивает тебя такой вариант?
Ляна сидела с побледневшим лицом и мучительно раздумывала, не зная, что ей ответить.
– Пойди посиди в камере. Будет время обдумать мое предложение. Очень выгодное предложение. Для тебя и твоей мамы.
Он постучал в дверь.
– Конвой! Заберите ее.
…
Дверь камеры захлопнулась с металлическим лязгом. В нос ударил запах – затхлый, спертый, с примесью хлорки, пота, немытого тела и отчаяния. Эта была небольшая комната размером три на четыре метра. Голые бетонные стены, высоко под потолком – крошечное зарешеченное окно, почти не пропускавшее света. Две двухъярусные кровати, привинченные к полу и стене. На одной из коек сидела женщина примерно двадцати пяти лет, полного телосложения, на вид цыганской национальности. Ляну сразу насторожили ее бегающие глаза, в которых было настораживающее любопытство и холодный расчет.
– Здравствуй, дорогая моя. Меня Рузанна зовут. А как тебя величают? – она улыбнулась, обнажив золотую коронку на переднем зубе.
– Ляна, – с неохотой ответила она. Вести какие-либо разговоры ей совершенно не хотелось. Все мысли были о маме. Как она? Она молча опустилась на свободную нижнюю койку, спиной к стене, поджав ноги.
– Ты здесь за что, Ляночка? – сразу перешла к делу Рузанна, не теряя слащавой интонации.
– Не знаю, – честно ответила Ляна. Говорить с ней было опасно, но молчать еще опаснее. – Я ничего не делала. Подозревают в общении с русскими родственниками.
Она намеренно сказала «подозревают», подчеркивая абсурдность.
– Ой, да ты что! Меня тоже за это же забрали, – быстро затараторила Рузанна, затем понизив свой голос до доверительного шепота. – Видимо, кто-то меня сдал. Я не стала отказываться и сразу призналась. У меня дома трое детей остались. На мужика никакой надежды нет.
Она сделала грустное лицо.
– Обещали сегодня домой отпустить. Как раз жду.
Она посмотрела на дверь с надеждой, которая показалась Ляне слишком театральной.
– А у тебя дома кто остался? Кто ждет?
– Мама, – прошептала Ляна и ее голос снова задрожал. – Она после инсульта. Постоянно лежит на кровати, вставать не может.
– Боже мой! – Рузанна схватилась за голову. – А как же она без тебя? А другие родственники? Муж? Дети?
Ляна не выдержала. Слезы хлынули из глаз бурным потоком. Она закрыла лицо руками, ее тело содрогалось от рыданий. Страх за маму, беспомощную, одну в пустой квартире, был невыносим.
– Мужа нет, сын далеко, приехать не может. Близких родственников нет, – она выдавливала слова, сквозь всхлипы.
Рузанна перебралась на койку поближе к Ляне, присела рядом с ней, обняла ее за плечи.
– Ну, ты не плачь, солнышко, – заворковала она. – Все наладится. Слушай меня. Тебе надо тоже будет поступить, как я. Признаваться. Дашь показания, какие они хотят. И домой пойдешь.
На лице Рузанны появилась хитрая, понимающая улыбка.
– Тебе надо будет сказать, что да, общалась с родственниками из России, рассказывала им, как тут плохо. Говорила, что война – это плохо. Что Украина неправа. Ну, там… отрицала факт вооруженной агрессии против Украины, это статья 436. За это тебя не посадят. Меня сейчас отпустят. Делай как я.
Она сбавила тон голоса, пугливо оглянулась на запертую дверь и почти на ухо стала шептать:
– У тебя если дома, что-то есть, ты мне скажи, я спрячу. А то у тебя дома обыск будет, найдут.
– Да ничего у меня нет, прятать нечего. А к маме зайди, дверь в квартиру не закрыта, хоть покорми ее. От меня привет передай.
– Может надо кому-то информацию передать? Ты мне только скажи, – продолжала настаивать Рузанна.
– Нет, не надо. Только прошу тебя, обязательно зайди к маме, соседей предупреди.
В это время открылась дверь.
– Антоненко! С вещами на выход! Пойдешь домой.
Рузанна, победно улыбаясь, стала собирать вещи. Ляна назвала ей свой домашний адрес. Рузанна кивнула ей головой:
– Ну вот видишь? Будь умницей.
Она вышла из камеры. Конвоир бросил на Ляну бесстрастный взгляд, закрыл дверь и они пошли по длинному коридору.
– Ну что? Разговорилась?
– Нет. Прикидывается овечкой. Ничего, мол, не знаю. Не виноватая я. Говорит, что дома ничего нет, – стала говорить Рузанна недовольным голосом. – Я ее загрузила, что признавайся, тебя отпустят. Думаю, что расколется.
Глава 2
Это место было ей совершенно незнакомо. Мрачный темный подвал, выложенный белым кафелем. Желтоватые отблески света, подрагивая, отражались в небольших лужицах, собирающихся на холодном бетонном полу. Ляна, одетая в тонкую ночную сорочку, осторожно ступала босыми замершими ногами по влажной шершавой поверхности. Ей не было холодно. Поток теплого воздуха, идущий откуда-то спереди, обволакивал тело жарким облаком. И ей стало очень страшно. Подвал скрывал в себе нечто злое и опасное.
Ляна чувствовала это и содрогалась од одной мысли о том, что ее ждет впереди. И тем не менее она шла. Нежное пятно появилось из темноты, и она вздрогнула. ЭТО вышло в полоску света, оказавшись… обычным маленьким ягненком. Вытянув к ней мордочку, он жалобно заблеял, словно прося о помощи. Ягненок напоминал ей … саму себя. Трясущуюся от страха и предчувствия беды. Несколько секунд Ляна не двигалась с места, боясь пошевелиться, а затем медленно пошла дальше. Можно было идти только вперед. Туда, где ревет пламя, веселясь в больших зарешеченных топках, где жар обжигает лицо и где… ее поджидает нечто. Что-то пугающее и безумно дикое. Стоит сделать несколько шагов, и она увидит это. Оно ждет ее. Там впереди. Едва сдерживая паническое желание побежать. Это не было подвалом. Скорее, помещение служило бойлерной. Огромные котлы выпускали струи пара, который оседал на трубах, превращаясь в капли влаги, стекающей на пол. Трубы были везде. Они уходили вверх, к потолку, пропадая в колеблющемся мраке. Неясный мерцающий свет, идущий от топок не позволял разглядеть настоящие размеры помещения. Его стены терялись в темноте. Стоя на металлической сетчатой площадке, Ляна пыталась понять ГДЕ ЖЕ ОНА? Почему она здесь? Как она попала сюда?
И … Ничего не могла вспомнить. Мысли растекались, не давая ощущения реальности. На мгновение Ляне показалось, что кто-то стоит за спиной, и она испуганно оглянулась. Длинный темный провал коридора, ожидающе уставился на нее, оценивая, наблюдая. Она снова пошла вперед. Где-то здесь должен быть выход. Клочья маслянистого пара с шипением вырывались из слабо затянутых вентилей и обжигали ей лицо. Осторожно ступая ногами по нагретым пламенем решеткам лестниц, Ляна в се дальше и дальше погружалась в чрево этого злого, оскалившегося в жуткой ухмылке зала, растворяясь в нем, сливаясь с ним в одно целое, не понимая, что ОТСЮДА НЕТ ВЫХОДА, кроме смерти. Она ощутила, как волны тревоги, испускаемы пламенем, совпали с ее собственным самочувствием, словно она стала единым организмом с этой бойлерной. Так капля чернил, упав в стакан с водой, исчезает в нем. В ее ушах стоял странный звон, тело наливалось тяжестью. Каждый шаг давался с трудом, будто она брела против течения в горячем бурном потоке. Ляна схватилась за перила, чтобы не упасть, и тут же ощутила, что металлическая труба тихо вибрирует. Ей показалось, что кто-то осторожно постукивает по ней чем-то железным. Она пока не могла его видеть в вязком густом паре и осколках темноты, но тем не менее, она точно поняла: ОН ЗДЕСЬ. Где-то совсем рядом.
– ЛЯНААААААААААААА.
Шепот, выдох или поток горячего воздуха достиг ее ушей и впился в перепонки длинной спицей. И следом хруст разрезаемой материи. Сзади, почти сразу за спиной женщины, четыре острых отточенных лезвия полоснули по куску брезента, разделявшего переходный мостик и огромный котел. Тот кто стоял ЗА этим занавесом, должен был испытывать страшный жар, но Ляна этого уже не осознавала. Существо, выбравшееся из-за брезента, безобразно ухмыляясь, несколько секунд смотрело ей вслед, а затем медленно побрело в том же направлении. Ей почти не удавалось разглядеть ЕГО, но одно Ляна увидела отчетливо. Это был человек в мятой бесформенной шляпе и на его руке красовались длинные острые когти. Он ковылял следом за ней странной раскачивающейся походкой. Этот человек опустил руку к перилам, коснувшись металлической трубы кончиками ножей. Жуткий тоскливый звук наполнил бойлерную, заполз во все уголки, забился в щели стен, колыхнул пляшущее в топке пламя.
– КРИИИИИИИИ.......
И в эту секунду все стихло. Пропал отвратительный скрип и шаги. Перед ней стоял ОН. Грязный замызганный свитер в красно-зеленую полоску, такие же грязные брюки и шляпа. Бесформенная серо-болотная фетровая шляпа. Она смотрела НА ЛИЦО этого человека. Уродливое, обожженное, покрытое стяжками, оно щерилось страшным оскалом. В распахнутом рту виднелись сгнившие коричневые обломки зубов. Губ у этого человека не было. Это лицо больше напоминало кошмарную резиновую маску. Дикие, горящие глаза смотрели на Ляну. Правая рука поднялась вверх, на ней была перчатка с металлическим звеньями, в которой крепились четыре длинных острых лезвий ножа. Человек запрокинул голову и захохотал. В его смехе она услышала торжествующие ноты.