Евгений Клейменов – Дух времени. Роман о становлении и взрослении (страница 5)

– Ты сдался! Я не виноват, что ее больше нет! – кричал я.

Замахнулся в очередной раз и увидел отца. В его взгляде была боль, но не от удара. В глазах читалось отчаяние – страдание мученика. Мой удар ему был намного нужнее, чем его избиение меня.

– Сын… – несвязно прикрываясь промычал отец.

– Не смей! Это ты мучаешь себя и меня. Ее нет! Она умерла! – Я поднялся, от злости пнул стол и бросился из дома, обувшись и прихватив какую-то куртку.

Сердце колотилось в бешеном ритме. Впервые в жизни я осмелился честно сказать отцу то, что думаю о смерти матери. Да и сам смог только сегодня это осознать. Я любил ее, но не мог смотреть, как отец топил боль в алкоголе и разрушал все вокруг себя. Он медленно убивал себя и меня.

Когда мама была жива, он был другим. Высоким, сильным, остроумным и добрым. Мама постоянно ставила его в пример, он любил ее сильнее всего на свете. Как-то она порезалась ножом во время готовки, так отец всю неделю сам готовил и ничего не позволял ей делать. Раньше дома было тепло, уютно – я любил родителей, а они меня.

Но у мамы обнаружили рак. Она сгорела в болезни буквально за полгода. После похорон отец изменился. Стал пить, злиться, ходил всегда мрачным и грустным и стал меня бить.

Все хорошее в отце и мне было от матери. Когда ее не стало, мы превратились в озлобленных псов, которые могут только огрызаться на прохожих и грызться друг с другом. Но почему-то я больше не хотел так жить.

На улице было холодно – все-таки зима. Руки и ноги начали замерзать, но возвращаться домой я не хотел. Нет, приходить раньше завтрашнего вечера, пока отец не уйдет на смену, не вариант. Но и переждать негде – друзей, к кому я мог бы завалиться среди ночи, не было. Впрочем, никаких друзей не было.

Когда уже стало светать, меня окликнул знакомый голос.

– Петька Бой?!

Я обернулся и увидел Шута. Он стоял с поводком в руках, а рядом вертелась маленькая собачонка.

– Чихуахуа? – рассмеялся я.

– Привет. А ты почему в таком виде?

– А тебе какое дело? Иди гуляй со своей Хуа! – сорвался я на Шута.

– Я ведь помочь хотел, – обиженно ответил он, но не ушел. Наоборот, шагнул ближе. – Что случилось?

– Да ты чего пристал-то?! Ты и вправду бессмертный или дурак! – Я толкнул его в плечо, но он устоял на ногах.

– Я знаю…. Ты добрый, – робко сказал он и вжал голову в плечи, готовясь к удару.

– Да что тебе надо от меня?! Я злой! Злой я! – зарычал я на него. Но он не двигался, только беспокойно залаяла его собачонка. Шут зажмурил глаза. Боялся, но не отступал.

– Отвали от меня, пока я тебе ноги не переломал! Или хочешь святым показаться?

Я схватил его за ворот. В мою ногу вцепилась эта мохнатая мелюзга.

– Ай! Да черт тебя дери! – Я махнул ногой, собачонка отлетела.

– Не тронь мою собаку! – толкнул меня Шут.

Я не ожидал такого, потерял равновесие и рухнул в снег. Надо мной стоял Шут. Он обеспокоенно оглядывал чихуахуа. На меня – плевать. Я вспомнил отца. Несколько часов назад я так же навис над ним, и он смотрел на меня с отчаянием. Так же, как я сейчас смотрел на Шута. Я не такой!

– Я друзей не бросаю! – жестким голосом сказал Шут, подняв собаку на руки. – Вставай! Идем ко мне, я помогу.

Он что, издевается? Или… неужели серьезно? Хочет сказать, ему на меня не плевать, он готов помочь?

Как-то странно защипало глаза. Разозлившись, я сел и зарычал. Не хочу быть слабаком!

– ПФ, – буркнул я и поднялся.

Мы направились к нему домой. В коридоре нас встретила его мать.

– Петр, ты пришел с другом в такую рань? Ой! Кто тебя так? – испугалась она, увидев мою распухшую физиономию. Похоже, отец оставил мне синяк. Но это ерунда, главное – Шут мой тёска?! Его правда зовут Петр?! Явно же его мама не ко мне обращалась, мы впервые виделись.

– Мама, это Петька Бой, мой друг. Ему нужна помощь, и, пожалуйста, без лишних вопросов, – твердо сказал Шут, то есть Петр.

– Ты чего это раскомандовался?! – возмутилась мать.

– Пожалуйста, – смягчил он голос.

– Наш сын стал бандитом? – из одной из комнат выглянул высокий мужчина с вытянутым лицом.

– Это мои папа и мама.

– Можешь нас называть, дядя Вова и тетя Лена, – добавил отец Петра и улыбнулся.

– Здрасти… – протянул я.

– Петр, сам знаешь, я стараюсь не лезть в твои дела. Но некоторые вещи нельзя скрывать, – сказала тетя Лена, прищурившись.

– Да, мама, но это не наше дело.

– Ладно! Пойдем подлечим твоего друга и позавтракаем, а после вы нам расскажете то, что сочтете нужным.

Его мама показала, куда повесить куртку, и повела меня в ванную.

Я послушно шел за ней, будто маленький мальчик. Она была похожа на мою мать. Невысокая, с темными волосами. Заботливая и понимающая… Такая, какой я помнил свою маму.

Она включила воду и усадила меня на край ванной. Достала аптечку с полки за зеркалом и стала разглядывать мое лицо. Я отвел взгляд.

– Петр, умойся, а после я обработаю твои раны, – сказала тетя Лена и сделала вид, что копается в аптечке.

Я умывался и поглядывал на нее через зеркало. Красивая женщина. Челка постоянно спадала ей на лицо, и она откидывала волосы, чтобы не мешали. Невольно я заметил открытое декольте домашней футболки. От всех этих мыслей я стал с силой тереть лицо, пытаясь стереть и грязные мысли.

– Петр? Петр? Ты что? У тебя же все лицо разбито, полегче. – тетя Лена развернула меня.

Я стоял, как дурак, и злился. И мечтал, что эта незнакомая женщина, как моя мама, сейчас заботливо прижмет меня к себе, попробует успокоить. Ее мягкие руки сжимали мои. Взгляд был любящий – материнский. И очень понимающий, словно она видела меня насквозь. Я попытался вырваться и выбежать из ванной, но она с силой обняла меня, прижав мою голову к своему плечу. Конечно, я был выше и сильнее ее, но не мог сопротивляться – обмяк и прижался, как к своей матери.

– Тише… Тише… – приговаривала она, поглаживая меня по голове.

Она крепко держала меня, не отпускала. Чужого, совершенно незнакомого мальчишку!

– Почему?.. – успокаиваясь, спросил я стыдливо.

– Ты друг Петра, а он дружит только с хорошими мальчишками. И извини, я знала твою мать. Мы вместе с ней работали, я помню, как ты маленьким прибегал к ней, я узнала тебя. Твоя мама была хорошим человеком, знаю, что ты теперь один, – виновато сказала она.

– Но… – было начал я, она перебила меня.

– Все хорошо…

Я не понимал, как можно так заботливо относиться к чужому мальчишке, но в тот момент это было неважно. Я впитывал каждую каплю такой редкой для меня нежности.

– Давай посмотрим, что у тебя с лицом, – отпустила она меня, и я смирно сел на край ванны. Тетя Лена обработала мне синяк какой-то мазью и сказала: – Ну все! Теперь ты снова красавчик. – Она засмеялась и сполоснула руки. – Пойдем, мы вас покормим и отправим в школу.

– Спасибо, – сказал я. Она только улыбнулась и вышла.

Я глубоко выдохнул и пошел на кухню. Отец Петра и он сам уже сидели за столом, а мама расставляла на стол тарелки с пловом.

– О-о-о! Теперь ты не так похож на бандита, – засмеялся дядя Вова и жестом пригласил сесть.

– Спасибо, – ответил я, опускаясь на стул.

– Ты это, не стесняйся, мы не сильно умеем общаться с друзьями Петра, он не часто их приводит в дом, – похлопал его отец меня по плечу.

– Не говори ерунды, дай ребенку поесть, – пригрозила ложкой тетя Лена и поставила передо мной тарелку с толченной картошкой и жареными котлетами.

От аромата заурчало в желудке.

– Извините, – засмущался я. Даже и не знал, что так голоден.

– Это фирменные котлеты от папы, он у нас почти как личный шеф-повар, – сказал Петр, подавая мне хлеб.

– Ешьте сначала! Болтать потом будете! – пригрозила с улыбкой мама и тоже села за стол.