Евгений Клейменов – Дух времени. Роман о становлении и взрослении (страница 3)

– Да! – кивнула Аня.

– Ага, точно… – удивился Шут. – А ты откуда знаешь, где она?

– Ну я это, в детстве часто здесь бывал.

– Ты? – удивились фрики.

– Что смотрите? Да, я. Или думаете, я совсем ничего не знаю?

– Извини, просто не ожидали, – Анна положила руку мне на плечо. – А что ты тут делал? Грузчиком подрабатывал?

– Ха-ха-ха! Очень смешно, – огрызнулся я, но после добавил: – Мать здесь работала учителем музыки, пока жива была. Вот и ждал я ее после школы, иногда и внутрь заходил.

– Извини, не хотела тебя обидеть. – Анна сжала мое плечо.

– Нормально все, – отрезал я и отдернул плечо, но после почувствовал себя дураком. Взглянул на этих двоих, их глаза были наполнены сочувствия, понимания, что ли. – Проехали. А что вы тут забыли?

– Учимся здесь, – снова задрала она нос.

– Концерт у нас здесь, поэтому и ушли раньше с уроков, – добавил Шут.

– Ну вы точно шайка лейка…

– Обижать нас не надо! Вот возьми и послушай, как мы играем, а просто так обижать нас не надо! Пойдем! – возмутилась Анна и потащила за собой Шута.

Я снова остался один. Меня это злило. Эта девчонка вообще не боится меня. Непривычно. Меня все бояться! Хотел обматерить эту мелкую, но вспомнил… Как прибегал сюда к маме и слушал музыкантов. Как мама учила детей играть на гитаре. Как и сам выучил пару аккордов, но это было очень давно, после маминой смерти я больше не играл.

– Эй! Петька Бой! Ты идешь?! – у дверей закричала Аня и показала язык.

Меня, что ли, зовут с собой? Ну ладно посмотрим, как эти неудачники опозорятся. Оказывается, начинался концерт, уже собирались зрители. На афише у входа прочитал: что-то типа отчетного выступления учеников, сборная солянка. Я вместе с толпой доплыл до зрительного зала, сел. Как давно я здесь не был… Помню, раньше мама тоже выступала и брала меня на концерты с собой. Она играла, а я сидел и слушал. Стоп, а ведь… Точно! Я всегда сидел именно на этом месте. За много лет тут даже кресла не поменяли. Помню, я здесь еще на сиденье нацарапал «Петь». А «ка», так и не успел, меня наругала тетка, сидевшая рядом. Надо же, и надпись до сих пор здесь, на спинке кресла.

Я ухмыльнулся. Одно из первых моих хулиганств. Провел пальцами по буквам. Незаконченный шедевр. Я достал карманный ножик и накарябал: «ка Бой».

Вот это я умею! Довольный любовался дописанной надписью. На душе стало так тепло и хорошо. Будто на сцену вот-вот выйдет мама… Но вместо нее объявили Шута.

Он вышел и запиликал классическую музыку. Все же он хорошо играет. Зал аплодировал, но я не поддержал их. В переходе Шут играл лучше, а тут мне не хватило чего-то. Возможно не так душевно…

Когда вышла Аня, воцарилась тишина. Эта взбалмошная девчонка явно не вписывалась в рамки этого цивильного мероприятия. Кожаная черная косуха, белая рубашка на выпуск, короткая юбка, яркие колготки, большие черные ботинки. А на голове две пышные дули, они добавляли ей роста – вылитый панк. Мрачный макияж, черные подведенные глаза и ярко-красная помада. Как попугай среди строгих ворон.

Анна протопала к центру сцены. Электрогитара через плечо с широким ремнем и тянущимся за ней шнуром по полу. Дойдя до середины сцены, она встала в стойку, растопырив ноги шире плеч. Подняла руку вверх и со всей силы ударила по струнам. По залу пронесся такой звучный «дрям», что все прикрыли уши.

– Р-р-рок! – вскрикнула Анька, подпрыгнула и начала отыгрывать соло.

Тетка рядом со мной, похожая на типичную училку, сначала хмурилась, а потом начала покачивать головой и отбивать такт ногой. Игра Ани была агрессивной, но живой, настоящее биение бунтарского сердца. На финальном аккорде зал зааплодировал.

Другие выступления досматривать я не стал, скучно. Вышел на улицу, завернул за угол и достал сигарету. Кольца дыма привычно полетели вверх.

Окно над моей головой открылось, оттуда высунулась Аня.

– Эй! Ты чего здесь куришь? – возмутилась она.

– А что, нельзя? – задрал я голову. – Вроде детей здесь нет, никому дурной пример не подаю.

– Детей? Да ты еще и сам ребенок! – рассмеялась она.

– Да чтоб тебя… Мне уже семнадцать! – выругался я и помахал кулаком.

– Дурак!

– Ты очень круто выступила, – неожиданно сказал я. Она выглядывала из окна с таким видом, словно осматривает свои владения. Будто весь мир у нее ног.

– Курение – это плохо! Бросай.

– Согласен. Меня самого бесит этот дым. Может, когда-нибудь и брошу. Пока лень, – ответил я. Хотя понимал, что просто не смогу бросить – уже пытался, но не хватило силы воли.

– Это не оправдание мужчины, – сказала она.

– Знаю, – ответил честно с злостью.

– Спасибо, что поддержал во время выступления. Я видела, как ты аплодировал, – улыбнулась Анна. – Мы скоро выйдем, подожди нас.

Отчего-то я покраснел, но ничего не ответил. Обычно я общался с девушками, которые меня боятся. Да и как общался… Говорить с ними не о чем, глупые они, эти девчонки.

Докурив, выбросил сигарету и подошел к крыльцу. Из музыкалки выходила всякая мелюзга – обычно мы с корешами над такой издевались. Типичные лохи-заучки.

Они с опаской оглядывались на меня, но у меня не было настроения их гнобить или трясти деньги. К тому же рядом много взрослых. И дураку ясно, что я не стану докапываться до щеглов прилюдно, чего они так трясутся? Что за врожденный животный страх у этих слабаков?

И вот наконец-то из музыкалки вышла Аня, осмотрелась, увидела меня и побежала навстречу. И вдруг ударила кулаком по плечу:

– Ты видел рок?!

– Ты чего? – разозлился я, но посмотрел на ее лицо, невольно улыбнулся. Аня сияла от счастья, настолько сильно ей понравилось выступать, ее протест системе. Настоящая бунтарка.

– Ты всех всполошила. Теперь они будут строже отбирать номера для концерта, – пробубнил Шут. Я не заметил, как он подошел.

– Зануда! – показала ему язык Аня.

– Что дальше? – спросил я. Они удивленно посмотрели на меня. – Что смотрите? Я спрашиваю, какие у вас планы?

– Ну… Я еще не думала…

– Домой, – уверенно сказал Шут. – Мне нельзя поздно приходить.

Аня кивнула.

– Банальщина. И вы называете себя рокерами? Обычные шуты, – сплюнул я, сунул руки в карманы и пошел прочь.

Они купились! Точнее, Анька. Она сразу побежала за мной, пришлось и Шуту догонять нас.

– А что? Что обычно делают рок-музыканты? Ты знаешь? Танцуют? Буянят? Дерутся? – допрашивала Аня в под прыжку следуя за мной.

Я шел молча, это злило их, даже Шута. Они у меня на крючке!

– Ничего ты не знаешь! Ты не рокер и тем более не музыкант! – разозлилась Анька, но не отставала.

Достаточно выждав паузу, я остановился, да так резко, что они уперлись в меня.

– Отмечают! – повернувшись сказал я, подняв палец вверх.

– О-о-о, – в один голос удивились они.

– Точно! Точно! Давайте отметим! – запрыгала Аня.

Настал мой звездный момент. Я поманил ребят, они подшагнули ближе, с любопытством ожидая моих слов.

– А деньги у вас есть? – шепотом спросил я и с хохотом щелкнул их по носам.

– Ай! – обиделся Шут.

– Нет. Но он прав, – задумавшись, подтвердила Аня, потирая нос.

– Мне пора уходить, – попытался улизнуть Шут.

– Стой! Он точно прав! Наш концерт нужно отметить! – остановила его Анька. – Я хочу быть настоящим рокером!

– Но у нас нет денег, – напомнил я.

– Заработаем! – зловеще улыбнулась Анна.